Читаем О свободе личности онлайн бесплатно

В России скоро наступят новые порядки управления страной. До сих пор большинство населения мало задумывалось над тем, что́ такое государственное управление, почему нами управляют так, а не иначе, и что́ из этого управления выходит. Хотя все знали, что на русской земле много неправды и зла, но совсем немногие понимали, где, в ком и в чем скрываются причины этого зла.

Если, например, крестьянин хотел уйти на заработки в город, и общество или старшина ему не давали паспорта, крестьянин думал, что старшина и общество напрасно его притесняют, и он роптал на них. И редко он понимал, что дело тут не в старшине и не в обществе, а в чем-то совершенно другом. Если земский начальник сажал непокорного крестьянина под арест, лишал его свободы, то крестьянин думал, что виноват земской начальник, и мало кто догадывался, что дело тут и не в земском начальнике, что это зло имеет другие причины, поважнее земского начальника.

Дело в том, что раз существует земский начальник, который, на основании данных ему законом прав, может всякого крестьянина своего участка сажать в кутузку без объяснения причин, то непременно найдутся такие земские, которые воспользуются своим правом и будут людей лишать свободы. Раз каждый человек, чтобы иметь право переехать из одного места на другое, должен иметь на это особое разрешение от начальства, т.-е. должен получить паспорт, то непременно найдутся такие люди, которым или паспорт вовсе не выдадут, или, если и выдадут, то не без больших трудов.

Конечно, бывает так, что волостное правление или земский начальник просто злоупотребляют властью и незаконно задерживают паспорт или лишают свободы, но ведь не всегда это делается от злоупотребления. Зачем злоупотреблять, когда можно и на законном основании задерживать паспорт, когда волостное правление этого захочет? И какие могут быть злоупотребления, когда земский начальник может по закону лишить человека свободы без объяснения причин? Что с него спрашивать, когда он никому но должен давать отчета? Что он вам ответит, когда закон дает ему право лишить человека свободы по своему „усмотрению“, т.-е. по своему желанию?

Вот в этом-то и все дело. Если бы земских начальников вовсе не было, а лишить человека свободы можно было бы только по приговору равного для всех суда, при котором судей свободно выбирает сам народ, тогда бы не было несправедливых арестов. Если бы человек, не опороченный ничем, под судом не состоящий, не должен был иметь никаких особых разрешений и паспортов для того, чтобы менять местожительство — куда захотел, на свои деньги туда и поехал, тогда не было бы никаких историй с паспортами.

Все лучшие люди страны и добиваются теперь таких порядков, при которых не могло бы быть стеснения и ограничения нрав личности. Все, — и ученые, и адвокаты и земцы, и студенты, и рабочие, и сознательные, радеющие общую пользу крестьяне, — все в один голос добиваются свободы личности, т.-е. свободы человека.

У нас об этом только стали говорить, только стали требовать, а между тем свобода личности уж давно существует у всех образованных народов.

Все такие народы, как известно, управляются не чиновниками, а при посредстве народных представителей. Все они имеют свои конституции. Конституция — это основной закон страны,— закон, который можно изменить только с согласия большинства народных представителей, За каждое нарушение основного закона, конституции, строго карается всякий, кто бы он ни был. Вот почему конституция почти никогда и не нарушается.

Так вот, в Англии, еще с 1215 года, т.-е. вот уже 600 лет, как находится в действии следующий основной закон:

„Ни один свободный человек (а в Англии все свободны) не может быть задержан, заключен, лишен имущества, поставлен вне закона, изгнан или утеснен, каким бы то ни было образом... иначе, как по суду равных ему (присяжных) и по закону страны“.

В основном же законе конституции Франции, — законе, установленном уж более 100 лет, сказано так:

„Люди рождаются и пребывают свободными и равными в правах... Цель всякого политического союза (государства) есть охрана естественных и неотъемлемых прав человека. Эти права суть: свобода... безопасность и сопротивление угнетению (насилию)“. И далее: „Конституция гарантирует (обеспечивает) как естественные и гражданские права: свободу каждому человеку идти куда угодно, оставаться на любом месте (начальство не может выслать) и оставлять его (отсутствие паспортов, что значит — свобода передвижения)“.

А в Бельгийской конституции сказано следующее:

„Личная свобода гарантирована (обеспечена) Никто не может быть подвергнут преследованию иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и в предписанной им форме. За исключением случая захвата на месте преступления, никто не может быть задержан иначе, как в силу мотивированного (с ясным, понятным объяснением основательности причин) приказа судьи, который (приказ) должен быть предъявлен в момент задержания или, самое позднее, в течение двадцати-четырех часов“...

„Частное жилище неприкосновенно (начальство не может входить, делать обыски); вход в него. допускается лишь в случаях, предусмотренных законом (когда в доме, например, есть убитый человек), и в предписанной им форме“. Бельгийцы имеют право составлять общества; это право не может быть ограничено никакой предупредительной мерой.

По Американской конституции всякий гражданин имеет право также носить оружие.

Вот к этому, главным образом, сводится свобода личности. Неприкосновенность ее, право сопротивляться насилию, право свободного передвижения (отсутствие паспортов), равенство всех перед законом, ограничение прав только по суду, равному для всех без изъятий...

Понятно, что без таких элементарных (простых) прав жизнь невозможна. Невозможна потому, что любой урядник, любой земский стражник, подавно, любой земский начальник может в любой момент расстроить все ваши планы. Вы собираетесь поехать на заработки — вам нужен паспорт. Без паспорта вас будут судить, как бродягу, этапным порядком отправят на родину. У вас неотложная работа по хозяйству — к вам врывается урядник или стражник, и по приказу старшины или земского начальника, а то и просто без всякого приказа, по своей собственной воле, арестует вас и лишает свободы. Старшина, как уже было сказано, без объяснения причин может вас посадить на 2 суток, а земский начальник, опять-таки без объяснения причин может вас лишить свободы на 3 суток...

А в городах еще того хуже. На основании положения об усиленной охране (а теперь почти вся Россия объявлена на этом положении) можно кого угодно посадить в тюрьму, на целые месяцы в одиночном заключении, впредь до выяснения причин ареста. А впредь до выяснения причин ареста — значит, что никаких причин для того, чтобы арестовать человека и заключить в тюрьму, и не надо. Захотело начальство, и оно арестовало. Подержит, подержит в тюрьме, причин нет, и оно выпустит. А сколько оно вас будет держать в тюрьме таким образом, то-есть без всяких объяснений, — это уж дело начальства. На основании положения об усиленной охране любой становой пристав, если вы ему не понравились, может вас выслать из родины, из родного села. А не понравиться становому очень легко: не во-время шапку снял, не так низко поклонился или слишком много о себе думаете — так надо, чтобы вы не зазнавались... И мало ли что ему может прийти в голову! Становой-то, пожалуй, скажет, что он тут ни при чем, ему начальство приказало, но начальство, которое живет далеко в городе, вас совсем и не знает, а если и знает, то только потому, что становой об вас написал. А то бывает, что и становой вас не знает, но ему написал урядник, а уряднику доложил стражник — вот и выходит, что такая мелкая сошка, как земский стражник, при отсутствии свободы личности, может вам испортить всю вашу жизнь.

Но не только благополучие, но и сама жизнь населения нисколько не обеспечена при объявлении той или другой местности на военном положении. Во всей Европе, во всей Америке и еще в других странах нет ни одного клочка земли, который находился бы на военном положении, а у нас целые губернии, целые области объявлены на этом положении. При военном положении все действующие обыкновенно законы отменяются. Все управление, даже и гражданское, переходит к военным властям. За малейшее нарушение военных законов грозит высылка и тюрьма; за более крупные нарушения — каторга. Военно-полевой суд часто наказывает смертной казнью.

Иной подумает, что начальству дано столько власти, чтобы лучше оградить население от, краж и грабежей — так нет же, ни в одной стране столько краж но проходит безнаказанными, сколько у нас в России. Из 100 краж едва ли 10 разыскиваются, а 90 пропадает.

Теперь скажите, как можно жить при таких условиях? Как можно жить без свободы личности? Если я не уверен в завтрашнем дне, то-есть, если я не знаю, где я могу по воле начальства очутиться завтра, то и делать ничего не хочется, руки за работу не берутся.

Образованные народы уже давно поняли необходимость и значение свободы личности. У них свобода личности на первом плане, на первом месте. Их конституции с этого и начинаются.

Очевидно, что для того, чтобы лучше устроить нашу жизнь, надо до основания, заново переделать всю нашу законодательную систему, то-есть порядок, по которому у нас издаются законы.

До сих пор законы у нас издаются чиновничеством — членами Государственного Совета, а чаще всего отдельными министрами. Чем больше граждане ограничены в правах, тем чиновникам лучше, потому что у них больше власти и силы. Чиновники, никому не отдавая отчета, распоряжаются в стране, сами себе назначают оклады жалованья, награждают, и, понятно, не они же будут заботиться о правах и свободе граждан населения. Наоборот, чиновники всегда стараются отнять у граждан и то, чем граждане пользовались до сих пор, чиновникам всегда мало той власти, которую они имеют, они хотят еще больше. И вот, чтобы отнять у граждан права, какими граждане должны пользоваться и по нашим законам, придумали простое средство. Это средство состоит в следующем: по поводу всякого закона министры посылают по своим подчиненным множество дополнений, циркуляров, разъяснений и предписаний. И толкуется обыкновенно закон так, как это выгодно для чиновников. Отсюда видно, что законов обязательных для всех у нас нет: один сегодня толкует закон так, как ему выгодно, а завтра другой толкует закон иначе.

И какой в самом деле нужен закон, когда приказы министра для губернатора, станового пристава для урядника, губернатора для исправника и земского начальника — важнее всех законов? Ведь все эти чиновники зависят только друг от друга: угодил — начальству и повышение получишь, и награда будет и чипы; не угодил — потерпишь лишения по службе. А до интересов и пользы народа им нет никакого дела — не население же назначает на службу, не население сместит с должности, не население даст награду! Поэтому, какой бы приказ начальство ни прислало, хотя бы такой, который затрагивает ваши кровные интересы, — будьте уверены, приказ будет исполнен, потому что до вас чиновнику нет никакого дела, раз начальство так приказывает.

Но как быть? Как все это изменить к лучшему? Очень просто. Во всех конституционных странах народ чрез своих представителей сам принимает деятельное участие в составлении для себя законов и следит за правильным их исполнением. Главные чиновники, министры в конституционных странах или выбираются из среды народных представителей, или они во всяком случае зависимы от народных представителей; представители же народа или могут заставить министров выйти в отставку, или во всяком случае могут отказать министрам в утверждении сметы расходов и приходов. Когда смета расходов и приходов не утверждена, министры по конституции не могут распоряжаться казенными деньгами, не могут даже взимать с населения подати, и никто не обязан им платить. Народные представители избираются всем населением года на три. Так что, если и народные уполномоченные не хорошо ведут дело, можно их при следующих выборах вновь не избрать. Как же при таких условиях можно в конституционных государствах не считаться с народом и постоянно отнимать у него его права? Кто может тогда без риска быть наказанным посягнуть на свободу личности? Народ и его представители следят за правильным исполнением законов, и никакого нарушения их не допускают.

Так в конституционных государствах охраняется свобода личности. Свобода личности, ее неприкосновенность считаются в конституционных государствах самым дорогим благом, и все одинаково заинтересованы, чтобы этого блага никто не отнял. Вчерашний министр может быть завтра простым гражданином.

По чтобы отстоять право свободы личности, — отстоять так, чтобы это священнейшее благо было обеспечено, надо, чтобы народ понимал это право и ценил его. Вот теперь, например, у нас готовится созыв народных представителей. Участь наша, во многом будет зависть от того, кого мы изберем в представители. Тут надо быть очень осторожным. Надо выбирать таких людей, которые больше всего дорожили бы правами народа и его благосостоянием. Но без свободы личности ничего нельзя сделать, потому что чиновники могут в любом месте лишить свободы нежелательных им людей, а нежелательны им все те, кто отстаивает права народа, и выборы, конечно, не дадут тех результатов, какие они дали бы при свободе личности. Вот почему теперь, еще более чем когда-либо, нужно добиваться свободы личности...