Читаем Нуждаясь в ней (ЛП) онлайн бесплатно

Лимузин проезжает ту часть Нью-Хейвена, в которой я никогда раньше не был.

Полицейские сирены стихают вдали, и я вижу только старые кирпичные здания с окнами, которые либо разбиты, либо заколочены картоном. Граффити покрывают почти каждую поверхность: скамейки, рекламные щиты, дорожные знаки. Мы медленно проезжаем мимо женщины, толкающей тележку, заполненную картонными коробками и прикрытую одеялами. Ее волосы сальные и спутанные, и, похоже, что она не принимала душ вот уже несколько недель.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я отца.

На его лице слабое подобие улыбки.

— Сейчас увидишь.

Мне не нравится, когда он улыбается. Когда другие люди улыбаются, это хорошо. Это означает, что они счастливы. Но когда улыбается мой отец, это либо потому, что он на публике и должен соблюдать правила приличия, принятые в обществе, либо произойдет что-то плохое. Поскольку я единственный человек в салоне лимузина, ему нет необходимости улыбаться. И это означает, что он что-то задумал.

У меня скручивает желудок, мышцы деревенеют. Не знаю, что он собирается делать, но отец привез меня сюда по какой-то причине. И я знаю, что это не хорошо.

Смотрю на него, сидя напротив.

— Скажи мне, что мы здесь делаем.

Он указывает в боковое окно.

— Ты видишь этих людей? Двое мужчин и женщина?

Он кивает на несколько бездомных людей в рваной одежде, их кожа потная от августовской жары и влажности. Женщина рыщет в мусорной корзине, а двое мужчин стоят так близко, шепчутся, вероятно, проворачивают какую-то сделку с наркотиками.

— И что с ними? — спрашиваю я.

Его взгляд задерживается в окне, когда мы проезжаем мимо еще парочки бездомных.

— Это отбросы общества. Остатки, которые всех нас тянут на дно. Занимают пространство и тратят ресурсы. Напрягают нашу экономику за счет своей зависимости от правительства.

Его взгляд возвращается ко мне.

— И все же они нужны. Они позволяют таким людям, как мы, хорошо выглядеть в глазах масс. Мы жертвуем деньги в приюты. Создаем рабочие места. Устраиваем благотворительные мероприятия. И взамен мы поставлены на пьедестал за наши добрые дела.

Я занервничал, когда он заговорил. Что-то должно произойти. Что-то плохое.

— Скажи мне, что мы делаем. Пожалуйста, отец. Просто скажи мне.

Мы остановились на знаке «стоп», и он лениво наблюдает, как бездомный мужчина, несущий сумку, пересекает улицу.

— Они служат другой цели. Той, которую я собираюсь тебе продемонстрировать.

— Я хочу уйти отсюда, — говорю я. — Поехали домой.

— Мы так и сделаем. Позже.

Его глаза все еще направлены на человека, идущего через улицу.

— Но сначала мы должны выполнить свою миссию.

— О чем ты?

Мое сердце забилось быстрее, а рука сжала сиденье.

Отец смотрит на меня.

— Расслабься, сынок. С каждым разом становится легче.

— Что становится? Пожалуйста, просто скажи мне, что мы здесь делаем.

Отец поднимается и слегка постукивает по стеклу, отделяющее нас от водителя. Лимузин притормаживает, когда мы проезжаем приют для бездомных. Уже вечер, люди выстроились в очередь, вероятно, в ожидании еды. Наш водитель сворачивает на право, в переулок. Затем машина останавливается, а сам он выходит наружу.

— Пришло время, Пирс.

Теперь мой отец довольно улыбается, но его глаза темные, почти черные. Я вижу, как он запускает руку в карман у окна и вытаскивает пистолет с прикрепленным глушителем.

Мое сердцебиение снова ускоряется, в затылке покалывает от страха.

— Отец, что ты делаешь?

Он не отвечает. Нажимает кнопку, стекло ползет вниз. Я вижу человека спиной к нам, мочившегося на угол здания. Его седые волосы торчат в разные стороны, он в рваных джинсах, забрызганных грязью, испачканной белой футболке, покрытой пятнами.

Перевожу взгляд на отца, он пистолетом указывает на того человека. И потом, словно в замедленной съемке, его палец нажимает на курок, а затем отпускает.

— Нет! — Слышу собственный крик.

Но уже слишком поздно. Пистолет выстрелил. Звук, который он издал, просто тупое «хлоп», а не громкое, отражающееся эхо, как это было бы без глушителя. Я гляжу на человека, стоявшего у здания, но его тело теперь распростёрто на земле, а футболка пропитывается кровью, вытекающей из дыры от пули, прошедшей через его спину прямо в сердце.

Картинка смазывается, когда тонированное стекло поднимается. Я чувствую, как лимузин отъезжает. Медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на отца. Пистолет исчез, а он наливает себе стакан скотча.

Смотрит на меня, а улыбка все еще, как приклеенная, на его лице.

— И это, мой сын, то, что значит быть Кенсингтоном.

Ранее в 1990 – х

Я лежу в постели, моя голая грудь скользкая от пота, а сердце колотится. Зажмуриваюсь, затем открываю глаза и вижу картину напротив моей кровати, а прямо под ней комод из темного дерева. И тогда звук Бетховена наполняет помещение. Это срабатывает будильник.

Снова закрываю глаза и потираю лоб. Это был просто сон, или, скорее, кошмар. Я годами не думал о том дне. Но вчера, по дороге на встречу с клиентом, когда машина притормозила на светофоре и, посмотрев направо, я увидел бездомного. Он справлял нужду на угол здания, и память о том, что тогда произошло, захлестнула меня.

Мне было шестнадцать, когда это случилось, и после того дня моя жизнь изменилась. Я изменился. Мой отец сказал, что это был мой первый шаг в становлении, как мужчины. Тогда я даже не подозревал, что дальше все станет только хуже. И что у меня не было выбора.

Моя жизнь была распланирована с того дня, как я родился. Наверное, даже прежде, чем я родился. И до сих пор я следовал плану. Сопротивляться не было смысла. Даже если бы я каким-то образом смог избежать подобной жизни, то не уверен, что поступил бы так. Это единственная жизнь, которую знаю. Я даже не знаю, что означает жить, как нормальный человек. Человек, который просто живет своей повседневной жизнью, без всяких секретов. Не зная, что убивают, лишь бы доказать свою точку зрения. Чтобы показать, что ты мужчина. Член тайного общества. Кенсингтон.

— Выключи его, — бормочет голос рядом со мной. — Еще слишком рано.

Я поворачиваюсь, и нахожу в своей постели девушку. Она смотрит на меня, ее длинные светлые волосы рассыпаны по подушке. Глаза закрыты, и она улыбается.

— Выключи будильник и иди сюда, — говорит она, ее рука двигается вверх по моей ноге, направляясь к промежности. — Я еще не закончила с тобой.

Внутри меня разгорается ярость. Какого черта она все еще здесь? Я не позволяю им ночевать. Это не их правило. Это мое правило. Но, очевидно, прошлой ночью я его нарушил. Слишком много выпил и, должно быть, уснул, и эта особа решила, что может спать в моей постели.

Я убираю ее руку.

— Тебе нужно уйти. Мне пора на работу.

Она стягивает с себя покрывало, выставляя свое обнаженное тело.

— Ты не можешь опоздать?

Мои глаза скользят по ней. Она великолепна. Большая грудь, плоский живот, длинные ноги, золотистый цвет кожи. Она может легко стать моделью. Это тело сможет продать что угодно. Одежда. Аромат. Кошельки. Обувь. Она из тех женщин, которых другие хотят убить, лишь бы выглядеть, как она. Я не уверен, насколько она реальна. Уверен, она пашет, как проклятая, чтобы так выглядеть. Ее груди определенно подделка, но кто бы это ни сделал, он отлично справился. Они смотрятся естественно. Их сделали с должным профессионализмом.

— Я не могу опоздать, — говорю ей, когда встаю с кровати. — Мне нужно привести себя в порядок. Ты можешь воспользоваться гостевой ванной, если хочешь.

Она пялится на мое обнаженное тело, и мне от этого некомфортно. Мне не нравится чувствовать себя незащищенным. Моя жизнь - это утаивание определенных вещей. Секреты. Ложь. Реальность о том, кто я и чем занимаюсь. Отворачиваюсь от нее и иду к шкафу за своей одеждой.

— Не одевайся, — слышу ее голос. — Такое тело должно быть на виду. Восхитительное. Мускулистое. — Она делает паузу. — Щедро одаренное.

Я игнорирую ее комплименты. Знаю, что она говорит их только потому, что обязана. Уверен, она говорит то же самое всем остальным, даже дряхлым старикам.

Я надел халат и развернулся, она стояла прямо передо мной. Голая. Ее рука пробирается под мой халат, в районе талии, и двигается южнее.

— Давай. Еще один раунд?

Она ласкает меня, демонстрируя свои навыки. И они у нее в этой области определенно есть. Опять же, она делает это постоянно. У нее много практики, знает, как физически угодить мужчине. Если бы она не была так хороша, они бы не держали ее в штате.

Я не знаю имя этой девушки, но она работает на нас. На организацию, секретную группу, частью которой я являюсь. Небольшая, но избранная община богатых, влиятельных людей, которые контролируют мир. Или, по крайней мере, так нам нравится думать.

— Разве тебе не хорошо? — она шепчет, ее мягкая рука все еще гладит меня.

Мои плечи расслабляются, и я наклоняю голову назад.

— Да.

Организация нанимает таких девушек, чтобы заботиться о потребностях своих членов. Большинство из них женаты по расчету, но жены не более чем ширма. Они занимают место рядом со своими мужьями на мероприятиях в высшем обществе или всякий раз, когда выходят в люди. Затем, за закрытыми дверями, они расходятся в разные стороны, удовлетворяя свои потребности за пределами супружеской кровати. Но у большинства мужчин нет времени, чтобы найти женщину хотя бы для того, чтобы переспать с ней, по крайней мере, правильную женщину. Мы не можем выбрать незнакомку в баре. Мы должны быть осторожными. Когда ты богатый и могущественный, ты не доверяешь никому, особенно девушке, которую только что встретил.

Таким образом, чтобы облегчить нам ситуацию, девушки идут бонусом с членством в обществе. Проходят психологический и физический осмотры, дабы убедиться, что они подходят для работы. В резерв кандидатов входят красивые женщины всех рас и национальностей. Некоторые бы сказали, что они элитные девушки по вызову, но мы называем их коллегами. Это кодовое слово, которое мы можем использовать в повседневной беседе, не опасаясь, что нас подслушивают. Только участники организации знают, и это стало чем-то вроде внутренней шутки. Я сегодня выпиваю с коллегой. Мы все знаем, что это означает. Даже жены знают.

В отличие от коллег, жены - одни из нас. У них правильное имя, хорошее образование, порядочная родословная. У большинства отцы или братья, которые входят в состав общества. Вот почему они в паре с нами. Они знают свое место. Они знают свое предназначение. И большинство с радостью приняли свою роль, даже если это означает жизнь в браке без любви.

— Боже, ты чувствуешься так хорошо, — я слышу ее слова, девушка прижимается ко мне, обвивая меня ногами.

Я не собирался трахаться с ней, но она меня завела, и теперь мы снова в постели, чтобы закончить начатое. Ее груди подпрыгивают перед моим лицом, но я закрываю глаза и пытаюсь представить себя в другом месте. С кем-то, кто мне дорог. Кто что-то ко мне чувствует. Я не знаю, почему это делаю. Почему я представляю подобное, зная, что такого у меня никогда не будет. Я даже не уверен, что настоящая любовь существует. Если это так, я знаю, что никогда ее не испытаю.

Это мое будущее. Такая женщина, как она. Кого я не знаю. Кто-то, кто более чем счастлив меня развлечь, но кому наплевать на меня. Она просто выполняет свою работу. И завтра вечером она будет ублажать кого-то другого.

Так будет до конца моей жизни. Я всегда буду с такими женщинами, как она, даже если меня снова заставят жениться.

Мне выбрали жену в двадцать два года. Ей было столько же, и она только окончила Вассар по специальности «Русская литература». Я закончил Йельский университет по специальности «Финансы». Никто из нас не хотел жениться, но мы были молоды, послушны, и делали то, что нам говорили.

Ее звали Кристина, и она мечтала провести свои молодые годы, путешествуя за границей, а не играя роль жены Пирса Кенсингтона. И у меня не было желания играть роль ее мужа. Я был сфокусирован на прохождении аспирантуры в Гарварде и старался учиться как можно усерднее, чтобы когда-нибудь доказать своему отцу, что я лучше управляю нашей компанией, чем он.

После нашей с Кристиной свадьбы, смехотворно стилизованной под летнюю, и на которой присутствовали шестьсот ближайших друзей наших родителей, мы переехали в Бостон, где я учился в Гарварде и начал работать над своей MBA¹. Как и у других пар, у которых были браки по расчету, мы с Кристиной жили раздельными жизнями. Она проводила время, читая или принимая участие в благотворительных мероприятиях высокого класса, пытаясь занять свое место в качестве светской львицы. Я же посещал университет и проводил свободное время с одногруппниками, некоторые из них также были членами организации.

Мой брак с Кристиной был далек от реального. Мы с ней занимались сексом только один раз, в нашу брачную ночь. Мы думали, что должны хотя бы попытаться, учитывая, что мы были мужем и женой. Но это было неловко и дискомфортно, а закончилось тем, что мы оба решили никогда больше не сближаться. Мое влечение к ней было нулевым. Она среднего роста с рыжеватыми волосами до плеч, стянутыми в пучок на затылке, что делало ее в глазах окружающих намного старше, чем было на самом деле. Она не любила гулять или вообще какую-либо физическую активность, предпочитая сидеть дома и читать. Образ жизни, который не шел на пользу ее телу. Ее кожа была бледной, и сама она была очень худой, без намека на мышцы.

Брак завершился год спустя после того, как Кристина призналась, что она лесбиянка. Я подозревал нечто подобное, когда впервые встретил ее, но она умело скрывала это десять месяцев нашей супружеской жизни. Организация решила, что Кристина не сможет адекватно притвориться моей женой, учитывая ее сексуальные предпочтения, и поэтому позволила нам развестись. Это была лучшая новость за последние годы. Кристина была достаточно милой девушкой, но я с облегчением расторгнул брак, как и она.

Я больше никогда не хочу жениться, но знаю, они заставят меня. Быть холостяком не принято в моем мире. Не только среди моих богатых друзей, но и в моей деловой жизни. Когда-нибудь я буду генеральным директором «Кенсингтон Кемикал», и наши клиенты, и деловые партнеры, скорее всего, будут доверять генеральному директору со стабильной семейной жизнью, чем одинокому холостяку. И мне нужно, чтобы кто-то сопровождал меня на светские мероприятия.