Читаем О красоте онлайн бесплатно

Спасибо моим первым читателям: Нику Лэрду, Джессике Фрейзьер, Тамаре Барнетт-Херрин, Михалю Шавиту, Дэвиду О'Рорку, Ивонн Бейли-Смит и Ли Клейну. Благодаря их поддержке, критическим замечаниям и добрым советам и была написана эта книга. Спасибо Харви и Ивонн за помощь, а моим младшим братьям Доку Брауну и Люку — за сведения о таких предметах, для которых сама я уже стара. Спасибо моему бывшему студенту Джейкобу Крамеру за заметки об обычаях Восточного побережья и студенческой жизни. За французский благодарю Индию Найт и Элизабет Мерриман. Кассандре Кинг и Алексу Адамсону огромная признательность за все моменты, выходящие за рамки литературы.

Спасибо Беатрисе Монти за приглашение в Санта-Мадцалену — поездка оказалась очень результативной. Спасибо моим английским и американским редакторам, Саймону Проссеру и Энн Годофф, без которых эта книга была бы длиннее и хуже. Спасибо Донне Поппи, самому умному литературному редактору, о котором только может мечтать девушка. Спасибо Джульетте Митчелл из Penguinза ту тяжелую работу, которую она делает от моего имени. Без Джорджии Гарретт, своего агента, я бы вообще ничего не смогла. Спасибо, Джорджи. Ты невероятная.

Спасибо Саймону Шаме за монументальный труд «Глаза Рембрандта» — благодаря ему я впервые по-настоящему увидела живопись. Спасибо Элейн Скарри за изумительное эссе «О красоте и правильности», из коего я почерпнула заголовок, название главы и массу вдохновения. Из первой же строки моего романа становится очевидным, что он продиктован любовью к Э. М. Форстеру — писателю, которому в той или иной степени обязаны все мои произведения. На этот раз мне хотелось вернуть ему долг — с благодарностью и почтением.

А самую большую признательность я выражаю своему мужу, чье стихотворение позаимствовала для украшения своей прозы. Именно Ник знает, что «время — это то, как ты тратишь свою любовь», и потому этот роман, равно как и свою жизнь, я посвящаю ему.

Зэди Смит

Начнем, пожалуй, с джеромовых электронных писем отцу.

Кому:HowardBelsey@fas.Wellington.edu От кого:Jeromeabroad@easymail.com Дата: 5 ноября Тема письма:

Привет, пап! Пишу просто по привычке, раз уж начал, и ответа не жду, но все равно, хоть это и бессмысленно, надеюсь: вдруг черкнешь пару строк.

Мне тут хорошо. Тружусь в офисе у Монти Кипса (ты в курсе, что он, оказывается, сэрМонти??), это на территории Грин-парка. Со мной работает девушка из Корнуолла, Эмили. Она классная. А внизу сидят три стажера - янки (один даже из Бостона!), так что я тут как дома. Я не просто стажер, я личный секретарь: организую обеды, слежу за архивом, веду телефонные переговоры и так далее. У Монти дела не только учебного плана: он состоит в комитете по расовым вопросам, занимается церковной благотворительностью на Барбадосе, Ямайке, Гаити и много где еще — в общем, я занят по самое горло. Контора маленькая, так что приходится работать с ним в тесном контакте… Ну и, к тому же, я теперь живу в его доме и окунулся в абсолютно новую для себя среду. Вот это семья! Ты не ответил, так что пришлось твою реакцию представлять самостоятельно (что совсем не трудно). По правде, в тот момент это был самый удобный вариант. И они его любезно предложили, когда меня выгоняли из съемной комнатенки в Мэрилебоне. Кипсы не обязаны со мной носиться, а они все равно позвали, и я согласился — с благодарностью. Живу у них целую неделю, и никто не заикается о плате, что кое о чем говорит. Знаю, ты бы предпочел, чтобы я написал, что здесь кошмарно, но не могу: мне здесь нравится. Совсем другой мир. Дом просто класс: ранневикторианский, встык с соседями, снаружи скромный, внутри внушительный. И прост той простотой, что меня покоряет: почти все белое, много вещей ручной работы, лоскутные одеяла, а полки, карнизы и лестница на четыре этажа — из темного дерева, и на все это пространство один-единственный телевизор, да и тот в цокольном этаже, для Монти, чтобы он мог смотреть новости и свои выступления. Иногда этот дом кажется мне негативным снимком нашего жилища. Он находится в том уголке Северного Лондона, что зовется Килберном; название буколическое, но, старик, деревней тут и близко не пахнет, разве что на этой улице, в стороне от «трассы»; вдруг кажется, что ты оглох, и хочется просто сидеть с книгой в руках во дворе в тени громадного дерева (двадцать пять метров в высоту и по всему стволу плющ) и воображать себя героем романа… Здесь совсем другая осень: намного мягче, деревья быстрее облетают и в целом как-то грустнее.

Эта семья — отдельная тема, они заслуживают больше места и времени, чем у меня сейчас есть (пишу в обеденный перерыв). Но вкратце: сын Майкл, приятный, спортивный. На мой вкус, скучноват. На твойтем более. Занимается бизнесом, каким именно, пока не выяснил. И он просто великан! Выше тебя минимум на пять сантиметров. Они все такого карибского, атлетического сложения. В нем росту, наверное, метр девяносто пять. Еще есть очень высокая красавица дочь, Виктория, ее я видел только на фото (она колесит на поезде по Европе), но в пятницу она, кажется, на время заскочит сюда. Карлин, жена Монти, — чудо. Но она не с Тринидада, а с островка Сан-Какого-То или что-то в этом роде, толком не знаю. Сразу я не расслышал, а теперь уж неудобно переспрашивать. Ей хочется, чтобы я потолстел: постоянно меня закармливает. Мужчины толкуют о спорте, Боге, политике, а Карлин парит над всем этим, будто ангел, и еще она помогает мне с молитвой. Вот кто знает толк в молитве. Очень здорово молиться, когда никто из родных не врывается в комнату и не а) пускает ветры, б) кричит, в) несет заумь про «раздутую метафизику» молитвы, г) поет во все горло; д) смеется.

Такая вот эта Карлин Кипе. Передай маме, что она сама печет. Просто скажи ей это и иди, хихикай на здоровье…

А теперь важный момент, слушай внимательно: по утрам Кипсы завтракают ВСЕЙ СЕМЬЕЙ и ВСЕ ВМЕСТЕ общаются, а потом ВМЕСТЕ садятся в машину (ты записываешь?). Знаю-знаю, тебя так просто не проймешь. Я ни разу еще не видел, чтобы домашние проводили друг с другом столько времени.

Надеюсь, из того, что я написал, ты осознаешь: твоя вражда, или что там у тебя, — полная ерундистика. Во всяком случае, враждуешь только ты, а Монти — нет. Вы ведь даже толком не встречались — одни публичные прения да глупые письма. Столько сил понапрасну!

Большинство жестокостей в мире как раз от не по адресу приложенной энергии. Ладно, пойду: работа зовет!

Привет маме и Леви, горячий привет Зоре. И помни: я тебя люблю, папа (и молюсь за тебя). Ух ты! Никогда еще столько не писал!

Джером XXОXXXX

Кому:HowardBelsey@fas.Wellington.edu От кого:Jeromeabroad@easymail.com Дата:14 ноября Тема письма:И снова привет

Папа,

спасибо за сведения о диссертации. Можешь позвонить на кафедру в универ Брауна ^{1}и попросить для меня отсрочку? Кажется, до меня доходит, почему Зора подалась в Веллингтон: куда проще заваливать сроки, когда папочка препод © Прочел твой ехидный вопросец и, как дурак, полез искать вложенный файл (письмо, например), но догадался, что ты слишком занят/рассержен/и так далее, чтобы писать. Ну, а я нет. Как подвигается книга? Мама говорит, со скрипом. Как, нашел уже способ доказать, что Рембрандт отнюдь не так прекрасен? ©

Я все больше в восторге от Кипсов. Во вторник мы ходили в театр (весь клан теперь в сборе), смотрели танцевальную труппу из Южной Африки, и, возвращаясь на метро, вдруг стали напевать мелодии с того представления — сначала потихоньку, а потом как запоем в полный голос, а громче всех Карлин (ну и голосище у нее!). Даже Монти с нами пел — он ведь совсем не тот чокнутый самоненавистник, каким ты его считаешь. Очень здорово было вот так петь и мчаться в вагоне над землей, а потом под дождиком идти к красивому дому и домашнему цыпленку карри. Печатаю сейчас и вижу твое лицо; ладно, замолкаю.

Другая новость: Монти нацелился на великий недостаток Белси — отсутствие логики. Он пытается научить меня шахматам, и сегодня я впервые за неделю продержался дольше шести ходов, хотя в итоге все равно проиграл. Кипсы считают, что у меня в голове каша да грезы, — не представляю, что они сказали бы, узнай, что среди своих я почти Витгенштейн. Но я их, видимо, забавляю; Карлин нравится, как я управляюсь на кухне, там моя чистоплотность кажется уже положительной чертой, а не маниакальной одержимостью. Хотя, должен признаться, жутковато бывает по утрам просыпаться в здешней мирной тишине (в коридорах говорят ШЕПОТОМ, чтобы никого не разбудить) и частичка моих ягодиц скучает по Левиным шлепкам мокрым полотенцем, а кусочек уха мается без Зориных воплей прямо в ушную раковину. Мама написала, что у Леви теперь целых ЧЕТЫРЕ головных убора (спортивная шапочка, бейсболка, капюшон толстовки и капюшон куртки), а сверху еще наушники — так что виднеются только глаза да немного кожи вокруг них. Поцелуй его туда от меня, пожалуйста. И маму от меня поцелуй, и не забудь, что через восемь дней у нее день рождения. Поцелуй Зору и попроси ее прочесть от Матфея, 24. Знаю, она любит каждый день читать отрывок из Библии.

Побольше вам любви и мира,

Джером XXXXХ

P. S.: отвечу на твой «деликатный вопрос»: да, я по-прежнему один… Спасибо, но, несмотря на твою очевидную насмешку, меня это ни капли не волнует… Двадцать в наши дни еще не возраст, особенно для того, кто дружит с Христом. Странно, что ты об этом спросил, я как раз вчера шел через Гайд-парк и думал о том, что ты расходуешь себя на человека, которого ни разу не видел и не увидишь. Нет уж, меня такой вариант не привлекает…

Кому:HowardBelsey@fas.Wellington.edu От кого:Jeromeabroad@easymail.com Дата: 19 ноября Тема письма:

Дорогой доктор Белси! Даже не представляю, как ты на это отреагируешь! Но мы любим друг друга! Дочь Кипсов и я! Я буду просить ее стать моей женой, папа! И думаю, она скажет да!!! Обрати внимания на эти восклицательные знаки!!!! Ее зовут Виктория, но для всех она Ви. Она потрясающая, шикарная, великолепная. Сегодня вечером я сделаю «официальное» предложение, но хотел тебе первому об этом сказать. У нас прямо как в Песни Песней Соломона, и иначе как взаимным откровением это не назовешь. Она приехала всего на прошлой неделе — невероятно, но факт!!!! Кроме шуток: я счастлив. Пожалуйста, выпей два «Валиума» и передай маме, чтобы она как можно скорее мне написала. У меня кончились деньги на телефоне, а пользоваться чужим аппаратом неловко.

Джхх

— Что, Говард? Куда конкретно мне смотреть?

Говард Белси указал своей жене-американке, Кики Симмондз, нужное место в распечатанном е-мейле. Расставив локти, та низко склонилась над листком, как всегда, когда имела дело с мелким шрифтом. Говард отошел на другой конец их кухни-столовой к свистящему чайнику. Не считая этого пронзительного звука, было тихо. Их единственная дочь Зора сидела на табурете ко всем спиной, в наушниках, благоговейно глядя в телевизор. Леви, младший сын, стоял рядом с отцом перед кухонными шкафчиками. И вдруг они разом, в безмолвном согласии, принялись сочинять завтрак: передавали из рук в руки коробку с хлопьями, обменивались приборами, наполняли миски и по очереди наливали молоко из розового китайского кувшина с золотисто-желтым ободком. Окна дома выходили на юг. Лучи из сада пробивались через двойные стеклянные двери, просачивались сквозь разделяющую кухню арку. И мягко освещали застывшую картину: неподвижная Кики за столом читает письмо. Перед ней португальская глиняная миска темно-красного цвета, в миске горкой яблоки. В этот час лучи проникали еще дальше, через холл в меньшую из двух гостиных. Там полка с затрепанными книгами в мягких обложках, замшевое кресло-мешок и пуфик, на котором нежится на солнышке такса Мердок.

— Это правда? — спросила Кики, но ответа не получила.

Леви нарезал и ополаскивал клубнику, затем раскидывал ее по двум мискам с хлопьями. Говарду оставалось выбрасывать за ним корявые ягодные хвостики. Они почти управились, когда Кики перевернула листки буквами вниз, подняла голову и тихо рассмеялась.

— Что-то забавное? — спросил Говард, упершись локтями в кухонную стойку.

В ответ лицо Кики заволокло непроницаемой тьмой. Из-за этого сходства с сфинксом некоторые американские друзья подозревали у нее более экзотическое, чем в действительности, происхождение. А между тем, Кики была из семьи обычных флоридских крестьян.

— Малыш, попридержи свои шуточки, — посоветовала она.

Потом взяла яблоко, обычным их ножиком с полупрозрачной рукояткой порезала его на неравные дольки. И медленно, кусочек за кусочком, съела.

Говард обеими руками откинул волосы со лба.

— Извини… Просто… Ты засмеялась, и я подумал: может, что забавное.

— А как я должна была отреагировать? — со вздохом спросила Кики.

Она отложила ножик и поймала за пояс Леви, проходившего мимо с миской в руках. Мягко притянула к себе пятнадцатилетнего крепыша и, когда тот присел, заправила за воротник его баскетбольного балахона торчащий ярлык. Затем взялась за пояс просторных длинных шорт, но тут сын возмутился.

— Мам, ну хватит уже…

— Леви, прошу, подтяни их. Они так низко висят, даже задницу не прикрывают.

— Значит, это незабавно, — заключил Говард. Его отнюдь не радовало собственное занудство. Вовсе не с этого собирался он начать — и тем не менее продолжал задавать свои вопросы, прекрасно понимая, что ни к чему хорошему они не приведут.

— О Господи, Говард, — повернулась к нему Кики. — Не можешь подождать пятнадцать минут? При детях… — Она привстала: во входной двери раз, другой щелкнул замок. — Зур, дорогуша, сходи туда, пожалуйста, у меня сегодня колени болят. Открой ей, она не может войти.

Поджаренной питой с сыром Зора ткнула в телевизор.

— Зора, пожалуйста, ступай немедленно. Это Моник, наша новенькая, у нее какая-то закавыка с ключами. Помнится, я просила сделать для нее новый ключ, нельзя же целый день сидеть дома и ждать ее прихода. Зур, да оторви ты свою задницу…

— Вторая задница за утро, — ввернул Говард. — Мило. Цивилизованно.

Зора слезла с табурета и направилась к входной двери. Кики пробуравила Говарда еще одним вопрошающим взглядом, тот сделал невинное лицо. Она подняла е-мейл от их отсутствующего сына, взяла со своего выдающегося бюста очки на цепочке и водрузила на кончик носа.

— Ты должен отдать ему должное, — пробормотала она, читая. — Парень не дурак… Когда ему нужно внимание, он отлично знает, как его добиться, — сказала она, внезапно подняв глаза на Говарда и говоря по слогам, как банковский служащий, пересчитывающий купюры. — Дочь Монти Кипса. Трах-бабах. И вот ты уже весь внимание.

Говард нахмурился:

— Без тебя тут не обошлось.