Читаем Нулевая версия онлайн бесплатно

Арслан проснулся с каким-то неосознанным, радостным чувством. Он немного полежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к возне Рано на кухне. Затем сладко потянулся и резко вскочил с постели, подошел к кроватке, в которой безмятежно спал Шухрат, поправил одеяло.

Лишь после зарядки и холодного душа, когда сел бриться, он вспомнил причину своего хорошего настроения: на столе лежала телеграмма — «Прилетаю двадцать четвертого зпт рейс 186 Николай».

Друзья не виделись больше года, обменялись за это время двумя праздничными открытками. Как это у Константина Симонова: «Увидеться — это бы здорово, а писем он не любил». Туйчиев вообще трудно сходился с людьми. Николай называл его сфинксом, Арслан отшучивался: «Главное — это познать не людей, а самого себя». И действительно, стремление к самоанализу, желание постоянно видеть себя с высоты своего второго «я» было присуще ему, и эта раздвоенность иногда его тяготила.

Вот и с Сосниным он подружился не сразу, а только проучившись с ним в юридическом институте почти два года.

Арслан, в отличие от Николая, который еще со школьной скамьи мечтал о следственной работе, долго колебался: пойти ли по стопам отца — стать геологом или поступать на юридический? Но уже на первом курсе института он понял, что геолог в нем умер, так и не успев родиться.

Туйчиев зачитывался защитительными речами Карабчевского, Плевако, Александрова и твердо решил стать адвокатом. Его восхищала стройность, образность, глубокий психологизм и всесокрушающая логика русских юристов, каждое выступление которых было не просто речью защитника, а являло собой подлинное произведение искусства.

Собственно, и его дружба с Николаем началась со спора, чья деятельность более важна для людей — следователя или адвоката. Арслан пытался доказать — адвоката. А Николай упорно утверждал, что государство больше нуждается в защите от преступности вообще, чем в защите адвокатом конкретного преступника.

Помнится, итоги дискуссии подвел Левка Пименов, маленький курносый «очкарик», ходячая юридическая энциклопедия. Он безапелляционно заявил: «Юристы всякие важны, юристы всякие нужны».

— Завтрак готов! — позвала жена.

— Доброе утро, папа! — Шухрат уже сидел за столом и, увидев, что Рано отвернулась, пытался начать завтрак с варенья.

— Доброе утро.

Арслан отодвинул вазочку с вареньем, и сын стал нехотя ковыряться в рисовой каше.

— Когда прилетает Николай? — спросила Рано.

— В половине первого, — улыбнулся Арслан.

— Товарищ старший следователь, сотрудник уголовного розыска Соснин прибыл для оказания вам помощи.

— Весьма рад, товарищ капитан, — улыбнулся Туйчиев. — Скажите, а это правда, что Шерлок Холмс ваш дальний родственник и что в течение суток вы раскрываете любое преступление, даже умышленное убийство?

— Почти. Нужно только подключить к расследованию оперативно-следственный тандем: Туйчиев — Соснин.

Друзья рассмеялись.

— Знаешь, Арслан, — Соснин подсел к Туйчиеву, — а ведь здорово получилось, что мы опять вместе!

— Получилось-то здорово... — Арслан потер кончиками пальцев переносицу. Жест этот, давно знакомый Николаю, означал, что друг о чем-то серьезно задумался. — Но боюсь, что втянул тебя, Коля, в авантюру. Дело, которое нам с тобой придется вести, не очень радует. Хотя расследование по нему ведется почти месяц, сдвигов никаких.

Прошло шесть дней, как Туйчиеву передали новое дело. Все это время усилия Арслана и Николая были направлены на установление личности убитого. О поисках преступника пока и мечтать не приходилось. «Скорей бы расколоть этот орешек, — говорил удрученный Соснин. — А там будет легче...»

В поселок приехали утром. Расположенный километрах в восьмидесяти от города, он раскинулся в живописной долине, рядом с небольшой быстрой речкой. Аккуратные свежевыкрашенные домики горняков вытянулись по обеим сторонам широкой, уходящей на юг дороги. Справа, там где кончалась цепочка домов, вздыбились терриконы, еще правее — железнодорожная станция, от которой днем и ночью шли составы с антрацитом.

В отделении милиции Туйчиева, Соснина и судмедэксперта Гиндина встретил невысокий смуглый лейтенант.

— Акбаров, — представился он. — Я в курсе. Прошу садиться.

Прежде всего нужно было уточнить уже известные факты.

Лицо убитого мужчины, обнаруженного месяц назад, сильно разложилось. В карманах — никаких документов. По заключению судебно-медицинской экспертизы, примерный возраст убитого 25-30 лет. Смерть последовала от ножевых ударов, повредивших сердце, легкие, аорту, печень. Всего на теле 12 ножевых ран.

Двое жителей поселка опознали в убитом Ивана Пушканова, который около месяца назад исчез из дома.

Работникам поселковой милиции фамилия Пушканова говорила о многом. Отец его несколько раз привлекался к уголовной ответственности, старший брат отбывает наказание за квартирную кражу, а самого Ивана дважды судили за хулиганство.

Возвратившись последний раз из заключения, Пушканов пошел работать на шахту. Но уже вскоре вокруг него образовалась небольшая группа молодых ребят, которых он спаивал и вовлекал в карточную игру. Вообще, карты были его стихией: он мог играть при любых обстоятельствах. Играл он только «под интерес» и всегда мошенничал. Случалось, его за это били, но Иван с картами не расставался.

У Пушканова была сожительница, некая Екатерина Осокина, связанная, по имевшимся сведениям, с преступной средой. Пушканов и Осокина между собой не ладили, частые скандалы нередко переходили в драку. Надо сказать, отец Ивана всегда был на стороне Осокиной.

— Вообще, Пушканов со своим прошлым может вписаться в это дело, — сказал Арслан Николаю, когда поздно вечером они возвращались из милиции. — Во-первых, его исчезновение, во-вторых, жестокий способ убийства. Скорее всего, убийство совершил человек определенной категории...

— Добавь к этому: ни отец Пушканова, ни Осокина не заявили о его исчезновении, хотя времени прошло более чем достаточно. Между прочим, вызывающее поведение Осокиной на допросе наводит на мысль, что она знает что-то другое...

— Знает, но не говорит. Пока не говорит. Я ее вызвал на завтра. Попробуем еще один вариант.

И вот Осокина снова перед Туйчиевым. Как и на предыдущем допросе, она все отрицает.

— Посудите сами — к чему он мне? Хорошего от него с гулькин нос видела. — Осокина, высокая светловолосая женщина с правильными чертами лица, улыбается. — Пропади он пропадом! — Она берет со стола сигарету, прикуривает и лишь после этого, спохватившись, спрашивает разрешения.

— Пожалуйста. — Туйчиев пододвигает ей пепельницу. — Скажите, Екатерина Алексеевна, вы угрожали Пушканову?

— Я? — Искреннее удивление свидетельницы — красноречивый ответ на вопрос следователя. — Никогда.

— Вот показания вашей соседки Куренцовой, — Туйчиев перелистал дело, нашел нужную страницу. — «8 марта Осокина и Пушканов сильно поругались. Осокина пригрозила Ивану, что ему недолго осталось измываться над ней». Теперь слушайте внимательно: находят убитым человека, которому вы угрожали, и, естественно, можно предположить, что вы причастны к убийству.

— Нет! — громко выпалила Осокина. — Неправда. Я расскажу, как было.

Через несколько дней после ухода Ивана мне передали, что он находится в городской больнице. — Осокина дрожащими пальцами смяла окурок. — Я поехала в город, но в больнице его не оказалось. Что тут можно подумать? Разумеется, только одно: Иван уехал «на дело». Поэтому я никому ничего не говорила и в милицию не заявляла...

После ухода Осокиной в кабинет вошел Соснин.

— Появился новый штрих, Арслан Курбанович.

Туйчиев вопросительно поднял брови.

— Утром прибежал ко мне Павлухин. Ну этот, рыжий такой, помощник машиниста. Вчера после допроса он пришел домой, сел ужинать и вдруг его осенило. «Никакой это не Пушканов, — говорит, — Пономарев это, Славка, плотник с шахты!»

— Проверил?

— Пономарев действительно исчез из поселка. И знаешь когда? В день обнаружения трупа. Но это не все, держись крепче. Пономарев одинок, жил на квартире у Северцева, который тоже вскоре уехал в туманные дали.

— Чертовщина какая-то... — Арслан потер переносицу. — Не многовато ли — трое в один день? Кстати, откуда Павлухин знает Пономарева?

— Они соседи.

— Сколько лет Северцеву?

— Намек понял. Нет, убит не он. Ему за сорок.

— Но зато он может быть тем, кого мы ищем...

Крупные капли дождя зашелестели по листве. Разрывая тишину, царящую в этом укромном уголке парка, грянул гром. Где-то вдали послышались голоса убегающих от дождя.

Виктор привлек к себе Светлану и тихо запел:

— Там идут проливные дожди, их мелодия с детства знакома...

— Ну что, так и будем здесь стоять, пока не промокнем? — спросила девушка.

— Ага! Ты хочешь бежать? Но как только мы выйдем — мгновенно промокнем! А впрочем, я давно мечтал совершить подвиг в твою честь. Все, кто еще не спрятался от дождя, наконец увидят это! — Виктор подхватил на руки Светлану и бегом направился к главной аллее.

— Сумасшедший! — только и успела воскликнуть Светлана.

Выбежав на аллею, Виктор опустил Светлану на землю и стал целовать ее мокрое лицо. Так и стояли они под проливным дождем, не замечая ничего вокруг. Вновь раздались раскаты грома. Виктор и Светлана, как бы опомнившись, взялись за руки и побежали.

Слева показалась танцплощадка, вся в рябых лужах. Гром продолжал греметь, и казалось, ливню не будет конца.

— Идея! — Виктор увлек за собой Светлану на танцплощадку. — Сейчас мы будем танцевать под аккомпанемент Зевса-громовержца. Вход разрешается только влюбленным!

Виктор и Светлана поднялись в оркестровую раковину. Теперь над головой у них была крыша, хотя и бесполезная — больше промокнуть уже было невозможно.

— Итак, танцуем!

— Ты серьезно?

— Конечно! Вообще, я сейчас серьезен, как никогда. Маэстро, музыку!

Напевая модную мелодию, Виктор и Светлана стали танцевать.

Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Сразу стало ослепительно светло. Выглянуло солнце, заиграло разноцветными огнями на листьях.

— Вот и все, — вздохнул Виктор, глядя, как причесывает мокрые волосы Светлана. — Я тебя люблю. Очень...

— Виктор, милый, что с тобой?

— Ничего. Только я все время хочу, чтобы мы были вместе. Вместе! Понимаешь?

— Ну ведь мы решили, что поженимся. Потерпи до осени.

Осенью должны достроить дом, в котором Виктору выделена квартира.

— Да, да, конечно, — негромко отозвался он.

Светлана и Виктор знали друг друга с давних пор. Впервые они встретились в детдоме, когда им было по десять лет.

Собственно, Светлана в этом детдоме была уже давно: целых четыре зимы миновало. Мать ее умерла, едва дочке исполнился год, Светлана ее совсем не помнила. Да и об отце память сохранила лишь отдельные черточки, которые воображение слило в единый образ, такой дорогой и близкий.

Светлана помнила, как отец, придя с работы, брал ее на руки. У него были большие и сильные руки труженика. Они всегда казались ей громадными, но так хорошо, ласково умели гладить головку маленькой дочки.

Помнила она и взгляд отца, задумчивый и печальный, особенно когда он смотрел на нее. Уже спустя много лет, став взрослой, Светлана поняла, что отец сильно тосковал по матери. Он так и не привел в дом другой женщины.

В июле 1941-го отец ушел на фронт, оставив дочь на попечение своей тетки. Через две недели, когда баба Паша гуляла с девочкой около дома, осколок мины попал старой женщине в голову, и она медленно опустилась на землю, бережно прижимая к себе ребенка...

Потом были теплушки, станции, полустанки, разрывы бомб и наконец детдом в одном из южных городов страны.

Училась Светлана хорошо, семилетку окончила с отличием, ее послали продолжать учебу в строительный техникум. Работу строителя она совмещала потом с учебой на вечернем отделении института. В прошлом году получила диплом инженера-строителя. Ее перевели на работу в трест. Работа была связана с командировками: приходилось выезжать на объекты, которые трест строил в области. Во время одной из командировок в маленькой гостинице шахтерского поселка Светлана случайно встретилась с Виктором. Оба обрадовались — тем более, что в детдоме они были очень дружны.

Виктор попал в детдом уже после войны. Отец его в сорок втором погиб под Севастополем. Мать была очень болезненной. Тяготы и лишения военных лет, гибель мужа окончательно подорвали ее здоровье. Вскоре после окончания войны она слегла и уже не поднялась.

Виктор едва узнал в стройной девушке с овальным лицом и большими карими глазами этого угловатого полу-подростка, с которым расстался, уезжая из детдома.

Оказалось, что они уже несколько лет живут в одном городе. Сначала о себе рассказала Светлана, а потом настала очередь Виктора.

— Ну что мне сказать... Все очень просто. Окончил техникум, работаю на фабрике...

Встречи становились все чаще, все необходимей для каждого из них, и вскоре молодые люди объяснились.

— Витя, — прервала затянувшееся молчание Светлана. — Меня посылают в командировку. В тот самый шахтерский поселок, где мы с тобой встретились.

— Я буду скучать, — ответил он. — Позвони мне оттуда. Ладно?

— Я лучше напишу. Как ни говори — целых пять дней!

— Пя-я-ть дне-е-е-й... — растягивая слова, вздохнул Виктор.

К общежитию, где жила Светлана, шли пешком. Потом долго прощались: очень не хотелось расставаться. Один за другим в окнах гасли огни. Лишь когда почернело последнее окно, Светлана стала подниматься по ступенькам к входным дверям. Виктор долго смотрел ей вслед.

Утром пришло сообщение, что за преступление, совершенное в г. Андижане, Пушканов осужден на 5 лет лишения свободы и отправлен в колонию.

Значит, убит не Пушканов, а кто-то другой...

До обеда параллельно в двух кабинетах Туйчиев и Соснин продолжали допрашивать жителей поселка, в основном соседей Северцева и Пономарева.

Пономарев приехал в поселок около года назад, с полмесяца не работал, жил у Киреевых. Потом устроился на шахту плотником и переехал на квартиру к своему бригадиру Северцеву.

Очень часто по субботам Пономарев уезжал поездом в город и возвращался лишь в воскресенье вечером. Зачем и к кому он ездил — никто не знал. В квартире, где жил Северцев и Пономарев, было всегда тихо. Однако примерно за месяц до исчезновения Пономарева, проходя вечером мимо окон их дома, соседка Федорчук слышала крики и громкие голоса. Слов она не разобрала, так как была открыта только форточка. Дней пять спустя, Федорчук вторично слышала шум в квартире Северцева, но причины скандалов так и остались неизвестными.

Туйчиев закончил допрос очередного свидетеля и хотел вызвать следующего, когда в комнату быстро вошел Соснин.

— Есть новость, Арслан Курбанович. Хасанова, соседка Северцева, сообщила, что он вскоре после исчезновения Пономарева продал некой Завалишиной кое-что из одежды. Завалишина здесь, с вещами.

— Пригласи ее сюда.

Вошла маленькая женщина лет тридцати с испуганными глазами. Сильно волнуясь, она сбивчиво рассказала, что, соблазнившись небольшой ценой, действительно купила у Северцева этот костюм, пальто, туфли и сапоги.

— Для кого вы купили?

— Для мужа, конечно.