Читаем Нежить. Доктор Смерть онлайн бесплатно

Просыпались ли вы с головной болью, да такой, что, кажется, разламывается черепная коробка? Глаза вылезают из орбит, и в глотке пересохло так, что она превратилась в наждак. Знакомая картина, не правда ли?.. Перебрал вчера… Да еще и солнце это треклятое! Колет острыми лучами воспаленные и слезящиеся глаза. Я поспешил плотно задернуть шторы. Голова продолжала раскалываться, да еще и челюсть болела — наверное, прошлым вечером пришлось вдобавок и кулаками помахать.

Тихо выматерившись сквозь зубы, я поплелся в ванную. Там из зеркала на меня уставилась отвратительная небритая харя с красными слезящимися глазами, кругами, как у панды, и землисто-серой кожей.

— Мужик, кто ты, я тебя не знаю, но я тебя побрею! — с этими словами я решительно намылил лицо и взялся за жиллетовский станок. Ментоловый запах пены прояснил мысли и отогнал навязчивую головную боль. Но вот пить хотелось страшно.

— Игорь, с кем ты там разговариваешь в ванной?

— Со своей больной совестью, Кира.

Я подставил лицо под струю ледяной воды. Полегчало, но немного. На одном из трех лезвий осталась капелька крови. А еще говорят, что это — безопасная бритва… Рубиновая капля играла всеми оттенками красного, притягивая взгляд.

Вытеревшись мягким полотенцем, я прошлепал на кухню к холодильнику, намереваясь утолить жажду. Там, в дверной полке ждала своего часа уже початая бутылка, подаренная моим новым другом Генри. Открыв холодильник, я зажмурился от яркого света, нашарил бутылку и набулькал ее содержимое в бокал. Сделал несколько глотков, наслаждаясь изысканным, чуть терпковатым вкусом.

В бокале была кровь. Я стал вампиром.

Очередная грань зла, отразившись в моих налитых чужой кровью глазах, заиграла всеми оттенками черного. Как говорится: «От сумы и от тюрьмы — не зарекайся». Вот от этого я тоже не зарекался…

Кира, кстати, вполне спокойно отнеслась к такой кардинальной перемене в моей не-жизни.Уж кому как не ей знать, что это такое: зависеть от чужой крови, вожделеть ее, убивать за нее… В свое время мы с Панченко вытащили Киру из пучины кровавого безумия. И мне понадобились все знания по физиологии и анатомии вампиров, накопленные мной во время операций на кровососов. «Доктор Кровь» — так меня называют сами полночные исчадия крови. Я — человек, был вынужден лечить вампиров, поскольку сами они просто дурели от крови. И теперь, когда сам стал таким, я прекрасно их понимаю.

Однако таковым я оставаться не желал — лучше уж пуля в голову из любимого мною «Desert Eagle .50».

Но у меня оставалось мало времени, заканчивался очередной лунный месяц — двадцать восемь суток. За это время я уже успел многое сделать, чтобы, как и Кира год назад, попытаться пройти обратную трансформацию. С того времени я провел сотни и тысячи экспериментов, усовершенствовал вакцину из плазмы крови вампиров, уточнил дозировки введения препаратов серебра, более глубоко разобрался в глубинных — молекулярных и биохимических — процессах превращения крови. И все же это было дьявольски опасно, Но другого выхода не было. Кроме как восемнадцать граммов серебра в голову из сверхмощного пистолета «Desert Eagle .50».

Однако обо всем по порядку…

Над Северной Пальмирой сгущались ранние сумерки. Пора белых ночей сменилась унылой серостью и сыростью осени. Со стороны Финского залива задувал сырой промозглый ветер. Мелкая морось лезла в лицо. Прохожие, подняв воротники, заслонялись от непогоды раскрытыми зонтами. Они торопились добраться домой — в рафинированный уют своих квартир, и смотрели лишь себе под ноги или на разноцветные огни светофоров. Пестрое разноцветье реклам и огни витрин мало кого волновали. Отдельные люди сливались в толпу, раскрашенную во все оттенки серого. Незапоминающиеся лица, отлакированная моросящим дождем одежда, усталые глаза, которые слепят фары несущихся по проезжей части автомобилей.

Одного из многих, такого же прохожего, как и все, это вполне устраивало. Свернув на одну из улиц, среднего роста мужчина в темной куртке с капюшоном и со спортивной сумкой через плечо подошел к типовой панельной пятиэтажке. Поднялся наверх, потом — по лестнице на чердак. Замка на люке не было.

В пространстве между низким потолком и бетонным полом было сыро и промозгло, небольшие окошки большей частью были разбиты и плодили сквозняки. Возле одного такого мужчина остановился.

Сумка мягко легла на бетон, раскрывая затянутое застежкой-«молнией» нутро. Оттуда появился средних размеров чемоданчик — в таких обычно рабочие носят инструменты. Внутри тоже был инструмент, правда, весьма своеобразный. Мужчина достал оружие, присоединил скелетный ортопедический приклад, цевье, отщелкнул короткие сошки с широкими «лапами». Накрутил на ствол массивный матово-черный цилиндр прибора бесшумной и беспламенной стрельбы. Установил оптический прицел с широкой «просветленной» линзой объектива. Снял предохранительные бленды. Приник к резиновому наглазнику окуляра. Точными движениями прокрутил по щелчкам маховички горизонтальных и вертикальных поправок.

В поле зрения появилась улица, толпы людей на тротуарах, машины, катящие по шоссе. Отблески реклам и неверный свет уличных фонарей искажал картину, но снайпер был профессионалом и мог «снять» жертву, ориентируясь по огоньку ее папиросы. Такое бывало.

Мужчина плавно повел стволом оружия, ловя в перекрестье прицела дверь небольшого магазина. «Антиквариатъ» — гласила надпись рядом. Ниже были написаны часы работы: с… и до…

Вот на острие светящегося зеленым «пенька» прицельной метки появился человек, по-видимому, хозяин магазина. Он вышел, погасив свет, и обстоятельно запер дверь. Обернулся к дождю и непогоде, поднимая им навстречу уже почти раскрытый зонт.

Указательный палец стрелка сделал простое движение на себя. Негромко кашлянуло глушителем оружие, отдача плавно ткнула удобный приклад в плечо.

Владелец антикварного магазина вдруг нелепо запрокинул голову и взмахнул руками. Раскрытый черный зонт упал на мокрый блестящий асфальт — словно бы распустился диковинный траурный цветок. Текущая по асфальту вода окрасилась маслянистым, матово-черным — так выглядела кровь, вытекающая из расколотого черепа незадачливого антиквара…

Пронзительно закричала женщина, с визгом затормозила машина. Через несколько минут носилки с накрытым белой простыней телом погрузили в «Скорую помощь», бросающую мертвенно-синие блики мигалки на растерянные лица зевак. Неприметный мужчина в куртке с капюшоном и со спортивной сумкой через плечо растворился в дожде, промозглом ветре и наступившем вечере.

Стрелок вел свою войну расчетливо. Выбирал жертву, выходил на позицию, делал один-два выстрела и быстро уходил. В более чем пятимиллионном мегаполисе практически каждый день совершаются тяжкие преступления, несмотря на то что он носит почти официальное название «Культурной столицы России». Полицию, конечно же, сразу насторожила манера убийств и выбор жертв из числа антикваров, врачей, бизнесменов, однако быстро поймать стрелка они попросту не могли. А он, как это ни странно, вовсе не хотел быть пойманным. И продолжал стрелять.

Очередную позицию он выбрал не на надежной тверди суши, а на воде. Вообще-то в этом была своеобразная логика в огромном городе, который также еще называют «Северной Венецией». Многочисленные реки, каналы, озера, рядом — Финский залив.

Сейчас была уже осень, время активного судоходства уже завершалось, но все же в погожие деньки многие выбирались на Большую Неву, на Финский залив, на многочисленные реки, чтобы отдохнуть от суеты, насладиться многоцветьем «унылой поры — очей очарованье».

А вечером прокатиться по каналам на катере, наблюдая за деловой суетой огромного города… Но любование красотами одного из судовладельцев было обусловлено вполне конкретной целью. Целью, которая сейчас была перечеркнута перекрестьем оптического прицела. Молодой мужчина, в очках с тонкой оправой, видимо, что-то почувствовал… Но не мог понять причины охватившего его беспокойства.

Но лишь на мгновение, поскольку в следующий момент тяжелая пуля ударила его в район печени. Загадочный стрелок стоял в момент выстрела в качающейся лодке, и это не прибавляло его позиции устойчивости. Да и положение цели для стрельбы снизу-вверх было не самым лучшим, и сектор обстрела — узок. Тем не менее выстрел был произведен мастерски. Массивный прибор бесшумной и беспламенной стрельбы на стволе оружия практически сводил на нет тот грохот, какой обычно сопровождает подобные упражнения. За первым последовали еще два: вторая пуля попала в живот огромной кровавой кляксой. Третья пуля попала в плечо, почти оторвав руку, но это уже не имело никакого значения.

Истошно, на высокой ноте завопила женщина, раздались крики, полные страха и отчаяния. Словно бы в ответ раздалось завывание полицейской сирены. Все эти звуки стали для стрелка своеобразным сигналом к отходу. Уложив свое оружие, он завел малошумный водометный двигатель на лодке и помчался куда-то в глубь питерских каналов.

И эта «охота» завершилась для стрелка успешно. Хотя…

Из-за поворота канала вывернул катер водной полиции, слепя мощным прожектором и синими сполохами проблесковых маячков. Снова взвыла сирена, но теперь — в опасной близости от лодки стрелка. Но он продолжал хладнокровно вести свою скоростную посудину — закладывал на тесной водной глади настоящие виражи и все же оторвался от преследования. Мотор его лодки был гораздо мощнее катера водной полиции. Все ж ушел.

Следующее убийство было на Пулковском шоссе. Джип стоял на небольшой возвышенности. Не слишком густой поток машин катил в обе стороны в рано наступающих осенних сумерках. Вот пронесся большой экскурсионный автобус с яркими аляповатыми надписями на бортах. Но интересовал стрелка не этот двухэтажный «шоссейный монстр».

По направлению от города мчалась темно-вишневая «Тойота RAV-4». Стрелок без труда взял упреждение и нажал на спусковой крючок. Первая пуля попала в правое переднее колесо. Удар был такой силы, что почти оторвал его. Внедорожник развернуло поперек движения, и он закувыркался, подпрыгивая на асфальте.

Стрелок, как всегда в неприметной одежде и в удобных кроссовках, легкой трусцой побежал к исковерканному автомобилю. Еще несколько нажатий на спусковой крючок — приглушенные звуки выстрелов. Дыры на лобовом стекле и на дверях. И сплошная мешанина крови и мяса внутри салона. Смолисто-черная в рассеянном свете луны кровь медленно вытекала из-под исковерканной и смявшейся от удара двери.

Странная и страшная «охота» продолжалась…

Мой пациент уже, что называется, «доходил». И немудрено — получив такие ранения. По большей части, несовместимые с жизнью. Правда, простые понятия «жизнь» и «смерть» приобретают новые оттенки смысла, когда имеешь дело с вампирами.

Да-да, онивсе же существуют, но не как «ожившие мертвецы», а как вполне себе живые «полночные хищники». Я не знаю, да и не хочу знать, откуда они появились, хватает и того, что для меня они — кровные враги, в прямом и переносном смысле. Из-за них мне пришлось пройти все круги ада, но тогда победа все же осталась за Человеком.

Однако нужда — штука суровая. И она диктует подчас свои правила. Однажды я зарекся иметь дело с упырями, хотя это и приносило немалый доход. Но, как говаривал наш комбат: «Зарекалась Маша не е…ся — за…сь Маша зарекаться»! И вот я снова штопаю очередного ублюдочного кровопийцу, которого свои же едва не разорвали на части. Конечно, бизнес неплохой: и деньги немалые, и материал для подпольных исследований… Но приходится сдерживать себя, повторяя про себя, как мантру, главную заповедь врачей: «Не навреди».

Дело в том, что вампиры просто дуреют от вида крови. В том числе и своей собственной. Для упырей субстанция красного цвета, текущая в наших венах, является мощнейшим стимулятором агрессии и инстинктов убийства. Истекающий собственной кровью вампир пытается ее пить, терзая собственную плоть! Спасти кровососа, как это ни парадоксально, может только человек. Вот этим-то я и занимаюсь.

Очередной пациент моей «полночной клиники» лежал сейчас на операционном столе, привязанный серебряными цепями. Раны на его теле были просто страшными — никто из людей с такими повреждениями бы не выжил. Голова разбита, правый глаз вытек, и на его месте зияет кровавый провал. С шеи сорвана кожа и мышцы, справа остались только сухожилия и чудом уцелевшие артерии и вены. Грудная клетка рассечена, ключица и пара ребер сверху сломаны, плечевой сустав раздроблен, правая рука болтается как плеть, вся изжеванная страшными клыками. Брюшная полость вспорота — кишки наружу. Несмотря на приток прохладного стерильного воздуха, в операционном боксе удушающая гнилостная вонь от вампирьей требухи. Кроме этих… даже не ран, а «мясной нарезки пополам с кровавым фаршем» все остальные повреждения казались легкими царапинами. Да уж — свезло так свезло!..

Да уж — время идет, а кровожадные твари не меняются. Передо мной типичное обширное проникающее торакоабдоминальное ранение с множественными разрывами внутренних органов. А кроме того — открытая черепно-мозговая травма и повреждение глаза.

Провожу подготовительные манипуляции: прочищаю глотку, освобождаю от сгустков крови, интубирую [1]своего «полночного пациента», подключаю его к установке искусственной вентиляции легких, кардиомонитору, ставлю капельницу с физраствором, чтобы восполнить кровопотерю. Сейчас давать кровь упырю нельзя — сдуреет окончательно и потеряет контроль над собой.

— Ну, че, клыкастенький, зараз будет трошки охренительно больно!

Я взял со столика скальпель, холодно блеснула инструментальная сталь специальной марки «3-Х-13». Приступим. На шее — самое опасное ранение. С него и начнем. Скальпель тонко срезает окровавленные лохмотья плоти. На кровеносные сосуды наложены лигатуры — тонкие шелковые нити перехватили сонную артерию и яремную вену. Промываю антисептиком, чтобы не было воспаления.