Читаем Ночная катастрофа онлайн бесплатно

Этот роман основан на реальном событии — произошедшей 17 июля 1996 года над Лонг-Айлендом, город Нью-Йорк, катастрофе самолета авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз», следовавшего рейсом № 800 в Париж.

Все герои романа вымышленные, хоть и имеют некоторое сходство с реальными людьми, так или иначе связанными с этим происшествием.

Описывая события 17 июля и предпринятое в связи с ними расследование, я основывался на изложенных в прессе фактах, а также информации, которую почерпнул из бесед со следователями и очевидцами.

Причиной катастрофы признана техническая неисправность самолета, хотя высказывались и иные, куда более зловещие предположения. В этой книге я попытался представить все версии произошедшего, соблюдая максимальную точность при передаче показаний свидетелей, тщательно анализируя полученные от экспертов сведения и подробно описывая ход расследования. При этом я взял на себя смелость по-своему истолковать обнаруженные мною противоречия, что мне, как литератору, простительно.

Эта книга посвящается памяти пассажиров и экипажа рейса № 800 компании «Транс уорлд эйрлайнз», погибших 17 июля 1996 года, а также их семьям, любимым и всем тем сотням мужчин и женщин, которые участвовали в спасательных работах и занимались расследованием причин этой трагедии.

Бад Митчелл вел свой «форд-эксплорер» по Дьюн-роуд. Наконец впереди показалась табличка: «Государственный парк и пляж Капсог-Бич. Открыт с рассвета и до заката». Темнело. Бад проехал через пустую парковочную площадку, в дальнем конце которой начиналась широкая пешеходная тропа, перегороженная шлагбаумом. Рядом висела еще одна табличка: «Проезд запрещен».

Повернувшись к расположившейся на пассажирском сиденье женщине, Бад спросил:

— Ты уверена, что тебе этого хочется?

— Да. Это так возбуждает, — ответила Джилл Уинслоу.

Бад без особого энтузиазма кивнул, объехал шлагбаум и покатил по песчаной тропе, по обе стороны от которой виднелись высокие, поросшие травой дюны.

Бад полагал, что внебрачный секс уже сам по себе должен возбуждать и будоражить партнеров, но Джилл смотрела на это несколько иначе. По ее мнению, обманывать мужа стоило только в том случае, если романтические отношения и секс на стороне были гораздо лучше того, что ей могли предложить дома. Баду же нравилось нарушать запреты, вступая в близость с женщиной, принадлежавшей другому мужчине. Его возбуждала сама мысль об этом.

Достигнув сорокалетия, Бад Митчелл пришел к неожиданному для себя выводу о том, что все женщины разные. Теперь, когда ему исполнилось сорок пять, а его связь с Джилл длилась уже два года, он сделал очередное поразившее его открытие: их фантазии не слишком-то совпадают. При всем при том Джилл нисколько не потеряла своей привлекательности в его глазах, была по-прежнему желанной, не говоря уж о том, что она — и это самое главное — оставалась законной женой другого мужчины и менять свой семейный статус не собиралась. Для Бада же безопасный секс на стороне означал связь именно с замужней женщиной.

Дополнительную пикантность ситуации придавало еще и то обстоятельство, что Бад и его жена Арлин вращались в одних кругах с Джилл и ее мужем Марком. Когда они вчетвером собирались на каком-нибудь общественном мероприятии, Бад не испытывал ни неудобства, ни чувства вины. Напротив, он ощущал огромный внутренний подъем, и его эго раздувалось до невероятных размеров — особенно в те мгновения тайного торжества, когда он напоминал себе, что видел каждый дюйм обнаженного тела Джилл Уинслоу.

Конечно, нельзя сказать, что об их связи не знал абсолютно никто. Да и удовольствие от адюльтера в этом случае было бы уже не то. На ранней стадии их отношений, когда оба они опасались разоблачения, любовники дали друг другу клятву, что не расскажут о них ни единой живой душе. С тех пор, однако, они не раз намекали друг другу, что были вынуждены посвятить в свою тайну ближайших друзей, чтобы те при необходимости могли подтвердить выдуманные ими истории, оправдывавшие их отлучки из дома. Бад частенько задавался вопросом, кому из знакомых Джилл было известно об их связи, и на светских раутах, где присутствовали ее подруги, развлекался тем, что пытался решить эту загадку.

Они приехали с Золотого берега Лонг-Айленда, находившегося в пятидесяти пяти милях от Уэстгемптона, каждый на своей машине и встретились в деревушке, где Джилл оставила свой автомобиль на парковке и пересела в «эксплорер» Бада, после чего они отправились в отель. Бад спросил у Джилл, какую историю для домашних она приготовила на этот раз, получил от нее расплывчатый ответ, который его нисколько не устроил, и вновь задал ей тот же вопрос:

— Так где, по легенде, ты проводишь время сегодня?

— Обедаю с подругой в ее доме в Истгемптоне, остаюсь у нее ночевать, а завтра утром отправляюсь с ней по магазинам. — Помолчав, она добавила: — Последнее — чистая правда, так как тебе в любом случае надо завтра утром вернуться домой.

— Надеюсь, твоя подруга подтвердит твои слова?

Она вздохнула.

— Подтвердит. Можешь не беспокоиться.

— Отлично. — Бад заметил, что она не спросила, какую историю в оправдание своего отсутствия придумал он, как если бы считала, что чем меньше знаешь, тем лучше, и поторопился просветить ее на этот счет: — Я отправился с друзьями порыбачить, а, как известно, в океане мобильники плохо ловят.

Джилл пожала плечами.

Бад Митчелл понимал, что, как ни крути, они с Джилл оба по-своему привязаны к своим скучноватым законным супругам, любят своих детей и спокойную размеренную жизнь представителей верхушки среднего класса. Конечно, они любят и друг друга — по крайней мере, так они говорили, — но не настолько, чтобы, расставшись с привычной жизнью, поселиться вместе и созерцать друг друга семь дней в неделю. Совместное времяпрепровождение три или четыре раза в месяц, похоже, вполне устраивало обоих.

Тропинка уперлась в песчаные дюны, и Бад остановил машину.

— Поедем на пляж, — сказала Джилл.

Бад съехал с тропы и покатил по песку к океану.

«Эксплорер» двигался вниз по склону, сминая торчавшие тут и там пучки прибрежной травы. Когда машина углубилась в дюны и ее не стало видно с тропы, Бад вновь остановился. Часы на приборной доске показывали 19.22.

Солнце медленно погружалось в воды Атлантики, поверхность которых была гладкой, словно это был не океан, а небольшой пруд. Небо, за исключением нескольких непонятно откуда взявшихся облачков, казалось прозрачным и чистым.

— Прекрасный вечер, — сказал Бад.

Джилл открыла дверцу и вышла из машины. Выключив зажигание, Бад последовал за ней.

Они любовались белыми песками пляжа и кипевшим в пятидесяти ярдах от них пенным океанским прибоем. В воде миллионами золотых искр отражались лучи заходящего солнца, а веявший с океана легкий бриз шуршал в пробивавшихся сквозь песок дюн метелках морского овса.

Бад огляделся, чтобы убедиться, что на пляже никого нет. Добраться до этого уединенного места можно было только по Дьюн-роуд. Вдалеке были видны автомобили, направлявшиеся в сторону Уэстгемптона, но машин, двигавшихся к пляжу, Бад не заметил. В ста ярдах к западу начинался пролив Моричес-Инлет, на противоположной стороне которого, на берегу Файр-Айленда, виднелась ограда национального парка Смит-Пойнт.

Была среда, так что отдыхающие, приезжавшие в Гемптон на уик-энд, вернулись в город, а те, кто задержался, в этот час дегустировали вечерние коктейли. До ближайшей парковочной площадки было не менее полумили. Обдумав все это, Бад сказал:

— Похоже, пляж в нашем полном распоряжении.

— Именно об этом я и говорила.

Джилл обошла «эксплорер» и открыла заднюю дверь. Бад присоединился к ней, и совместными усилиями они вытащили из машины все необходимое: покрывало, портативный холодильник, видеокамеру и треножник.

Они нашли защищенную от нескромных взглядов ложбинку между поросшими травой дюнами, где Джилл поставила холодильник и расстелила покрывало, а Бад установил на треножник видеокамеру. Сняв крышку с объектива, он посмотрел в видоискатель и навел камеру на Джилл, которая сидела на одеяле, скрестив босые ноги, освещенная алыми лучами заходящего солнца. Бад взял изображение крупным планом и нажал на кнопку записи. Потом он присел на одеяло рядом с Джилл, откупорил бутылку белого вина и наполнил бокалы.

Они чокнулись, и Бад сказал:

— За летние вечера и за нас.

Они выпили и поцеловались.

Оба знали, что каждое их движение, каждое слово фиксирует стоящая на треножнике видеокамера, поэтому чувствовали себя несколько скованно. Чтобы разрядить обстановку, Джилл спросила:

— Ты часто здесь бываешь?

Бад улыбнулся.

— Я здесь впервые. А ты?

Они улыбнулись друг другу, потом снова замолчали. Молчание стало затягиваться. Бада смущал стеклянный глаз нацеленной на них видеокамеры, но Джилл хотела сделать пикантную запись и прокрутить ее несколько позже — когда они окажутся в постели в комнате отеля в Уэстгемптоне. Вполне возможно, это не такая уж плохая идея.

Они выпили еще по бокалу вина, после чего Джилл, понимая, что свет уходит, приступила к делу. Поставив опустевший бокал на холодильник, она стащила с себя трикотажный топ. Бад поднялся на ноги, расстегнул и снял рубашку.

Джилл стянула с бедер защитного цвета шорты и ногой отшвырнула их в сторону. Пока Бад раздевался, Джилл, оставшись в одном белье, некоторое время смотрела на него, потом сняла бюстгальтер и трусики. Встав лицом к камере, она развела руки в стороны, повернулась вокруг своей оси, сделала несколько пируэтов, сказала: «Па-па-па-пам!» — и поклонилась в объектив.

Они обнялись и поцеловались, лаская друг друга.

Потом Джилл развернула Бада к камере, взглянула в объектив и сказала:

— Сцена первая. Минет. — Опустившись перед Бадом на колени, она взяла его член в рот.

Бад никак не мог избавиться от напряжения, колени у него были как деревянные. Не зная, что делать с руками, он наконец обхватил ими голову женщины и запустил пальцы в ее темные прямые волосы.

Через некоторое время Джилл откинулась назад, снова посмотрела в камеру и, помахав в объектив, произнесла:

— Сцена вторая. Подход сзади… — Встав на четвереньки лицом к камере, она добавила: — Бад лает и изображает собачку. Ну-ка полай, Бад!

Бад через силу улыбнулся, пару раз гавкнул, после чего расположился на коленях позади Джилл. При этом он продолжал улыбаться, зная, что камера фиксирует выражение его лица. Ему хотелось выглядеть на пленке счастливым, когда они с Джилл будут в отеле просматривать запись, но, если честно, он чувствовал себя неловко — и еще, пожалуй, глупо.

Между тем в компаниях он, как правило, вел себя довольно развязно, тогда как Джилл, наоборот, говорила тихо и держалась на редкость скромно, лишь изредка позволяя себе пошутить или улыбнуться. Другое дело в постели. Ее сексуальный аппетит и фантазия не переставали его удивлять.

Он положил руки ей на плечи, наклонился вперед и вошел в нее сзади. Через несколько минут она начала постанывать от наслаждения; Бад, распаляясь все больше и больше, стал постепенно забывать о камере.

Она почувствовала, что он вот-вот кончит, проползла на четвереньках немного вперед и легла на спину.

— Сцена третья, — сказала она. — Вина, пожалуйста.

Бад протянул руку и нащупал у себя за спиной бутылку.

Джилл подняла вверх ноги и сказала:

— Испытание женщины на вкус. — Раздвинув ноги, она скомандовала: — Лей!

Бад налил ей в промежность немного вина, а потом, не дожидаясь инструкций, просунул язык во влагалище.

Джилл задышала шумно и часто, но тем не менее ухитрилась выдавить:

— Надеюсь, ты правильно установил камеру и она смотрит прямо на нас.

Бад поднял голову, чтобы перевести дух, и посмотрел в объектив.

— Да.

Джилл взяла бутылку и вылила остатки вина себе на грудь и живот.

— Лижи.

Он начал слизывать вино с ее напряженного живота и грудей, а потом втянул в рот ее затвердевший сосок.

Через некоторое время она присела на одеяле и сказала:

— Я вся липкая. Давай окунемся?

Бад поднялся на ноги.

— Полагаю, нам надо ехать. Душ примем в отеле.

Словно не слыша, она вскарабкалась на дюну и окинула взглядом океанский простор.

— Окунуться просто необходимо. Установи камеру так, чтобы на пленке было видно, как мы плещемся.

Бад предпочел не спорить с Джилл. Подойдя к видеокамере, он выключил ее, вскинул на плечо, вскарабкался на высокую дюну и, воткнув треножник в песок, осмотрелся. День догорел, но горизонт все еще был освещен последними гаснущими лучами солнца. Вода в океане приобрела насыщенный темно-синий, с пурпурным оттенком, цвет. В наливавшемся синевой небе замерцали звезды. В вышине мигал сигнальными лампочками невидимый самолет. Далеко на горизонте вырисовывался расцвеченный огнями прожекторов и иллюминаторов силуэт большого океанского судна. Бриз набирал силу и холодил потное разгоряченное тело Бада.

Джилл приникла к видоискателю, установила увеличение на максимум, а резкость — на «бесконечность», нажала на кнопку записи и сказала:

— Как это все красиво…

— Быть может, нам не следует идти к океану голыми? Вдруг на пляже есть люди? — отозвался Бад.

— И что с того? Если мы с ними не знакомы, почему это должно нас беспокоить?

— Все это, конечно, так, но будет лучше, если мы хоть что-нибудь на себя накинем…

— Жизнь полна опасностей. Да, Бад?

С этими словами она сбежала вниз по склону дюны и помчалась к пляжу.

Бад смотрел, как она бежала, восхищаясь ее прекрасным нагим телом.

Она повернулась к нему и крикнула:

— Присоединяйся!

Бад подчинился. Когда он бежал к ней — голый, с болтавшимися из стороны в сторону мужскими причиндалами, — то снова почувствовал себя глупо.

Он догнал ее у кромки прибоя. Она заставила его повернуться лицом к камере, махнула рукой и крикнула:

— Бад и Джилл идут плавать среди акул!

Потом она снова заставила его повернуться, взяла за руку, и они вместе вошли в спокойные океанские воды.

От соприкосновения с прохладной океанской водой захватило дух, но уже через секунду они испытали приятное чувство очищения. Бад и Джилл остановились, когда вода достигла середины бедер, и стали омывать друг друга спереди и сзади.

Джилл окинула взглядом океанский простор.

— Это настоящее волшебство.

Бад стоял рядом с ней, глядя на темную, зеркально-гладкую водную поверхность и нависавший над ней пурпурный купол небес, завороженный, как и она, великолепным зрелищем.