Читаем Новый Мир ( № 7 2013) онлайн бесплатно
Новый Мир ( № 7 2013)
Ежемесячный литературно-художественный журнал http://magazines.russ.ru/novyi_mi/
Проза / Современная прозаАвтор сборника стихотворений «Тварь беззащитная». Стихи публиковались в журналах «Юность», «Русская провинция», альманахах «Под часами», «Блонье». Составитель ряда поэтических антологий; в библиофильской серии «Серебряный пепел» выпустил около 20 книг малоизвестных и забытых поэтов Серебряного века и русского зарубежья: Г. Ширмана, В. Зоргенфрея, А. Беленсона, А. Штейгера,
Г. Раевского, Л. Червинской, Ф. Чернова и др. o:p/
Лауреат литературных премий имени М. В. Исаковского (2002) и А. Т. Твардовского (2012). o:p/
Живет в городе Рудне Смоленской области. В «Новом мире» публикуется впервые. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
o:p /o:p
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Такие шикарные, o:p/
пахнущие дорогими духами и сигаретами o:p/
скорые поезда o:p/
не стоят у нас o:p/
больше пяти минут. o:p/
Бьюсь с пацанами об заклад, o:p/
что успею пробежать o:p/
от хвоста состава до тепловоза o:p/
и обратно. o:p/
o:p /o:p
На полдороге останавливаюсь o:p/
как вкопанный. o:p/
Молодая женщина o:p/
плачет в вагонном окне. o:p/
Смотрит на меня o:p/
и плачет. o:p/
Молча. o:p/
Страшно. o:p/
Некрасиво. o:p/
Как-то по-детски, o:p/
обиженно o:p/
выворачивая губы, o:p/
словно скукоживаясь o:p/
всем своим небольшим, o:p/
в туши и курортном загаре, o:p/
личиком. o:p/
o:p /o:p
Растерянный деревенский мальчишка, o:p/
стою под насыпью, o:p/
не в силах отвести взгляда, o:p/
первый раз в жизни стыжусь того, o:p/
что я — мужчина. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
Когда в пылу охотничьего азарта — o:p/
мокрые, o:p/
грязные — o:p/
возбуждённо матерясь, o:p/
по грудь проваливаясь o:p/
в глубокие ямины o:p/
с чёрной o:p/
болотной водой, o:p/
мы вытаскивали на берег o:p/
живую, o:p/
голой женщиной o:p/
трепетавшую кригу, o:p/
Колька ловко, o:p/
одним резким движением o:p/
сворачивал щукам головы. o:p/
o:p /o:p
Рыбины пищали, o:p/
словно слепые котята, o:p/
в душном, o:p/
туго схваченном бечёвкой мешке, o:p/
разевали острозубые рты, o:p/
тщетно пытаясь прошептать o:p/
сухим, o:p/
переломленным горлом: o:p/
«Не печалься, o:p/
ступай себе с Богом...» o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
До смены караула — o:p/
полтора часа. o:p/
Сижу на ступеньках вышки, o:p/
сняв сапоги, o:p/
до самого пояса o:p/
расстегнув гимнастерку. o:p/
Все это, o:p/
вместе с дымящимися на перилах o:p/
портянками o:p/
и засаленным журналом «Ровесник» o:p/
в руках, o:p/
тянет на несколько суток «губы». o:p/
o:p /o:p
Наплевать!.. o:p/
o:p /o:p
Где-то в Америке o:p/
умер Элвис Пресли — o:p/
агент ЦРУ, o:p/
как говорит наш замполит. o:p/
Чем не повод o:p/
истратить o:p/
заныканный от офицерского глаза o:p/
патрон. o:p/
«Рок-н-ролл жив!» — o:p/
под грохот o:p/
проходящего мимо поста товарняка o:p/
салютую в голубое o:p/
безоблачное небо. o:p/
o:p /o:p
(Только бы не забыть o:p/
почистить o:p/
ствол автомата.) o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Женщина o:p/
под большим черным зонтом. o:p/
Она уже пятый раз o:p/
медленно o:p/
проходит под моими окнами, o:p/
видимо, ожидает кого-то. o:p/
o:p /o:p
Дождь между тем o:p/
всё усиливается. o:p/
Тяжёлые, o:p/
набухшие вешней влагою тучи o:p/
непрерывной чередой o:p/
выплывают o:p/
из-за козырька крыши. o:p/
Однако женщина не уходит, o:p/
отрешённо, o:p/
не поднимая головы, o:p/
продолжает шагать o:p/
по мокрому асфальту. o:p/
o:p /o:p
Интересно, o:p/
какая она: o:p/
молодая? o:p/
красивая? o:p/
А может, o:p/
это просто вздорная, o:p/
истеричная бабёнка o:p/
выслеживает o:p/
неверного супруга? o:p/
o:p /o:p
Со стуком распахиваю форточку, o:p/
стараясь привлечь к себе внимание. o:p/
o:p /o:p
Внизу, o:p/
подставив под ливень o:p/
детское o:p/
испуганное личико, o:p/
стоит моя любовь, o:p/
навсегда унесённая o:p/
попутным o:p/
чернобыльским ветром. o:p/
o:p /o:p
1986 — 2002 o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Ночь. o:p/
Полупустой вагон дизель-поезда. o:p/
Пассажиры, o:p/
кто как может, o:p/
коротают долгий путь. o:p/
Вертлявый золотушный ребенок o:p/
на соседней скамье o:p/
непрестанно заводит в музыкальной игрушке o:p/
одну и ту же o:p/
навязчивую мелодию. o:p/
o:p /o:p
Уже спустя четверть часа o:p/
хочется удавить и композитора, o:p/
и эту шлюху Элизию, o:p/
и, конечно же, o:p/
маленького сопливого выродка, o:p/
хвастливо сующего o:p/
под нос дремлющих попутчиков o:p/
свое копеечное сокровище. o:p/
o:p /o:p
Однако o:p/
на прозрачном слабоумном личике o:p/
написан такой восторг, o:p/
такая гордость o:p/
за прикорнувшую в углу вагона o:p/
пьяную мать o:p/
и ее жалкий подарок, o:p/
что даже самые черствые из пассажиров o:p/
теплеют сердцем. o:p/
Бухой, o:p/
изрядно помятый прапорщик o:p/
наклоняется к мальчугану: o:p/
— А «Полонез» Огинского o:p/
можешь?.. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
— Хрясь! o:p/
Хрясь!! — o:p/
увесистая берёзовая палка o:p/
без разбора молотила o:p/
по худым, o:p/
со скатавшейся шерстью, o:p/
спинам животных, o:p/
по обезумевшим, o:p/
мокрым от соленого снега o:p/
мордам. o:p/
Коровы ревели, o:p/
шарахаясь от одного борта к другому, o:p/
стараясь увернуться o:p/
от обжигающего, o:p/
непонятно за какие провинности o:p/
карающего их бича. o:p/
o:p /o:p
Крайняя буренка, o:p/
упав на колени, o:p/
тщетно силилась подняться, o:p/
скользила, o:p/
размазывая копытами o:p/
навоз по днищу кузова, o:p/
все туже затягивая веревку o:p/
на стёртой до крови шее. o:p/
o:p /o:p
— Доходяги! o:p/
Колбасные обрезки! — o:p/
водитель, o:p/
войдя в раж, o:p/
продолжал осыпать коров o:p/
градом ударов. o:p/
— Получай, падаль! — o:p/
острый o:p/
измочаленный конец палки o:p/
раскроил несчастной o:p/
полморды. o:p/
Вышибленное глазное яблоко o:p/
метнулось o:p/
на тонком студенистом нерве o:p/
и упало в снег, o:p/
который вспух o:p/
розовой пузырящейся пеной o:p/
и стал тихонько плавиться o:p/
вокруг кусочка o:p/
остывающей плоти. o:p/
o:p /o:p
Водитель сплюнул, o:p/
матерясь, o:p/
постучал каблуками сапог o:p/
о подножку o:p/
и исчез в кабине. o:p/
o:p /o:p
Грузовик тронулся. o:p/
На обочине дороги o:p/
осталось сиротливое o:p/
успевшее остекленеть o:p/
пятно o:p/
яичницы-глазуньи, o:p/
к которому уже подбирались o:p/
бочком o:p/
проворные сороки. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
В целом мире тебя нет виновней! o:p/
o:p /o:p
Одни из нас вышли o:p/
из гоголевской шинели, o:p/
другие — o:p/
из солженицынской зэковской телогрейки, o:p/
третьи, o:p/
наиболее успешные, o:p/
подсуетились примерить o:p/
самую различную одёжку: o:p/
от серого o:p/
наглухо застёгнутого френча o:p/
до лакейской ливреи, o:p/
от живописной рванины хиппи o:p/
до куртуазного смокинга… o:p/
o:p /o:p
В двадцать лет, o:p/
открыв случайно синий o:p/
с золотым тиснением том o:p/
и увидев чинного, o:p/
благородного господина o:p/
в строгом сюртуке, o:p/
я с недоверием погрузился o:p/
в пенистые волны Валлен-Коски. o:p/
И захлебнулся: o:p/
в ужасе, o:p/
изумлении и восторге. o:p/
Раз за разом я перечитывал o:p/
мучительные, o:p/
невозможные строки. o:p/
С тем же упорством, o:p/
с каким старая o:p/
разбухшая кукла o:p/
ныряла на потеху толпы o:p/
в седой водопад. o:p/
o:p /o:p
Это был шок, наваждение, o:p/
спастись от которого o:p/
можно было только одним способом: o:p/
украсть эту книгу, o:p/
спрятать под подушку o:p/
и никогда o:p/
никому не показывать. o:p/
o:p /o:p
До конца жизни o:p/
не позабыть o:p/
леденящее чувство страха, o:p/
липкий пот вдоль позвоночника, o:p/
тяжёлую, o:p/
как бремя роженицы, o:p/
раскалённую книгу o:p/
за брючным ремнём, o:p/
в самом низу живота. o:p/
o:p /o:p
Всё вышло o:p/
с точностью до наоборот: o:p/
обретённое сокровище o:p/
только прибавило боли o:p/
и глухой o:p/
неотвязной тоски. o:p/
Вечерами o:p/
всё чаще и чаще o:p/
в дом стали являться o:p/
старые убогие чухонки. o:p/
Они до сих пор вяжут o:p/
в тёмном углу o:p/
свои бесконечные петли, o:p/
хотя на полках o:p/
стоят совсем другие, o:p/
купленные мною o:p/
книги o:p/
господина в строгом сюртуке. o:p/
o:p /o:p
— А где та, ворованная? — o:p/
спросите вы. o:p/
— Во мне, — отвечу я, — o:p/
а теперь o:p/
и в каждом из вас… o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
С каждым моим приездом o:p/
к чете знакомых старичков o:p/
количество «напоминалок» o:p/
на дверце холодильника o:p/
все увеличивается: o:p/
«Не забудь выключить плиту». o:p/
«Достань курицу из морозильника». o:p/
«Прими лекарства!» o:p/
o:p /o:p
В последний раз o:p/
я еще в прихожей o:p/
чувствую запах o:p/
чужой верхней одежды, o:p/
воска и формалина. o:p/
o:p /o:p
В самом низу o:p/
альбомного листа o:p/
большими неровными буквами o:p/
написано: o:p/
«Не плачь, Сёма. o:p/
Представь, o:p/
что я вышла в булочную». o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Мало того, o:p/
что в собственной стране o:p/
и поём, o:p/
и говорим, o:p/
и пишем o:p/
на скверном o:p/
чужеземном языке, o:p/
так теперь еще o:p/
и восхищаться стали o:p/
не по-русски — o:p/
вау! — o:p/
любой o:p/
несусветной глупостью. o:p/
o:p /o:p
А русский мужик o:p/
построит, o:p/
бывало, o:p/
голыми руками o:p/
собор белокаменный o:p/
или другое какое o:p/
диво дивное, o:p/
почешет удивленно o:p/
лохматую головушку: o:p/
«Лепота-а-а!», o:p/
да и сиганет o:p/
с колокольни o:p/
на самодельных крыльях. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
У каждого дерева o:p/
тоже есть своя судьба, o:p/
свое предназначение. o:p/
o:p /o:p
Одно o:p/
согревает усталого путника, o:p/
весело потрескивая o:p/
в полуночном костре, o:p/
другое o:p/
украшает своей смертью o:p/
новогодний праздник, o:p/
третьему o:p/
суждено стать грот-мачтой, o:p/
несущей паруса o:p/
флагманского корабля… o:p/
o:p /o:p
Из этого o:p/
вытесали грубый крест o:p/
и подняли над Голгофой. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
* * o:p/
* o:p/
o:p /o:p
Раньше o:p/
по телеграфным столбам o:p/
можно было выйти к людям, o:p/
теперь — o:p/
к мёртвым деревням. o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
o:p /o:p
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ o:p/
o:p /o:p
1 o:p/
o:p /o:p
Теперь, когда имя Ванечки Аполлонова известно всем, а его единственная повесть «Полет на бесе в Ерусалим» переиздается регулярно, — недурственно было бы обратиться к его жизнеописанию. Прибавьте, что «Полет на бесе» вошел в круг обязательного чтения. Во всяком случае, для тех, кто не желает прослыть невеждой. И уж точно знаток подхватит на полуслове цитату из Ванечки про рецепт «Вина шомпаньского» или «Настоя антисифилитического», а девушка, романтическая девушка, цитату про сам полет: o:p/
«Вот, дорогой читатель, ударим пятками в бока черной животинки, зажмем ему хрюкалку, выдернем линялый хвост из двери, где он застрял, и без пачпорта, без гроша — вжиу! — взлетим! Так высоко, что уши ваши обмерзнут. Легкие — в снегу захрустят. Чёрт — хитрый, хитрющий, — и не пошлешь его к чёрту. Так что крепко держите его морду (чуть пахнет), прижмите ноги к постящемуся тулову (ну пахнет), вложите пятками в пах (ну мочевиной), чтоб летел баллистической ракетой — вжиу! — и еще в пах! o:p/
Кстати, обед на борту входит в расценки». o:p/
o:p /o:p
o:p /o:p
2 o:p/
o:p /o:p
Изумительно не то, что повесть Ванечки, отпечатанная на пишущей машинке в четырех экземплярах в зимней Москве 1979-го (два экземпляра были потеряны сразу, один — обнаружен спустя неделю в месте общего пользования для понятного употребления, и только один выжил, хотя и в нимбе винных пятнышек по краям), итак, изумительно не то, что через полтора года повесть вышла тысячными тиражами во Франции, Германии, Англии, Бельгии, Голландии и даже Люксембурге, а изумительно, что Ванечка — и, главное, его друзья — были убеждены, что он вправду летал в Иерусалим. Но не самолетом же из Москвы — в 1979-м! Кто его пустит?! Если в 1970-е и летали в Святую землю, то через Вену и Афины. С маршрутом полета Ванечки Аполлонова это не совпадает никак (современные издания «Полета на бесе в Ерусалим» сопровождают для наглядности картой полета). o:p/
Конечно, все, любящие творчество Ванечки, будут согласно кивать — и даже соревноваться в перечислении вещественных доказательств полета. Как вам, к примеру, бутыль с иорданской святой водой? Бутыль действительно существует. А сохраняющиеся в архиве Анастасии Чернецовой (второй супруги Аполлонова) палестинские лилии, аккуратно засушенные будто бы самим Ванечкой и прикрытые молочно-хрустящей бумагой, чтобы не выгорали на свету? Крест (к слову, отчаянно дорогой, поскольку кипарисовое древко обложено перламутром) с надписью на обороте «Святой град Ерусалим»? Свеча из темного воска с полинявшим золотым ободком? И наконец, знаменитый арабский коврик? o:p/
«Не забудьте, что он летал не один раз, — по-татарски сжимая глазки, подсчитает Ванечкин приятель тех лет Вадик Длинный. — В другие полеты он предпочитал пользоваться не бесом, а арабским ковриком, который ему подарила в Иерусалиме Мариам. Эмоциональная, доложу вам, женщина...» o:p/
В Абрамцеве, в дачке, которая была Ванечкиным жильем в последние семь лет (соответственно, с 1984 по 1991-й), коврик показывают. Так себе коврик (простите). Посетители дачи, если они — профаны, лишь слышавшие о Ванечке (от моды никому не спрятаться), но не знающие его тексты назубок, недоумевают при виде истоптанно-жалкого коврика, который гиды-энтузиасты предлагают в качестве былинного ковра-самолета. Вдобавок ревниво сгоняя с него чересчур любопытных. И только романтические девушки ткнут в объяснение: o:p/
