Читаем Новый Мир ( № 9 2005) онлайн бесплатно

Лиснянская Инна Львовна родилась в Баку. Поэт, эссеист, лауреат Государственной премии России и Литературной премии Александра Солженицына (1999). Постоянный автор нашего журнала.

                           *      *

                               *

Книги. — Время теснится на крашеных полках.

Никакой мировой паутине его не избыть.

А моя одиссея смешна и полна кривотолков

И находится вовсе не там, где ей следует быть.

Дорогие мои книгочеи, бомжи и монахи,

Проститутки и клерки, оратаи и торгаши,

Вы меня еще вспомните: в грубой, как парус, рубахе

Продиралась я к вам сквозь толпящиеся камыши,

Комариные тучи и скользко-тягучую тину,

И сквозь ветер песчаный, смешавшийся с солью ресниц.

Я до вас доберусь и уже никогда не покину,

Даже если в дорожную пыль превращусь меж страниц.

Вы — Итака моя, дорогие мои, дорогие,

Проберусь к вам сквозь кожу, папирус, картон, коленкор.

…Эту русскую речь исцарапали звуки нагие,

Камыши Апшерона и камни израильских гор.

25 ноября 2004.

                           *      *

                               *

На старости лет я из жизни сидячей —

Опальной, сургучной и невыездной

Все ж вырвалась в землю Святую, где зрячий

У Мертвого моря и камень весной.

Пространство прозрачно — ни тучки, ни ветра,

И тянется глаз к иорданской земле, –

Мерещится храм под названием “Пбетра”,

Что выбит при римлянах в Красной скале.

И много чего еще вижу сквозь синий

Безветренный воздух. Но я промолчу.

Горит купина в Иудейской пустыне,

И юный пастух зажигает свечу.

И щиплют траву белошерстные козы,

И медленно щиплет орел синеву.

…А там, где двуглавый, а там, где березы,

Безвылазно всею душою живу.

9 января 2005.

Кумран

Кумран отрыт: меж стен известняка

Базальтовые мельницы и чаны.

И кажется, меж пальцев не века

Сейчас текут, а соль и хлопья манны,

Арахис и ячменная мука.

А на скамье, меж пальмовых кореньев

Сидят трудолюбивые писцы,

Они пергамент держат на коленях

И перышками водят, чьи концы

Оставили морщинки на каменьях.

Наверно, только камни не горят.

И все ж находим уцелевший свиток,

Где весть живую письмена хранят,

Как панцири хранят своих улиток.

И я пишу в семихолмовый град

Тебе, мой друг, как я сижу в Кумране,

И на моих коленях — ноутбук, —

И ты увидишь на своем экране,

Что мелется, что тестом всходит в чане,

Как льется солнце на гончарный круг

И как в пустыне мой увяз каблук…

19 декабря 2004.

                           *      *

                               *

Горы покрыты ливанским дубом, —

Кроны, как волны, друг к другу впритык —

Листья прижаты к облачным клубам.

К виду такому глаз не привык,

Ну а тем паче отчий язык.

Дуем в пузатом “рено” по бетонке.

Думается мимоездно мне:

Если Кавказ — в подобной зеленке,

Значит, приходится круче втройне

Мальчикам нашим в горной Чечне.

Мысли печальны, да врать не надо —

Мысли рассеял дорожный комфорт.

Издали видится мне громада —

Средневековая крепость Монфорт,

Будто слоистый каменный торт,

К зелени лепится. А в ущелье

С ленью гортанной грустит ручей,

Люди виднеются еле-еле —

В свете прямых полдневных лучей

Кажутся отблесками мечей.

От крестоносцев остались руины.

Что же останется в мире от нас?

Гнусно кричат красавцы павлины,

Хвост распустив и вращая глаз.

Ближний Восток… Израиль. Кавказ…

30 января 2005.

                           *      *

                               *

Я с собой в разговоре три тысячи с лишним лет.

Галилейское море — озеро Генисарет.

Облака на Фаворе — как белый Его хитон.

И со дна поднимается желтый, как солнце, звон,

Как Давида звезда, которой износа нет.

Око — телу светильник, а солнце — светильник дню.

Некто будто в мобильник кричит мне, что я звоню

Не туда, что давно изменились все номера

И что лодка давно на приколе. И что к рыбарю

Лишь коряга идет, и что Блаженства гора,

Пропитавшись Заветом Его — огнем и крестом, —

Никаким не позволит поэтам тыкать перстом

В Иисусовы ссылки на Ветхий Завет и на

Колокольный звон, подымающийся со дна

Подсознанья. Но я-то помню, помню о том,

Что и прежде невежды, хамы и парвеню

Мне доказывали, что я в кастрюлю звоню,

А не в колокол. Так отчего же моя судьба,

Чей светильник — око, видит сейчас хлеба

И червонную рыбу, что к солнечному огню

В лунной лодке плывет, как и я, Христова раба.

23 января 2005.

dir/

                           *      *

                               *

Вино и хлеб — итог броженья

Лозы и теста давних дней,

И памяти воображенье

Снов ясновидческих сильней.

Не снись, не снись, мой ненаглядный,

Дай помнить мне твои глаза, —

В них сок мерцает виноградный,

А не горючая слеза.

Дай помнить мне осенний Нальчик,

Чегем и розовый кизил,

Где ты, мой поседелый мальчик,

Меня без памяти любил.

Все это снова будет с нами

В течение ближайших дней…

Не изводи дурными снами,

Дай волю памяти моей!

5 декабря 2004.

Кинор

На маленькой арфе — на десятиструнном киноре

Давид мне играет. Когда это было, когда...

В ступенчатой Хайфе блестит Средиземное море

И волнами-струнами перебирает года.

В России морозно, и недолговечный ваятель

Из снега фигуры слепил и поднял паруса.

Еще мне не поздно домой возвратиться, приятель,

И память свою рассказать, начиная с аза.

Но память, что горе, пожалуй, не знает начала.

По-сестрински нежно к тебе прислонюсь я плечом.

На древнем киноре сейчас у морского причала

Играет мне ветер, да только не помнит, о чем.

19 января 2005.

Зарисовка

Побережье из разных точек видится всяко.

Жаден глаз до всего, да разум мой робок.

Возле к морю прижатых кафе и жилых коробок,

Возле римских развалин когда-то портового Акко,

Удят рыбу араб и еврей, стоя бок о бок.

Запах острого йода приправлен запахом снеди.

Старец едет в коляске, мальчик на велосипеде.

В жирных водорослях — солнечная дорожка.

Между конусом церкви и круглым телом мечети

Лишь маяк почему-то выглядит днем сторожко.

В щелях дамбы смола блестит, что белужий паюс,

От чернеющих гротов глазам становится волгло.

Реют белые чайки, скользит однокрылый парус.

От такой красоты и с ума тут сойти недолго,

А мне кажется, что я глазами ума набираюсь.

28 января 2005.

В Яффе

Две руки я скрестила на каменном парапете.

Ослепительна синяя зыбь. Справа сушатся сети,

Слева — парусники, за спиною строенье мечети,

Что по форме своей адекватна подводной ракете.

Я спускалась на берег по древней тропе крестоносцев.

Вот и время заката, — и розовой раною солнца

Розовеют и чайки, и яффской гостиницы зданье.

Ищет счастья глупец, а мудрец избегает страданья.

Что же я здесь ищу, если я — ни дурак и ни умник,

Что ищу я в пейзаже, в бродячем, как море, сюжете?

Ветер трогает парус, как будто бы он семиструнник,

Тот и вправду поет обо всем, что творится на свете.

Я — ловец информаций, и пальцами на парапете

Отбиваю я отзвуки нескольких тысячелетий,

А рыбак выбирает из моря блескучие сети

С судаком серебристым. Но рыба искала, где глубже,

Да попалась, бедняжка, ее приготовят на ужин.

Ограничусь я кофе — как мир он и горек, и сладок, —

И, задумавшись, я выпадаю в словесный осадок.

15 января 2005.

Собрату

В милое Подмосковье

Я к тебе, брат, с письмом:

Движется воздух в слове

И не скудеет в нем.

Из данных судьбой условий

Помни лишь об одном —

Мы встречаемся в слове

И расстаемся в нем.

Нам ничего не внове —

Призрачен век и дом, —

Мы рождаемся в слове

И умираем в нем.

Сколько огня и крови!

Меченные крестом,

Мы умираем в слове

И воскресаем в нем.

5 декабря 2004.

                           *      *

                               *

Окутал туман Галилею —

Смешались здесь море с горами, а горы с небом.

Я здесь ни о чем не жалею,

Хоть путала тело с душою, а камень с хлебом.

Хватило умишка мне тапки

Надеть, а иначе навряд ли смогла дойти бы

До этого храма в Тапхе

С настенной мозаикой, где верховодят рыбы.

Здесь раннее христианство

Прощает мне больше того, в чем сама я каюсь.

Туманом покрыто пространство

И время, о корни которого спотыкаюсь.

31 января 2005.

                           *      *

                               *

На моем дворе не кричит петух,

У меня в дверях не стоит эпоха.

На моем дворе всех сильней лопух,

Да и я сама не слабее лоха.

Я в безвременье провожу досуг,

Холодильник есть, телевизор продан.

Приходи поесть, непутевый друг,

Приходи попить, деревенский пройда.