Читаем Без крыши онлайн бесплатно

Роман об ушедшем времени

– Зачем это? – произнес сумрачный голос.

Гаг поднял глаза. Над ним стояли двое – какие-то незнакомые из местных, тоже совсем молодые. Гаг осторожно опустил голову южанина на траву и поднялся.– Зачем… – пробормотал он. – Откуда я знаю – зачем?

Аркадий и Борис Стругацкие

«Парень из преисподней»

Часть I

Козлы

Глава первая

Спикер областного парламента Хрюшников сидел за столом и ковырял в носу. Когда я сделал еще несколько шагов по ковру и присмотрелся, стало ясно, что ковыряет он не в носу, а в ухе. И не пальцем, а дужкой очков.

– Можно, Виталий Иванович? – повторил я.

– Заходи, Алексей Николаевич, – отозвался спикер. – Что у тебя там?

– Подписать кое-что надо.

Виталий Иванович вздохнул так, будто сию минуту закончил разгрузку вагона.

– Сколько раз я тебе говорил: бумаги на подпись сам не носи, передавай через консультанта? А?

– Там нюансы могут быть, Виталий Иванович. Комментарии могут потребоваться.

Спикер вздохнул сильнее.

– Комментарии потребуются – вызову. Ох, Алексей Николаевич…

– Что, Виталий Иванович?

– Всему вас учить надо. Сразу видно: не работали в обкоме.

– Да тут бумаг немного, – начал я.

Было в самом деле неловко, что оторвал занятого человека от дела. Выбил из колеи.

– Ладно, оставляй, – смягчился спикер.

Я мысленно перевел дух и приготовился дать задний ход. Тут двойная входная дверь за моей спиной скрипнула.

– Виталий Иванович, разрешите? – проскрипел голос, по тембру сильно похожий на дверь.

Оборачиваться, чтобы понять, кто это, было необязательно.

– Заходи, Никифор Мефодиевич, – кивнул хозяин кабинета.

Обогнув меня заодно с приставным столиком, полубоком, немного шаркая при ходьбе, в святая святых законодательной власти проник консультант нашего спикера Никифор Мефодиевич Толиков. Меня он приветствовал едва заметным кивком и присел на стульчик напротив.

Никифора Мефодиевича в парламентском кругу знали все. Принят он был на полставки и отвечал за духовно-нравственную сферу. Лет ему было много. Даже очень много, и кое-кто поговаривал, что пора бы человеку на покой. В аппарате в таком возрасте уже не работали. Однако спикер к нему благоволил и принимал всегда без очереди («с острой болью», как шутил один наш коллега). Секрет проходимости был прост: во времена не слишком отдалённые от нас товарищ Толиков занимал высокую должность в провинциальном управлении КГБ. А бывших чекистов, как известно, не бывает. Про его выдающиеся успехи на ниве нравственности и духовности ничего слышно не было, зато слухи и сплетни он носил начальству исправно.

Спикер шевельнул бровью и перестал ковырять очками в ухе. Никифор Мефодиевич покосился на меня и, приподняв полускрюченное тело над столом, забормотал что-то Виталию Ивановичу в другое, свободное ухо. Спикерская бровь поползла вверх. Я попробовал прислушаться.

– Алексей Николаевич, погуляй! – оборвал мои попытки спикер.

Подрагивая кистью правой руки, Никифор Мефодиевич продолжил едва слышное бормотание. Мне почудилось, что прозвучала знакомая фамилия, но проверить это ощущение я объективно не успевал.

Предупредительнейшая Алевтина Викторовна в первой приёмной читала популярный у аборигенов таблоид «Энциклопедия здоровых импульсов». По-моему, ту её часть, где повествуется о внебрачной жизни эстрадных звёзд.

– Что-то у нас Никифор Мефодиевич какой-то взволнованный, – попытался я прозондировать почву.

– Ой, не знаю, Алексей Николаевич, – откликнулась она, подняв голову от газеты. – Ничего не говорил, сразу вошёл.

Пришлось мне отправиться восвояси. Там, под дверью моего кабинета, переминался с ноги на ногу очередной гость. Я мысленно застонал, потому что после визита к спикеру, как всегда, хотелось немного побыть наедине с собой. Да и голова после вчерашних излишеств ещё побаливала.

Гостем оказался собственный корреспондент агентства «Интерксерокс» Василий Онищенко.

– Привет! Какие новости у пресс-службы? – заулыбался он.

– Спикер с утра ковырял в ухе, – ответил я.

– Что?

– Ничего. Шутка, – я погремел ключами. – Заходи, раздевайся, ложись.

– Сам всё шутишь, – сказал Онищенко, усаживаясь на стул. – Скучно живёте у себя в парламенте. Ни скандалов, ни сенсаций…

– Стабильность в регионе. Всё под контролем.

– Давай, что ли, сами что-нибудь придумаем, – продолжал развивать свою мысль Онищенко. – Нельзя же так постоянно.

– Кто сказал, что нельзя? Ты вон у губернатора бываешь на брифингах, вот и попроси его подкинуть парочку сенсаций.

– Там у нас договорные обязательства знаешь, на какую сумму?

– Знаю. Кофе хочешь?

– Растворимого?

– Ну, ты буржуй! – я изобразил на лице праведный гнев. – У нас организация бюджетная, бедная. Другого напитка не держим.

– Знаем, какая вы бедная организация, – усмехнулся Онищенко. – Ладно, наливай.

– Налью, когда закипит. Включи чайник, – и я потянулся к свежим газетам. – Прессу вот ещё не видел. Может, там и есть какой-нибудь скандал.

– Я тоже не видел, – оживился Онищенко. – Дай мне что-нибудь из ненужного.

– Всё у нас нужное, всё важное. Держи вот «Факты и комментарии», насладись пока.

– Да чем там наслаждаться?

– Вёрсткой насладись, если больше нечем, – посоветовал я, листая одной рукой «Негоциант».

Электрочайник забулькал и щёлкнул.

– Смотри-ка, твоего начальника приложили, – сказал Онищенко.

– Хрюшникова?

– Нет, Забегалова.

– Тоже мне начальник… Кого-кого приложили? – от удивления я даже отложил «Негоциант».

– Забегалова.

Я действительно оторопел.

Управляющий делами областного парламента товарищ Забегалов был в аппарате личностью легендарной. Спикеры сменяли друг друга, а Валентин Юрьевич не только оставался на плаву, но с каждой такой сменой двигался наверх. В прошлом деятельный комсомольский вожак, первый и единственный публичный шаг он сделал, издав книжку. Произведение представляло собой адаптированный вариант старой курсовой работы Валентина Юрьевича. Из работы был убран эпиграф (цитата из доклада Брежнева съезду КПСС), а сам текст практически не претерпел изменений. Курсовую работу студент Забегалов посвятил истории вузовской комсомольской ячейки. В современном кратком предисловии к ней говорилось, что задача воспитания молодёжи – одна из важнейших на нынешнем этапе развития. На этом вся публичность Валентина Юрьевича закончилась. Дальнейшая его деятельность протекала под плотным покровом канцелярской тайны…

Я пробегал глазами полосу «Фактов и комментариев», когда в кармане задёргался мобильник. Режим вибрации я включал, идя на высочайший приём, а потом порой забывал отменить. Номер был знакомый.

– Давай чуть позже перезвоню, а?

– Как куролесить, так сейчас, а как поговорить, попозже? – раздалось в трубке.

– Давай, давай. Потом наберу. Народ у меня, – я дал отбой.

И тут, как будильник «Маяк» (у меня в детстве был такой), пулемётно затарахтел аппарат внутренней связи. Онищенко сочувственно посмотрел на меня.

– Алексей Николаевич, зайдите ко мне.

Это был голос управляющего делами.

Лифт вознес меня тремя этажами выше. Здесь ремонт был явно лучше и свежее, чем у нас. И пол коридора устилала ковровая дорожка не грязно-красного, а зелёного цвета, успокаивающего нервы. Прикидывая возможный ход беседы, я двинулся в сторону приёмной управделами. Одна из дверей на моём пути была распахнута, и красовалась на ней табличка «Ядрёная Россия». Миновать её ускоренным шагом не удалось.

– Алексей Николаевич, можно вас на минутку?

То был помощник лидера фракции Ростик – точнее, Ростислав. Вполне безобидный молодой человек с румянцем на щеках. Лидером числился спикер Хрюшников, само собой, на чужом этаже почти не появлявшийся. Зам спикера по фракции, депутат Филейкин, тоже был в партийном кабинете редким гостем. Так что Ростик сиживал тут, под знаменем с медведем, в гордом одиночестве, периодически отбегая на задания.

– Ростислав, не могу сейчас. К Валентину Юрьевичу иду.

– Алина Вениаминовна просила…

Я мысленно дёрнулся.

– Давай минут через двадцать, ладно? Позвони мне или просто заходи.

И, наконец, толкнул дверь приёмной.

Приёмная управделами была местом общего пользования. В том смысле, что Валентин Юрьевич делил её с двумя своими ассистентами – товарищами Власьевым и Лесных. Их дверь, тоже общего пользования (одна на двоих) была слева, его – справа. В самой приёмной сидели две секретарши. Одна из них, Ульяна, как обычно, улыбнулась мне. Другая, Лариса, была явно не в духе. И я, кажется, уже догадывался, почему.

– Валентин Юрьевич один?

– Да. Он ждёт вас, Алексей Николаевич, – ответила Ульяна.

Я постучался для порядка и вошёл.

Уловить настроение Валентина Юрьевича было несложно. Управляющий обширным парламентским хозяйством казался мрачнее тучи. Как всегда, из-за стола, заваленного горами бумаг, он не вышел и приветствовал меня вялым пожатием руки через его поверхность. Свежий номер «Фактов и комментариев» лежал прямо перед ним. Заметка в газете была жирно обведена ядовито-жёлтым маркёром.

– Читали, Алексей Николаевич?

– Читал, конечно.

Управделами поморщился, как от зубной боли.

– Я уже отдал необходимые распоряжения, – начал он напряжённым голосом. – Скажите мне, у нас есть с этой газетой договор?

– Есть.

– И сколько мы им перечисляем?

Я сказал, сколько.

– Много. А почему тогда появляются подобные вещи?

– У всех своя редакционная политика. Мы же не всю газету выкупаем, а платим за согласованные материалы о парламенте.

– А понятия о порядочности у этих журналистов есть?

– Это всегда субъективно, Валентин Юрьевич, – сказал я.

Забегалов поморщился так, будто ему начали добираться до нерва.

– Я никогда не стал бы реагировать на статью обо мне лично, – начал он с пафосом, – но здесь непосредственно затронуты мои близкие. Здесь поставлена под сомнение наша честь.

– Мы будем судиться? – уточнил я.

– Я сам буду судиться, если потребуется! – объявил Забегалов. – Я не намерен прибегать к помощи нашего юридического отдела. Я юрист и кандидат наук.

Я молча ждал продолжения.

– Проекты договоров на следующий год завизированы? – перешел к сути Валентин Юрьевич.

– Да. Виталий Иванович на днях всё подписал.

Если быть абсолютно точным, то спикер подписал всё вчера вечером. Но я не стал уточнять.

– Свяжитесь, пожалуйста, с этой редакцией, – сказал управделами. – Свяжитесь и потребуйте поставить официальное опровержение.

– Текст подготовит пресс-служба?

– Текст подготовлю я сам.

– За чьей подписью дадим?

– Это решится позже. Я вам сообщу, – изрёк Валентин Юрьевич, глядя куда-то сквозь меня.

Заметка в номере называлась так: «Семейные ценности». Её полный текст был следующим:

«Семейные ценности – это святое. Самое полное и убедительно обоснование данного тезиса можно найти в творчестве Марио Пьюзо. К творчеству от слова «натворить», наверное, можно отнести и деятельность нашего героя.

Кто он? А просто скромный труженик аппаратного поля. Должность – управляющий делами областного заксобрания. Всего-то. Зовут его Валентин Юрьевич Забегалов. И написал он целую книжку… ну, или что-то похожее на неё. Написал если не сто лет назад, то всё равно очень давно. Когда многие деревья ещё были маленькими, а сам Валентин Юрьевич являлся передовой коммунистической молодёжью. То есть состоял в резерве и помощниках у КПСС. Учился он тогда в технолого-продовольственном институте, куда и с «тройками» брали. Функционировал в качестве секретаря комсомольской ячейки.

Про неё же, ячейку эту, и был его печатный труд. Про нелёгкую её историю со всеми изгибами и колебаниями вместе с генеральной линией. Текст, впрочем, вышел не особо ярким: были там, главным образом, цитаты и цитатки из постановлений съездов, конференций и пленумов. Чего вы хотите? Время такое…

Так, пожалуй, и кануло бы это сочинение в бездну эпох, но – не тут-то было! Автор уже в разгар рыночных реформ взял и издал его по-серьёзному, по-взрослому. Раньше было для отчёта, а нынче – для общества. Вы спросите, что здесь интересного? А вот что. Не сто лет назад, а на прошлой неделе было принято решение книжку Валентина Юрьевича переиздать. В рамках региональной программы патриотического воспитания! Бюджет оплатит?..

Да, вы ещё спросите, при чём тут семейные ценности? При том: отклик на книжку Валентина Юрьевича Забегалова уже пишет Юрий Валентинович Забегалов. Угадаете, кем он приходится нашему герою? Конечно, любимым сыном. И работает в том же аппарате, что и сам историк комсомола. «Отец, слышишь, рубит? А я отвожу».

Вкалывает, кстати, Забегалов-младший в архивном отделе парламента. Ходят слухи, что тамошние залежи информации даром не пропадают, а кое-кем используются, например, для написания диссертаций. Но вот это уже совершенно отдельная тема.

                                                 Василиса Микулишна»