Читаем Новый голод онлайн бесплатно

Мертвец лежит около реки, и лес наблюдает за ним. Золотые облака дрейфуют через нагревающееся розовое небо. Вороны пролетают сквозь тёмные сосны и кедры, которые нависают над мертвецом, как безмолвные зрители. В высокой дикой траве маленькие живые существа ползают вокруг мертвеца‚ стремятся съесть его и возвратить к почве. Их слабые шорохи смешиваются с порывом ветра, криками птиц и ревом реки, которая потом омоет его кости. Природа голодна. Она готова забрать то, что он украл у неё при жизни. Но мертвец открывает глаза. Он смотрит на небо. Он чувствует импульс: «двигаться» Он садится. Его глаза открыты, но он не различает что—либо. Просто пятно. Пятно потому, что его взгляд ещё не сфокусировался.

«Это – мир, — рассуждает он. – Мир расплывчатый»

Проходит пара часов. Теперь его глаза помнят, как сосредоточиться, и зрение обостряется. Он понимает, что он любил мир больше, до того, как увидел его. Рядом с ним лежит женщина. Она красива. Её волосы, бледные и шелковистые, спутанные с кровью. Её голубые глаза, в которых отражается небо. Слёзы, сохнущие быстро под горячим солнцем. Он наклоняет голову, изучая женщину‚ её прекрасное лицо и пулевое отверстие во лбу. Черты его лица опускаются; глаза горят. Но потом это прекращается, и он встает. Револьвер выскальзывает из его рук и падает на землю. Он начинает идти. Мертвец замечает, что он высок. Ветки застряли в его грязных и спутанных волосах. Еще четыре трупа с отверстиями в головах, растянувшись, валяются в траве. Они некрасивы. Они бледные и осунувшиеся, забрызганы чёрной кровью и смотрят в небо странными металлическими серыми глазами. Он чувствует ещё одно неприятное ощущение и пинает одно из тел в голову. Он пинает его снова и снова, пока его ботинок не погружается в гнилую кашу из мозга. Тогда он забывает, зачем сделал это и уходит прочь. Высокий мертвец не знает, кто он. Он не знает где он, как он приехал сюда или почему. Его голова так пуста, это причиняет боль. Вакуум в голове заставляет её кружиться, поэтому он думает, что сделал это просто, чтобы облегчить эту боль.

«Найти кого—то»

Он уходит от белокурой женщины. Он уходит от тел. Он уходит от столба дыма, возвышающегося над деревьями позади него.

«Найти другого человека»

Девушка и ее маленький брат идут по городу. Ее брат нарушает молчание:

— Я знаю, кто тебе нравится.

—Что?

— Я знаю, кто тебе нравится.

— Нет, не знаешь.

— Знаю.

— Мне никто не нравится.

Нора оглядывается на Аддиса, который идёт так медленно, что ей хочется взять его на поводок и тащить.

— Хорошо. Кто мне нравится?

— Я не скажу.

Она смеётся:

— Это что, шантаж?

— Что такое шантаж?

— Это когда ты знаешь тайну кого – то и угрожаешь ему, что расскажешь другим людям, если он не сделает то, что ты хочешь. Но это не работает, если ты не говоришь, что именно ты знаешь.

— О. Итак, тебе нравится Кевин.

Нора борется с удивлённой улыбкой:

— Ну ты даёшь!

Аддис злорадствует:

— Тебе нравится Кевин!

— Может быть, — Нора говорит, глядя прямо перед собой. — И что?

— А то, что у меня есть ты. Теперь я собираюсь шантажировать тебя.

— Хорошо, давай послушаем твои требования.

— Я хочу оставшуюся часть печенья.

— Ладно. Всё равно я не люблю «Ариус».

— И ты должна нести воду ещё один день.

— Ну… Хорошо. Но только потому, что я действительно не хочу, чтобы кто—нибудь узнал о Кевине.

— Да, потому, что он уродливый.

— Нет, потому, что у него есть девушка.

— Но он уродливый.

— Мне нравятся уродливые. Красота – это обман.

Аддис фыркает:

— Никто не любит уродливых.

— Я люблю тебя, не так ли? — Она подходит сзади и взлохмачивает его волосы, качая его голову. Он смеётся и борется с ней.

— Итак, зачем мы здесь? — спрашивает она. — У нас есть какое – то дело?

— Да, ещё одно.

— Ладно, но только одно, так что лучше тебе выполнить его хорошо.

Аддис разглядывает тротуар под ногами:

— Я хочу найти маму и папу.

Нора проходит несколько шагов в тишине.

— Я не согласна.

— Я буду тебя шантажировать.

— Я не согласна.

— Тогда я расскажу всем, что тебе нравится Кевин.

Нора останавливается. Она складывает руки около рта и делает глубокий вдох:

— Привет всем! Мне нравится Кевин Кенерли!

Её голос эхом разливается между грудами разрушенных зданий, расплавленного стекла и бетона. Он прокатывается по заросшим улицам, отталкиваясь от ржавых автомобилей, пугая ворон, перелетая через крыши. Её брат хмуро смотрит на неё, как на предателя, но Нора уже устала от этого.

— Это была просто шутка, Эдди. Кевин, вероятно, уже мёртв.

Она продолжает идти снова. Аддис на мгновенье пятится назад, но потом произносит, всё ещё хмурясь:

— Ты жестокая.

— Да, может быть. Но я лучше, чем мама или папа.

Они идут в тишине ещё минут пять, до того, как Аддис отрывает свой мрачный взгляд от тротуара:

— Так что же мы ищем?

Нора пожимает плечами:

— Хороших людей. Там есть хорошие люди.

— Ты уверена?

— Должны быть. Хотя бы один или два.

— Я могу получить своё печенье?

Она останавливается и поднимает глаза к небу, испуская медленный вздох. Открывает рюкзак и достаёт пачку «Ариуса», передаёт её своему брату. Он засовывает два последних печенья в рот и Нора смотрит, как он яростно жуёт их. Он стал очень худым. В семь лет лицо должно быть круглым, а не резким. Она видит печаль и усталость в его тёмных глазах.

— Давай двигаться дальше, — говорит она.

— Я устал.

Они разбили лагерь в вестибюле юридической фирмы. Завернувшись в одно одеяло, они делятся им друг с другом, мраморный пол смягчают подушки. Последние красные лучи солнца утекают через вращающуюся дверь и уползают по полу, а затем совсем исчезают.

— Может, разведём костёр? — скулит Аддис, хотя ночь очень тёплая.

— Утром.

— Но мне страшно здесь.

Нора не может с этим поспорить. Стальной каркас здания скрипит и, когда тепло дня рассеивается, она может услышать призрачный шелест бумаги в соседнем офисе. Ветер со свистом врывается в разбитое окно. Но это юридическая фирма. Место, совершенно бесполезное в нынешнем мире и поэтому, не интересующее мусорщиков. Одна угроза из ста проверена. Теперь она будет спать на один процент лучше. Она вытаскивает из рюкзака фонарик и сжимает его в руке несколько раз, пока лампочка не начинает светиться, а затем садится рядом с Аддисом. Она прижимает его к груди, как талисман. Но даже мощной 2 – х ваттной лампочки недостаточно против бесконечного океана ползучей ночи. Она до сих пор слышит желудок своего брата, урчащий страшнее любых монстров, которые могут скрываться в темноте.

В первый раз на этой неделе Джули Гриджо видела сон, а не кошмар. Она сидела на одеяле на высокой белой крыше, глядя в небо, полное самолетов. Их сотни. Сверкающие на фоне неба, как рой бабочек, оставляют на нём следы. Она смотрит на эти самолеты. Рядом с ней человек, который любит ее, и она знает, с теплой уверенностью, что все будет хорошо. Что нет ничего в мире, чего стоит бояться. Тогда она просыпается. Она открывает глаза и моргает. Её окружает крошечная клетка внедорожника, просторная для транспортных средств, удушающая для дома. «Мама?» она проговаривается, прежде чем приходит в сознание — рефлекс, выработанный годами плохих ночей и холодного пота ...

Мать оборачивается на переднем сиденье и одаривает её нежной улыбкой.

–Доброе утро, дорогая. Хорошо спалось?

Джули кивает, протирая глаза.

— Где мы?

— Уже недалеко, — отвечает отец, не отрывая глаз от дороги. Серебряный Шевроле—Тахо Ролл быстро катит вниз по узкой пригородной улице, называющейся Граничной Дорогой. Джули знает: чем быстрее они едут, тем быстрее они найдут их новый дом.

— Ты рада? – спрашивает мать. Джули кивает.

— Из–за чего ты так волнуешься?

— Из–за всего.

— Чего тебе больше всего будет не хватать в этом городе?

Джули думает.

— Школы?

— Мы найдем для тебя отличную школу.

— Моих друзей.

Ее мать колеблется, пытаясь сохранить улыбку.

— Ты сможешь завести новых друзей. Что еще?

— Там будут библиотеки?

— Я уверена. Нет библиотекарей, но книги должны быть там.

— Что насчёт ресторанов?

— Боже, я надеюсь, что они есть. Я бы убила за чизбургер.

Отец Джули откашливается.

— Одри…

— Что еще? — Мать по—прежнему не обращает на него внимания. —

Арт—галереи? Держу пари, мы могли бы найти что—нибудь, чтобы показать твои картины…

— Одри!

Она не отводит глаз от Джулии, но прекращает говорить.

— Что?

— Альманах сказал, что это место функционирования правительства, а не процветающей цивилизации.

— Я знаю, что…

— Тогда ты не должна подавать ей надежды.

Одри Гриджо натянуто улыбается мужу.

— Я не думаю, что любой из нас находится в опасности, Джон.

Отец Джули, не отрывает глаз от дороги и не отвечает. Её мать снова поворачивается к ней и пытается возобновить разговор.

— Что еще, Джули? Мальчики? Я слышала, в Ванкувере они очень милые.

— Может быть, — говорит Джули и смотрит в окно. Ее мать открывает рот, чтобы сказать ещё что—нибудь, но затем закрывает его и поворачивается лицом к дороге.

Позади домов бежевого цвета с зелеными газонами, идеально подходящими для съемок фильма, ограждающая стена смотрится как звуковая студия, отчего все кажется нереальным. Каждые сто футов стены отмечены нарисованным красным кленовым листом, что служит напоминанием о том, кто возвел этот барьер, и кто находится снаружи. Джули любит свою маму. Она возлагает большие надежды на новую жизнь в Канаде. Но она видела, что в основном сбываются кошмары, а не мечты.

— Нам туда, — объявляет отец. Грузовик переезжает через бордюр, и съезжает по газону, окружающему парк, оставляя грязные канавы в сорной траве. Они проезжают мимо стендов, на которых изображены охранники торгового центра, притворяющиеся, что допрашивают испуганных подростков. Вы долго здесь пробудете? Вы употребляете алкоголь? Где вы были 11—го сентября?

Все это причудливое великолепие, окружающее стену, заброшено. Охрану ворот интересует лишь один вопрос: ты заражен?

Тахо подъезжает к стоянке напротив ворот, и отец Джули выходит. Он приближается к черному стеклу сканирующего окошка с поднятыми руками.

— Полковник Джон Гриджо, армия США! – кричит он. – Запрос на иммиграцию!

Для постройки, возведенной в такие отчаянные времена, стена впечатляет достижениями строительства: железобетон девять метров высотой, украшенный колючей проволокой, простирается в полумиле от вашингтонского побережья и уходит глубоко в пустыню Квебека. «Воротами» являются две высокие плиты из оцинкованной стали, установленных вплотную друг к другу, что делает невозможным ни подглядеть внутрь, ни проникнуть. Хотя автоматы наверху не позволят даже попытаться сделать это.

Сканирующее окошко несколько раз пищит. Автоматы поворачиваются на своих креплениях. Наступает тишина.

В ожидании отец Джули осматривается вокруг.

— Полковник Джон Гриджо, армия США! – повторяет он. – Запрос на иммиграцию!

Тишина.

Он опускает руки.

— Со мной жена и ребенок. Мы приехали из Нью—Йорка, пересекли Северные и Центральные территории, у нас есть информация, которой мы можем поделиться. Полковник Джон Гриджо, запрос на въезд!

За черным стеклом мигает и гаснет красный светодиод. Камеры наблюдения слегка поворачиваются, но фокусируются на траве, будто наблюдая за гусеницами.

— Какой давности был Альманах? – шепчет Джули матери, вцепившись в сиденье и подавшись вперед.

— Двухмесячной, — говорит мать, и от напряжения в ее голосе у Джули похолодело сердце.

— У нас есть навыки! – кричит ее отец, и эмоции в его голосе поражают ее. – Моя жена – ветеринар. У дочери есть боевая подготовка. Я был полковником и командовал федеральными силами в двенадцати внешних конфликтах!

Он терпеливо стоит перед воротами, но Джули видит, как опасно вздымаются его плечи. Она понимает, что это редкое зрелище: видеть то, что ее отец скрывает. Его надежды были больше, чем надежды его жены.

— Запрос на иммиграцию! – рычит он, и бьет рукояткой пистолета в сканирующее окно. Тот отскакивает от пуленепробиваемого стекла, но это действие, наконец, вызывает реакцию. Красный светодиод моргает вновь. Камеры слежения задвигались. Воздух заполняет искаженный электронный голос:

— …редупреждение! …ветный удар! …гонь на поражение!!! – и автоматы начинают обстрел.

Джули кричит, когда пыль от выстрелов поднимается всего в дюймах от ног ее отца. Он отпрыгивает и бросается бежать, но не к грузовику, а в парк. Но выстрелы не следуют за ним, автоматы завертелись на своих креплениях и начали обстрел дороги под собой, пули отскакивают от стальной двери, а потом пушки внезапно повисают, уставившись дулом в бетон.

Мать Джули выскакивает из машины и бросается в сторону мужа. Они оба в шоке уставились на стену.

— Файл, — произносит жужжащий баритон. – Ответный файл повреж… Сканирование сетчатки. Не …ыполнено. Запрос ответа от федерального органа. … ароль. …апрос пароля. Рабочая виза. Беспошлинно.

Пушки поднимаются.

Родители Джули запрыгивают в Тахо, и отец сдает назад, пока автоматы обстреливают другую сторону дороги. Когда они вышли из зоны огня, грузовик заскользил по грязной траве, отчего его развернуло. Все замирают, переводя дыхание, пока канадская граница сходит с ума. Пушки остановились, и, уставившись дулами в грязь внизу, усердно вбивают в нее пули.

— Что за черт? – в перерыве между всхлипами произносит мать Джули.

Джули роется в сумке, лежащей рядом с ней на сиденье, и достает отцовский снайперский прицел. Через него она оглядывает верхнюю часть стены – на катушках проволоки висят обрывки одежды и высохшие куски плоти. Когда она видит причину, ее сердце совсем обрывается.

— Папа, — бормочет она, протягивая ему прицел. Она показывает ему. Он смотрит. Он видит это. На краю стены болтаются руки, одетые в форму. В колючей проволоке застряли два шлема, в одном из которых осталась голова. И три столба дыма, размером с город, поднимаются откуда—то из—за стены.

Отец возвращает ей прицел и спокойно выезжает на шоссе, держась поодаль от орудийных башен, расположенных на монументе Пис Арк1. Его лицо спокойно, без следа нервозности. Хорошо это или плохо, но он снова стал собой. После пятиминутного молчания ее мать заговорила с таким же спокойствием, какое выражало лицо отца:

— Так куда мы едем?

— На юг.

Прошло еще пять минут.

— Куда именно?

— Россо слышал об укрепленном убежище в Южной Каскадии. Когда мы попадем в зону радиоприема, мы с ним свяжемся.

— Что случилось? – упавшим голосом спрашивает Джули. Ответом ей служит рев шин автомобиля направляющегося на юг по усыпанному листьями тротуару. На ее вопрос существовало множество ответов, на выбор: от восстания до вторжения иностранцев, а также новые варианты, более экзотичные, но главный ответ был один: Канада погибла. По—прежнему существует земля, и, возможно, несколько людей, но как убежище, как последний оплот цивилизации северных американцев, как место, которое можно было назвать новым домом, Канада уже не существовала. Она исчезла, как Атлантида, утонув в волне крови и голода.