<p>Константа Галчинский</p><p>Ниобея</p><p>ПОСВЯЩЕНИЕ</p>Я, Кохановского подручный,В полдневье века о НиобеКонцерт, как ветер, темнозвучныйВ Ольштынской сочинил чащобе.Пускай своим негромким ладомТебе во славу он послужит.Ты в летний зной была прохладойИ рукавичкой — в снег и стужу.Себе в прическу, Семиструнной,Вплети нехитрый слог поэта.Ты — песнь моей дороги трудной,Ты — блеска всплеск и светоч света.ПосылкаЛюбимая, поблекнут строчки,Утихнут в темных скалах ветры,И внук меж тучами увидитТвой взор — сияющий и светлый.<p>I</p><p>ЕВТИФРОН</p><p>УВЕРТЮРА</p>1Несуразна, непригожа,день и ночь стоит у моряобратившаяся в камень2дочь несчастная Тантала,Амфионова супругагоремыка Ниобея;3семь сынов ее, семь дочекАртемида с Аполлономрасстреляли на рассвете.4А вокруг земля пустая,ни огня на побережье,только камень жмется к камню.5Небо стынет над Ниобой,днище тучи тускло блещет,хлюпает вода о камень.6Не приходит парус дальний,он сторонкою проходит,а глухая ночь приходит,7непригожа, несуразна.Вдалеке гуляет буря,а в лицо наотмашь ветер.8Над Ниобой вьюга воет,вьюга снег по кругу водитнад подругой музыканта,9над супругой Амфиона,бедной дочерью Тантала,и полны глазницы снегом.10Стынут каменные слезы,развиднеется не скоро,только чайки стонут.<p>ВИЗАНТИЯ</p>АЛЬМЕЦЕЗАРВАТИСТУИМИЗЕРЕРЕДОМИНЕТакой антифон сложил стихотворец Талиарх, сын бочара, во печаль погруженный, и расписал его на пять наиславнейших колоколов града Византии.
А имя первого колокола было Евтифрон,
второго — Архангел,
третьего колокола — Никола,
четвертого — Герион,
пятого — Акрокерауния.
Так величали колокола.
И когда они звонили песнопенье Талиарха, говорят, будто от звона оного падала золотая тень на тысячу двести куполов, у ворон вырастали золотые крылья, зеленели тучи, а стоящая на площади Михаила Архистратига фигура Ниобеи заметно веселела.
Первым вступал Евтифрон, возглашая АЛЬМЕ, АЛЬМЕ, за ним — Архангел со своим ЦЕЗАР, Никола восклицал ВАТИС, Герион — ТУИ, а колокол Акрокерауния, сбежавший потом в Рим, гудел МИЗЕРЕРЕ, и все голоса смешивал, и братьев заглушал, да так ловко, что в звоне его слыхать было каждый голос: и Евтифрона, и Архангела, и Николы, и Гериона. Герион же, колокол, из всех пяти братьев колоколов был самый радостный; статуя Ниобеи скорбящей, внимая ему, чуть ли не руку протягивала, словно бы просила гребень.
А когда исполнились сроки и Магомет II вступил со своим войском в город, статуя Ниобеи повалилась и голова статуи откололась. Тогда стихотворец Талиарх, сын бочара, выскочил из своего убежища, схватил голову и сбежал с ней во Флоренцию.
Данте уже полтораста лет как умер.
Такова изначальная история мраморной головы Ниобеи, именуемой Неборовской.
<p>МАЛАЯ ФУГА</p>1Что за вихрь по дорогам Европымчал тебя потайными путями?Кто владел тобой, мраморный обликс эллинско-славянскими чертами?2Кто в галере провез тебя с риском?Кто в возке таскал через заносы?И, тобою восхитясь, какой епископоборвал на полуслове «Патер ностер»?3В стороне какой, в какой державеты злодейства знавала и розни?И какой отпетый мерзавецтыкал факелом в древние ноздри?4Где была ты? Где? В какие летатать волок под плащом вороватобелый мрамор, черные секретыроттердамских антиквариатов?5Может, Гольбейн, Дон-Жуан, Учеллона тебя молились, как на образ?Может, Карл-Филипп — скрипач умелый,Иоганна Себастьяна Баха отпрыск?6Может, Тициан, на лик твой глядя,ошалел средь веницейской ночии на волоса тебе приладил,шутки ради, миртовый веночек?7Голова великого шедевра,где твои восходы? Где закаты?И в каких же ты плутала дебряхпо Европе — Дантовому аду?8На каких ветрах? В какие зори?В день какой? Грозовый? Бирюзовый?Ты плыла в смарагдах Черноморья,чтоб звездой упасть на брег Азова?9И пропасть. Но случай обнаружилв камышах тебя, на дне, в придонских плавнях.Ты скажи мне все. Скажи, как мужу,без утайки о событьях давних.10Посреди двадцатого столетьяночью я шепчу, ошеломленный:— Чьи глаза гляделись в очи этив Бремене? А может, в Авиньоне?<p>II</p><p>ЧАКОНА</p><p>ХРАНИТЕЛЬ МУЗЕЯ</p>Хранитель музея в Неборове сказал:
— Обнаруженная на берегах Азовского моря
экспедицией ученых Екатерины II,
она путем обмена с царицей попала в XVIII веке
в руки магнатского рода Радзивиллов.
В наши дни своей красотой служит труду.
<p>ОСТИНАТО</p>Ниоба,мрамор и мирра!О Ниоба, Ниоба,тебе Эсхилова еще звенела лира;стих пляшущийиль плачтебе во славу,трохей ли, ямб —что выберешь себе по нраву?Где сыскать мне просодий строфических?В алкеевых строфах? в сафических?Ниоба,их столько, силлаб и строф,сколько в море Эгейском твоемостровов.Ниоба,будь я рожден тобой,спел бы тебе я:два слова весенних — и гимн!да какой!— Ласточка! Ниобея!И только всего-то: Касатка! Ниоба!И в ноги — сирень.Лучше бы Кохановский. Лучше Прокофьев.Лучше б — Шопен.И пусть, Ниоба. А мне твой голос —приказ и проповедь.И пусть не по рукам тяжелость,а я попробую;добавлю туч, чтоб рифма золотомблестела глуше,и сердцем — ух!в глубь Ахерона —как можнониже,как можноглубже,здесь?нет?Ниоба!Ветер в болотах поет.Стынут пальцы.То ли? это — лицо твое?Молви! Сжалься!Верно, ты им просто сестра —ведь у каждой лик яснолобый!Ох и мороз!Ох и ветра!Ниобея!Ниоба!Сквозь прах, и мох, и мрак, и сырь,сквозь ночь и вороньи стаи —а сверху небо, кривой упырь —Ниоба,ноги устали!Путь опасен,где б согреться?Генрих, басни«Лиришес интермеццо»:слезно и пошло,всхлип тоски.Ахерон, течешь ли?Что ж!Теки.<p>МАЛЫЙ СКРИПИЧНЫЙ КОНЦЕРТ</p>1Опять светлы окошки... А чьи в окошках тени?Окошки и герани, мосток, ветвей плетенье,старинный колодец с Нептуном, яблоня, ступениа где оно?2Дул ландышевый ветер, колыша занавески.Пел соловей. В подсвечник стекали капли воска.В тяжелых косах ночи звенели звезд подвески —а где оно?3Лазурным циферблатом часы светили с башни,по небосводу тучка плыла неторопливо.А после вышел месяц, окошки отворявший, —а где оно?4Над вывеской цирюльни реял южный ветер,пес в переулок вышел — нес в зубах фонарик,летели в воду искры, смех, шепоты, букеты —а где оно?5Обрученье в беседке. Яхонт. Яшма. Жемчуг.«Баллады и романсы». Имя. Ветер в поле.А месяц по секрету что-то шепчет, шепчет —а где оно?<p>ПЛАЧ НИОБЕИ</p>Что за но-о-очь!шлях белеется,что за но-о-очь!шаг сбивается.Где вы-ы, мои деточки?сгинул путь!из какой же вы пьете речечкитину-муть?В Париже-то вас искала я —понапрасну.С фонариком по каналам.А он погаснул.Ох и ночь!Ох и сне-е-ег!Ох, невмочь,Мельпомена, мне!Где ж вы-ы, где вы-ы, деточки,где вы есть?Кто вас, мои свечечки,мог увесть?Может, я вот на столечконе дошла,может, я бы в той щёлочкевас нашла?Как мне бы-ы-ыть?Кому жалиться?Обрати мен-я-я,ночь, пожалуйста,в камень стылый,в глыбу голую,чтоб ни цветика,чтоб ни голоса,только ве-е-етер в ярости,крик ворон.И столкни в реку горести,в Ахерон.<p>III</p><p>НЕБОРОВ</p><p>БОЛЬШОЙ СКРИПИЧНЫЙ КОНЦЕРТ</p>1Здесь лампа подвесная на скрипучей балке —двурогая девица с хвостом, как у русалки,2зовут ее Мелюзиной, реже — водяницей,под сводом над тенями она плывет плотицей3и светом повествует, как люди словесами.Под этой самой лампой я сиживал часами,4глаз не сводя с Ниобы, Ниобы Неборовской.Летели искры лампы по потолочным доскам,5и в сапогах промокших бродил ноябрь по лужам,с листом кленовым в петлице,с осколком солнца в сердце.6Уже над воротами фонарь был желт и светел.И скрипнул граб во мраке. Хорал заладил ветер,7семь уцелевших листьев сорвал и бросил в осень,дворцовой дверью хлопнул, затем рванулся вкось он —8разбил рельеф, метнувшись на тимпан фронтона,и гулко билось эхо в трубу, в гербы, в знамена.9И морем Средиземным осень подступала.На барельефах солнце нет-нет и проступало10и высекало искры в ларцах и табакерках,в гонимых ветром листьях — осенних фейерверках;11те листья дальше, дальше гнал ветер оголтелый.А ночью холодало. И птицы улетели.12И только там, где ныне столько глаз совиных,где пел в июньском жасмине хор скрипок соловьиных,13остался блеск, даже ночью, как золотая строчка:«Я, соловей, певал тут!» — и золото листочка.14А в спальне неборовской, где замки тугие,в простенках гобелены висели дорогие,15и на одном был остров цвета мокрой мятыи сильный ветер, судя по зелени примятой,16и видно было, если светильник приближался,что в глуби гобеленной кабан за ловчим гнался,17как будто на офортах со сценами погоник поэме поэта Шекспира «Венера и Адонис».18Я долго в Неборове бродил по анфиладам —Бежал от Ниобеи, оказывался рядом,19 
