Читаем Ночь Хогги Дарна онлайн бесплатно

Рисунки Евгении Стерлиговой

Рыжеволосый Флинтер Коул прихлебывал черный кофе и разглядывал желто-красную кафельную плитку в камбузе космического грузовика «Горбэлс», на котором одолевал последнюю часть пути к уединенной планете Нью-Корнуолл.

— За пятьсот лет — ни одной серьезной публикации об этой планете! — отрывисто проговорил он, продолжая разговор. — Вы, по крайней мере, видели ее — ведь, как я понимаю, ваш корабль — единственный, на котором туда можно добраться?

— Это верно, дважды в каждый стандартный год, — отозвался кок, спокойный пожилой человек, косоглазый, с розовым лицом, обрамленным седыми кудрями. — Но, как я сказал, при этом никаких девочек, никакой выпивки, вообще ничего там, внизу. На любопытных они смотрят исподлобья, а то и кулаком в нос норовят заехать. Мы большей частью остаемся на борту, на орбите. Жители Нью-Корнуолла — самые здоровые и подлые люди, которых я когда-либо видел, док.

— Да я еще не совсем доктор, — уточнил Коул, совестливо опустив глаза и глядя на свою серую форму ученого. — И могу никогда им не стать, если не справлюсь с работой на Нью-Корнуолле. Там я должен пройти испытание, только тогда получу научную степень. Хотелось бы запастись сведениями о тамошней экосистеме, чтобы не попасть впросак. Так ведь нет ничего!

— Получите степень, вы сказали?

— Да, стану доктором. Я — эколог, мне приходится иметь дело со всем, что живет на свете, и изучать, каким образом все это связано с географическими условиями и климатом. Я могу использовать любую информацию. В запасе у меня всего шесть месяцев до возвращения «Горбэлса», за это время я должен провести ряд исследований на Нью-Корнуолле и подготовить отчет. Не сумею — прощай, докторская степень. А мне ведь уже двадцать три… — Коул озабоченно нахмурил свои лохматые брови.

— Черт побери, док, кое-что я могу вам рассказать… Эта планета имеет четыре луны и всего один континент, зато какой огромный! Притяжение слабое, а леса… вы просто глазам своим не поверите!

— Мне нужны сведения о стомперах. Компания «Бидграсс» хочет спасти их от исчезновения, но мне не сказали, в чем там дело, откуда исходит опасность для вида. Снабдили дорожными инструкциями, визой и проездными документами на одну персону. У меня было всего два дня на сборы и работу в библиотеке перед тем, как перебраться на Тристан, чтобы не упустить ваш звездолет. С той поры я — как слепой котенок. Склонен думать, что ребята из «Бидграсс компани» не слишком заботливы.

— Сомневаюсь, что суть дела в ценности яиц стомпера. — Кок почесал толстый подбородок. — Ныне их вывозят мало. Должно быть, проблема в другом. Я ни разу не видел стомпера, но говорят, что это большущие птицы, которые живут в ньюкорнуоллских лесах.

— Вот как? Я все-таки отыскал несколько старых журнальных статей… Там утверждается, правда, что стомперы — создания наподобие птиц, но — нелетающие, а обитают они на равнинах!

— Вокруг станции «Бидграсс» на тысячи миль нет ничего, кроме леса и моря, док. Стомперы же — это чистые дьяволы на длинных ногах. Так говорят.

— Ну! Я читал, что они вполне безобидны.

— А вы побеседуйте с Дэйли. Он офицер-интендант, его дело — сопровождать каждый транспорт на планету. Он бывает внизу; возможно, ему что-то известно, и он выручит вас?

Кок отправился проверить духовой шкаф, а Коул поставил свою чашку и в раздумье уперся веснушчатой рукой в подбородок. Он размышлял о яйцах стомпера, единственном предмете ньюкорнуоллского экспорта; очевидно, за пять столетий никаких других направлений в торговле Нью-Корнуолла с остальными мирами сектора Карины так и не появилось. Знаменитый и неописуемый вкус этих яиц ценился среди гурманов доброй сотни планет. Их потребление стало символом богатства, атрибутом показной роскоши. Неудивительно, что большую часть литературы, в которой все же упоминалось о Нью-Корнуолле, составляли кулинарные книги.

Коул — безнадежный сирота, недоделанный ученый — никогда не пробовал этого деликатеса…

Кок захлопнул дверцу духовки, и камбуз наполнился ароматами готовящейся пищи.

— Представьте себе, док, я сберег-таки одну-две коробки этих яиц! Я их вытребовал у интенданта на случай, если придется кормить слишком взыскательного пассажира. Не хотите ли отведать на ужин яиц стомпера?

— Почему бы и нет? — ответил Коул, неожиданно улыбнувшись. — Экологу нужна пища для размышлений, особенно если эта пища к тому же приятна на вкус!

…К офицерскому столу было подано блюдо, полное небольших золотистых шариков, обжаренных в горьковатом соусе. Это и были яйца стомпера. Их нежную, пористую плоть почти не требовалось жевать. Вкус яиц напоминал… корицу? Перченое сандаловое дерево? Пожалуй, да, но вдобавок к этому — что-то еще…

Коул опомнился, лишь очистив блюдо наполовину. Остальные шестеро ужинавших даже не притронулись к яйцам — как будто все семь человек за столом составляли единую биомассу, и он один ел за всех семерых. Смех, да и только!

— Я просто свинья, — виновато улыбнулся он. — Пожалуйста, мистер Дэйли, попробуйте…

Дэйли, рыжеватый человек, невысокий и подвижный, вежливо отказался и передал блюдо соседу, а тот переправил его дальше; блюдо с яйцами стомпера обошло стол по кругу и вернулось к Коулу в прежнем виде.

— Ваша очередь, док, — усмехнулся Дэйли.

…Коул лежал, вытянувшись на койке в своей каюте. Тело его было напряжено и пылало от невообразимых фантазий. Он мечтал о том, чтобы уснуть, но никак не мог одолеть бессонницу — и вместе с тем испытывал жгучее желание выпить кофе.

На корабле была ночь. В тусклом свете ламп Коул прошел на камбуз, приготовил себе чашку горячего черного кофе и направился в рубку, где встретил Дэйли, который нес вахту, развалясь в кресле напротив покрытого серой эмалью компьютера.

— Чувствую себя, как последний идиот, — сообщил Коул.

— Вы — мученик науки, док. Если не ошибаюсь, кок рассказал мне, что вы интересуетесь станцией «Бидграсс».

— Да, и еще стомперами. Что им угрожает? Каковы их привычки, образ жизни! И все прочее?

— Я не слишком много знаю о стомперах. Насколько мне известно, они достигают двадцати футов в высоту — или около того. Живут за изгородью. Я, честно говоря, ни одного не видел.

— За изгородью? Черт побери! А я читал, что они не поддаются одомашниванию!

— А они и не поддаются! Станция «Бидграсс» расположена на расчищенном от леса участке громадного ньюкорнуоллского материка. Этот участок тянется от моря до моря через узкий перешеек. На западе сооружена изгородь, а за нею раскинулся полуостров Ланди. Это добрых полмиллиона квадратных миль дикого леса, самого дикого из всех, какие только могут где-либо расти. Там-то и водятся стомперы.

— Насколько плотно заселен этот полуостров?

— Да нет там ни души, док! Вот на восточном побережье есть поселение вокруг Кар Труро, в двенадцати милях к востоку от Бидграсса. Я там никогда не бывал, но с воздуха хорошо видно.

— А Бидграсс — крупный город? Там есть университет?

Дэйли снова улыбнулся и покачал головой.

— Там есть поля и пастбища, но Бидграсс — скорее военное поселение, чем город. Я видел бараки для рабочих и хранилища для яиц стомперов, видел лавки, магазины, большой яйцеперерабатывающий завод и сторожевые вышки на окраинах полей. Сам я бываю только на полях, но могу предположить, что в Бидграссе живут всего лишь четыре-пять тысяч человек.

Коул вздохнул и поставил чашку на деревянную доску.

— Что же они импортируют? Тоже, наверное, какие-нибудь диковинки?

Дэйли усмехнулся и покачал носком ботинка.

— Медикаменты, химикалии, запчасти для машин, сотни тонн энергетических капсул Варбуртона. Пистолеты, бластеры, контейнеры с боеприпасами, цистерны с горючим — можно подумать, что они с кем-то воюют.

— Вряд ли эта информация поможет мне… Придется наверстывать, когда я окажусь на планете. Я забросаю их вопросами и, боюсь, порядком им надоем.

Маленькое лицо Дэйли посерьезнело.

— Как следует взвесьте, док, прежде чем начнете расспрашивать: о чем спросить и кого спросить? Они недоверчивы, эти дьяволы, и к тому же ненавидят чужаков.

— Но им нужна моя помощь! Помимо этого, я буду иметь дело только с учеными.

— Бидграсс не очень-то похож на университетский кампус. Не знаю, как вам объяснить, док, но мне на этой планете отчего-то не по себе. Я всегда с радостью покидаю ее.

— А почему вы и другие не стали есть яйца стомпера? — вдруг вспомнил Коул.

— Да потому, что людей в Бидграссе просто тошнит от них! Ньюкорнуоллцы с радостью намнут вам бока за одно лишь упоминание о том, как едят яйца стомпера. Для меня это достаточно веская причина.

.Ну что ж, это тоже информация, Подумал Коул, возвращаясь в свою каюту.

Двумя днями позже Дэйли повел грузовой транспорт вниз, сделав при этом три витка по спирали вокруг Нью-Корнуолла. Коул сидел позади него в тесной кабине, пожирая глазами обзорный экран. Он увидел яркую и безжизненную луну Кэрдуин в левом верхнем углу экрана, над круто изогнутой дугой сиявшего в солнечном свете океана. От изумления у него перехватило дыхание.

— Мне знакомо это чувство, док, — мягко сказал Дэйли. — Ощущаешь себя гигантом, прыгающим из мира в мир.

Облака закрывали большую часть раскинувшегося внизу единственного континента со множеством полуостровов. Упорядоченность очертаний, намеки на системность и прочие признаки человеческой цивилизаций, замеченные Коулом на Тристане и его собственной планете Белконти, здесь напрочь отсутствовали. И это — несмотря на то, что заселение Нью-Корнуолла людьми началось на два столетия раньше освоения Белконти…

Леса тянулись с юга и запада, лишь кое-где вздымались безлесные нагорья, да дождевые тени скрывали от глаз некоторые участки этих всепланетных зарослей. В разрывах облаков Коул видел сверкавшие внизу озера и причудливые узоры на обширной безводной северо-восточной равнине, которая, как ни странно, была окрашена в более темный цвет, чем розовато-желтый лес. Он указал на это Дэйли.

— Цветы, дикий виноград и мхи придают равнине такой оттенок, — ответил интендант, занятый управлением. — А под крышей леса — целый мир. Змеи, птицы, разные животные размером с лошадь. Док, для них деревья слишком велики.

— Конечно! Я читал кое-что об эпифитах. А слабая гравитация всегда способствует гигантизму.

— Это — Ланди, — буркнул Дэйли, ткнув пальцем в экран.

Ланди был похож на яйцевидную голову оскалившегося чудовища, вытянувшего тонкую шею к западному океану. Поперек перешейка пролегла вырубленная в чаще полоса, зажатая между двумя шедшими параллельно лесными массивами. Это и была станция «Бидграсс». Коул вновь увидел ее при заходе на посадку, отметив, что очищенное от леса пространство между высокой стеной и краем леса составляет примерно полмили; строения и поля, вытянутые по прямой, располагались к востоку от стены. Затем эта картина исчезла из поля зрения — транспорт садился.

— Я, наверное, не увижу вас до следующего рейса, — сказал на прощание Дэйли. — Удачи вам, док!

Коул зашаркал ногами по трапу, приятно удивляясь весу двух своих сумок при такой неправдоподобно слабой гравитации. Показались грузовики и подъемники, шедшие поперек белого поля от серебристых дозорных вышек, что стояли цепочкой вдоль стены. Рослые лохматые люди в просторных голубых одеяниях передвигались как-то странно, не сгибая ног. Их лица почудились стоявшему в ожидании Коулу однообразно зловещими и безжизненными.

Рядом с Коулом остановился автомобиль, из которого выскочил высокий старик в таком же, как у остальных, простом одеянии. Он приблизился к будущему ученому. У старика были седые волосы, кустистые и тоже седые брови над глубоко посаженными серыми глазами, а также внушительных размеров нос, загнутый книзу, словно клюв.

— Кто вы такой? — требовательно спросил он.

— Я — Флинтер Коул из университета Белконти. Здесь должны меня ждать.

Старик задумчиво прикусил нижнюю губу и погрузился в раздумье. Наконец он сказал:

— Биолог, да? Вас не ждали до следующего рейса «Горбэлса», Не думали, что вы успеете с этим рейсом.

— У меня совершенно не оставалось времени, чтобы подготовиться. Но когда речь идет о вымирании вида, время становится драгоценным. А я — эколог!

— Так, — протянул старик, — так. Ну, а я — Гарт Бидграсс.

Он пожал Коулу руку, и тот обнаружил, что у старика железная хватка.

— Там, в машине, Хоукинс. Он отвезет вас в усадьбу и поможет разместиться. Я туда предварительно позвоню. Сам я день-два буду занят — надо проверить груз. Так что вы пока отдыхайте.

Он что-то сказал водителю на наречии, звучавшем наподобие староанглийского языка, и быстро двинулся через поле по направлению к вышкам все той же странной походкой, что и остальные нью-корнуоллцы. Насколько Коул мог заметить, он вообще не сгибал колени при ходьбе.

Хоукинс, тоже немолодой, но хрупкий и сутулый, принял багаж и уложил его в машину. Эколог зашагал за ним и чуть не упал головой вперед; сделав усилие, он возобновил движение — теперь уже не сгибая ног, шаркая ступнями по земле, пока не добрался до машины. В эти мгновения он страстно желал ощутить нормальное земное притяжение — как на Белконти или на звездолете.

Они ехали мимо неогороженных полей, зеленевших под злаками и овощами, мимо обнесенных изгородями пастбищ, на которых нагуливал бока мясной и молочный скот старых земных пород. Все это составляло типичную человеческую экосистему. Затем они проехали мимо группы полевых работников, и тут экологу было чему удивиться. В поле трудились люди-гиганты восьми, а то и девяти футов ростом — как мужчины, так и женщины, и все с длинными волосами; некоторые из них не имели одежды. Они даже не взглянули на проезжавших.

Коул посмотрел на Хоукинса. Тот ответил ему взглядом красноватых глаз и произнес что-то на староанглийском. Потом прибавил скорость, оставив гигантов далеко позади, и вскоре глазам Коула открылась усадьба, а за нею — сад. Огромный забор скрадывал размеры дома. Стеклянно-коричневые бревна толщиной в добрые десять футов вздымались ввысь футов на двести, скрепленные перекладинами весьма замысловатым образом. Высоко в небе парила птица — словно несла сторожевую службу. А дальше, в полумиле отсюда, в том месте, где изгородь поворачивала, высилась тысячефутовая темная стена деревьев. Там был лес.

Главный дом стоял в саду, обнесенном стеной, у ворот дежурили вооруженные охранники. Дом представлял собою двухэтажное приземистое строение, в юго-восточном углу которого вздымалась смотровая башня с плоской крышей. Здание было построено все из той же стеклянно-коричневой древесины. Хоукинс остановился около веранды с колоннадой, где прибывших ожидала седая, рыхлая… в общем, совершенно неописуемая женщина.

Эта женщина не глядела ему в глаза.

— Я — Флэйда Вигноли, племянница мистера Бидграсса и домоправительница, — сообщила она замогильным голосом. — Я покажу вам ваши комнаты.

И отвернулась, прежде чем Коул успел что-либо ответить.

— Давайте-ка, я сам понесу сумки, — неуверенно улыбаясь, сказал он Хоукинсу.

Тот приподнял свои худые плечи и сплюнул.