Читаем О-3-18 (СИ) онлайн бесплатно

Аннотация:

Можно жить сорок лет и не увидеть певчую птицу. Можно жить сорок лет и не вызвать улыбку. Можно жить сорок лет и не узнать соседа. Но эта история не об этом. Эта история о том, как за восемь дней стать легендой и потерять все, кроме…

Мир:

Он плоский, как идея этой книги. В нем есть солнце и луна, и они всегда на месте; а небо тверже стали.

Автор:

Устала пытаться понять, в каком жанре пишет.

Текст:

Почти наверняка содержит опечатки, ошибки и шероховатости в незначительном количестве.

Читатель:

Награждается улыбкой, певчей птицей и тихим соседом.

Приятного чтения!

Она протягивает руку вперед — а там лишь небо. Твердое, непрозрачное и холодное. Это привычно.

Массивная кружка с рисунком волчьей лапы и подписью «Собачка, гав!» поднимается к тонким губам. Они обхватывают ободок, оставляя крошечный зазор: достаточно, чтобы кофе слабой струйкой скользнул в рот. Кружка опускается на перила балкончика, тоскливо стукнув дном по дереву. Уютно.

Девушка с короткими белыми волосами. В ее досье написано, что окрас «серебристый». Нет, он белый. Но бюрократы не видели разницу. Поэтому записали так, как записали. Малость раздражающе.

Ее зовут Шайль. Она предпочитает выбривать левый висок и зачесывать волосы направо. Белые, колючие, жесткие — пряди похожи на лезвия. Длиной едва до шеи. Ничуть не прикрытое волосами левое ухо украшено серебряной сережкой в форме ромба. Явная бунтарка.

Все же, хоть и бунтарка — но неба касается. И пьет кофе, глядя на чистую лазурь в упор. Квартирка в убогом городе людского мира. Квартирка на самом краю этого безумного мира. Окна выходят на улицу, грязную и вонючую; а вот балкон — на небо. Оно идет от земли перед домом и поднимается вверх, куполом заворачиваясь далеко-далеко. До другого конца мира. Красивое, твердое, холодное небо. Завораживает.

Тонкие брови Шайль нахмурены. Они почти незаметны на ее лице из-за того самого «серебристого» окраса. Но вот красноречивая морщинка над переносицей подсказывает, что девушка чем-то недовольна. Делает глоток кофе, после чего вдруг улыбается. По-звериному скалит зубы, слишком острые, чтобы быть похожими на человеческие. Слишком жуткие…

Длинный палец с коротким черным маникюром утыкается в небо. Шайль собирается что-то сказать безразличному куполу, но не решается нарушить тишину. Вздыхает. Достает из кармана штанов пачку сигарет. Штаны замечательные, военная модель, ткань слишком плотная, чтобы ее было сложно очистить. А вот сигареты — паршивые. Самые дешевые. Самые вонючие. «Забастовка».

Шайль чиркает зажигалкой. Небольшой кристалл, обрамленный в металлический корпус, охотно отдает огонь. Задумчивая затяжка. Дым полупрозрачным облаком ударяется в небо. Шайль вдруг что-то вспоминает…

Время. Забыла посмотреть на время. Резко оборачивается, чуть не сбросив кружку с перил: она обязательно упала бы, не будь балкончик выстроен вплотную к небу. Так что керамика звонко бряцает, упираясь в голубую твердь.

— Джуд! — рявкнула Шайль. — Который час, а?

Из глубины двухкомнатной квартирки некоторое время не доносилось ни звука. Девушка нетерпеливо щелкала пальцами.

— Первая доля дня прошла! — кричат в ответ.

Голос явно мужской. Но это не так важно. Важнее то, что Шайль опаздывает. Выругавшись, девушка несется в квартиру. Тут же возвращается, хватается за чашку и делает несколько больших глотков. Горьких, оставляющих неприятный вкус на языке. Остаток кофе с шипением принимает в себя недокуренную сигарету.

Шайль торопливо заскакивает в квартиру. Свободной рукой хватает куртку со спинки стула и, отставив чашку на стол, надевает. Порывисто подтягивает кобуру. В ней тяжелым грузом покоится револьвер «Левиафан М-3». Неуклюже застегивая ремешки кобуры прямо поверх куртки, Шайль озирается: она точно помнит, что удостоверение детектива не в кармане.

— Значок не видел?! — кричит, замирая ненадолго.

— Какой значок? — сонно отзываются в ответ.

— Матери твоей значок, — шипит девушка, взъерошивая волосы.

Может, под бумагами? Нет. Под нарядными штанами, испорченными когда-то брызнувшей кровью? Нет. Шайль торопилась, и от этого поиск значка становился хаотичным, непродуктивным. Девушка успела это понять до того, как захотелось ударить кулаком по ближайшей поверхности. Встала на месте. Вдох и выдох. Клацнув клыками, дернула ящик стола. Несколько ручек тоскливо выкатились из глубин, замерев у кожаной книжечки. Удостоверение детектива. В него же вделан металлический значок агентства «Заря». То, что надо.

Шайль подбирает с пола ножны с трехгранным мечом «Союз». Цепляет к поясу. Бросается в коридор. Там ее ждут любимые полусапожки: они могли бы считаться приличными, если бы не оббитые металлом носки. Теперь некогда красивая обувь вызывает разве что опаску и бесконечную усталость ног Шайль. Но результат того стоит.

— Я пошла! — кричит перед самой дверью.

— Не забудь про концерт, — отзывается Джуд, выглядывая из ванной и наконец-то являя заспанное лицо.

Обычный человек, серые глаза, длинная прическа до плеч, которую прямо сейчас пытаются уложить во что-то по-рокерски крутое. Глядя на него, сложно однозначно сказать, почему они с Шайль вместе. Но никто и не спрашивает.

— Концерт, огонь!

Дверь с хлопком закрывается. Девушка торопливо гремит подошвами по ступенькам подъезда. Лифт в их доме ставить даже не собираются: какой смысл, если всего четыре этажа? Впрочем, так могли бы подумать жители нижних. Шайль же, живущая на четвертом, явно не в восторге. Ругань звонко отскакивает от стен, смешиваясь с топотом утяжеленных полусапожек. Расстегнутая куртка черными крыльями распахивается за спиной Шайль, кобура неприятно бьется в ребра.

Подъезд решили наконец-то проветрить, и поэтому девушка беспрепятственно выскакивает под яркое солнце. Словно вестник смерти она оказывается перед старушками, заставляя их испуганно вскрикнуть. Шайль на ходу извиняется, в спешке уносясь в глубины грязных улиц. Фуникулер скоро отбывает.

***

Сегодня Шайль не видит знакомое лицо. Обычно девушка едет на работу в одно время с непомерно толстым мужчиной, который вечно отирает лицо желтушным платком. Но не в этот день.

Запыхавшаяся и вспотевшая девушка усаживается на свободное место, размашисто закидывая ногу на ногу. Металлический носок упирается в стенку салона фуникулера, а зеленые глаза без особого интереса изучают происходящее за окном. Город Освобождение, один из многих городов на отшибе людского мира. Достаточно нищий, но Шайль это не заботит: она привыкла к грязным улицам, удручающе серым многоэтажным домам и разношерстному населению. В конце концов, это единственный город людского мира, который девушка видела.

Кристалл с тихим треском выпустил огонек, поджигая сигарету. Девушка устраивается поудобнее, затягиваясь куревом. Пусть во рту пересохло от крепкого кофе и пробежки под солнцем, сейчас хотелось дать легким дозу дыма. Впереди рабочий день, и вряд ли он будет достаточно разгруженным, чтобы устроить себе полноценный перекур.

— Эй, милка, курить здесь нельзя, — доносится грубый голос со стороны.

Шайль смотрит на подошедшего. Волколюд. Это заметно по клыкастой пасти на человекоподобном лице. Да и мышцы, нагло оголенные майкой в обтяжку, тоже намекают. Мало кто из людей может похвастаться такой фигурой. Парень возвышается над девушкой, глядя с неприязнью.

— Ага, нельзя, — отзывается Шайль. — Хороший песик, знаешь законы.

Отворачивается, продолжая курить. Сегодня должен быть хороший день. Птица пролетает за окном фуникулера, напоминая, что крылья быстрее механизмов, пусть и магических.

— Харе дымить, — настойчиво требует волколюд. — Ты не одна здесь.

— Кому мешает — могут отсесть. Свободных мест полно.

Шайль не поворачивается. Она не хочет поворачиваться. Ей хватает наглых рож в отделении. Перед работой хочет насмотреться на виды города, чьи многоэтажки закрывают пейзаж. Видна фабричная труба… стоит, тянется за приколоченным к небу солнцем. Не дотянется, глупая.

Волколюд воспринимает поведение девушки как пренебрежение. Шайль знает, что провоцирует, но по-другому общаться не умеет. Она не любит говорить и не любит смотреть. Это часто считают наглостью.

— Да бросай ты сигу, сука! — рявкает мужчина.

Его рука, пока еще человеческая, устремляется к Шайль. Пальцы выдергивают сигарету, безжалостно сминают ее. Перекур подошел к концу. Шайль поднимает взгляд на волколюда. Затем — поднимается сама.

Их разница в росте не так велика. Мужчина лишь на полголовы выше. Девушка скалится, обнажая клыки.

— Ты доволен, песик? — спрашивает, впуская в голос акцент.

Буквы становятся звонче, четче. Связки вибрируют, выпуская вместе со словами звериный рык.

— Полегче, милка, я тебе ничего плохого не сделал. Меньше кури, это перебивает запахи, — волколюд отступает на шаг.

— Запахи пота? — спрашивает Шайль. — Или городского дыма?

Девушка явно заводится. Ее бесит не то, что в этот день фуникулер посетил яростный блюститель закона. Такое уже случалось раньше, Шайль привыкла. Ее бесит то, что пес позволяет себе обращение «милка». Так волколюды называют свободных самок.

— Давай не сраться, успокаивайся. Я попросил тебя не курить, ты поняла просьбу. Конец разговора, — волколюд попробовал вернуться на свое место, но Шайль остановила.

— Не конец. Раз уж ты решил меня доконать, песик, я тебе отвечу тем же.

Одной рукой девушка достает удостоверение детектива. Другой — блокнот с бланками, к которому прикреплена ручка. Волколюд замирает, опасливо глядя на значок.

— Итак, — начинает Шайль. — Во-первых, показывай паспорт.

— С чего бы?

— С того, что перед тобой детектив агентства «Заря» по вопросам деятельности волколюдов и бромпиров, — терпеливо объясняет Шайль. Эту фразу ей частенько приходилось говорить за последние два года. — По закону мне здесь нельзя курить, но очень даже можно проверять документы пассажиров общественного транспорта. Показывай паспорт.

Волколюд с недоверием присматривается к раскрытому удостоверению. Морщится. Пихает руку в карман, собираясь, вроде бы, достать документ. Но достает лишь смятую бумажку.

— Пятерки хватит? — спрашивает волколюд.

— Пятерки паспортов? — саркастично уточняет Шайль, приподнимая бровь. — Нет, мне нужен только один.

Девушка игнорирует просунутую ей купюру. Пять рублей — не так уж мало, но вопрос теперь не в деньгах.

Пассажиры фуникулера начинают с интересом наблюдать за происходящим. Некоторые из них знают Шайль и знают, чем кончаются подобные представления. Некоторые — сонно моргают, знакомясь с новым для себя зрелищем.

— У меня нет паспорта, милка, — бормочет волколюд.

Вся его уверенность самца куда-то подевалась. Смешная вещь — волколюды яростные хищники, считающие себя вершиной пищевой цепи. Но когда речь заходит о документах и законах чужого мира, волки становятся испуганными щенками. Шайль знает это. И потому отыгрывается с наслаждением.

— Угу, нет паспорта, — бормочет девушка, убирая в карман удостоверение и раскрывая блокнот. Ручка ловко закрутилась в пальцах и грозно уперлась в бумагу. — Какое сегодня число?

— Третье августа, — подсказывает кто-то из ближайших пассажиров.

— Третье августа, — повторяет Шайль, с усердием выводя цифры. — Пассажир фуникулера… так, это потом… не имеет паспорта. По какой причине у тебя нет паспорта, песик?

Взгляд с интересом поднимается на растерянного волколюда.

— Десятку дам, — шипит мужчина. — Давай только без этого…

— Попытка дать взятку, — удовлетворенно кивает Шайль, выписывая еще несколько слов. — Где твой паспорт?

— Я еще не получил…

Шайль записывает и это. Ручка замирает, взгляд снова направляется на мужчину. Тот теряется еще сильнее, не понимая возникшее молчание. Фуникулер продолжает скользить по тросам, постоянно вибрируя. Эта легкая дрожь отдается в ноги, убаюкивает сознание. Собраться с мыслями становится все сложнее с каждым вдохом, проведенным под взглядом детектива.

— Почему ты еще не получил паспорт? — с нажимом спрашивает Шайль. — Давай, смелее. Ты отлично справился с законом про курение. Теперь пора проверить твои знания в другой области.

— Я… я должен зарегистрироваться в центре. Я туда еду…

— Ты выбрал не тот фуникулер. Этот ходит по району О-3, а тебе нужно в О-2. «Немного» другая сторона.

— Перепутал, извини…

— Не извиняю, — бескомпромиссно отвечает Шайль. — Уж не знаю, как ты умудрился перепутать, ведь районы большие. Как и неприятности, в которые ты влип, песик. Но есть хорошая новость! Знаешь, какая?

Зрители начинают улыбаться, доносятся смешки. Они знают.

— Какая?..

— Я как раз еду на работу, — Шайль ловко вертит ручку в пальцах, глядит с насмешкой, скалится. — Так что тебе со мной по пути. Придем в участок, я передам тебя коллегам. С тобой миленько пообщаются и решат, что делать дальше. Может, помогут зарегистрироваться…

— Но я и сам могу доехать! — возмущается волколюд.

— Нет, не можешь, — со вздохом качает головой девушка. — Ты перепутал фуникулеры, это «свидетельствует о твоем крайне низком уровне адаптации в нашем городе», — кажется, Шайль цитирует что-то?.. — Значит, придется защитникам правопорядка тебе помочь. Тем более, у тебя явно при себе нет направления в регистрационный отдел, которое тебе должны были выдать. А это пахнет подозрительно, тут и курильщица почувствует.

Шайль весело подмигивает и, дописав несколько слов в бланк, усаживается на прежнее место. Приветливо похлопывает по сидению рядом.

— Давай, мы с тобой прогуляемся. Раз ты зовешь меня «милкой», можешь считать это коротким свиданием. Только не болтай много, девушки любят молчаливых.

Тихо выругавшись, волколюд уселся рядом.

***

Участок О-3 встречает хмуро. Как и всегда. На входе курит несколько девушек, работающих в приемной. Форма полицейских на них смотрится нелепо, висит на тощих и узких плечах. Когда-то Шайль тоже носила такую, но на ней одежка сидела явно получше. А потом девушку повысили до звания следователя и разрешили носить любой «прикид»… О чем, возможно, пожалели: со стилем у Шайль определенные проблемы. На взгляд цивилизованного человека, конечно же.

— Ты ведь тоже волколюд, пойми меня, ну пожалуйста, — умоляет задержанный, следуя за преисполненным решимости детективом.

— А ты мог меня понять, когда я курила? — спрашивает Шайль, не доходя несколько шагов до входа в участок.

В зеленых глазах волколюд с удивлением различил… обиду?..

— Я… мне дым просто нос режет… я не могу…

— Привыкай, песик, — перебивает Шайль. — Это не наши родные леса. Это, мать его, здоровенный город. Тут воняет буквально все. Так что готовь карманные деньги, через полгода закуришь как миленький. Если, конечно, тебе разрешат остаться… Давай, двигай, придурок.

Шайль очень не любит признавать свою принадлежность к расе волколюдов. Обычно это и не нужно — ее острые зубы говорят обо всем сами. Так же как и слишком жесткие волосы. И многое другое, что явно выделяет ее из числа обычных людей.

— Привет, Шайль! — гнусаво поздоровалась одна из работниц.

— Здорова, — буркнула в ответ детектив, тут же повернувшись к задержанному. — Проходи, не задерживайся!