Читаем Незабитый гол онлайн бесплатно

РАССКАЗ

Рисунки Е. МЕДВЕДЕВА

В пионерском лагере удивлялись. В пионерском лагере недоумевали. Все спрашивали у Кости Булочкина:

— Слушай, Булка, скажи честно, ты что, притворялся?

— Не-ет, — пожимал плечами Костя.

Дело в том, что рохля и увалень Булочкин начал вдруг классно бить по мячу. На футбольном поле ребята глазам своим не верили. Вообще-то физрук Георгий Николаевич (в лагере его попросту звали Жорой) со всеми отрабатывал удары, но у Булочкина вдруг «пошло». Удар получался сильный, точный. Вратарь готов был с досады сквозь землю провалиться.

— Талант, — приговаривал Жора, — талант. Включил бы я тебя в сборную лагеря бить пенальти.

Физрук Георгий Николаевич со всеми отрабатывал удары.

Бить пенальти — это, конечно, здорово. Но если весь матч пройдет без одиннадцатиметрового? Что будет делать на поле Костя?

В игре робкий Булочкин терялся. В этом-то и была вся загвоздка. За мяч он не боролся: не хватало смелости, но если мяч все же как-то попадал ему под ноги, Булочкин старался поскорее от него избавиться. Лупил как попало, лишь бы не быть в центре внимания. К тому же и бегал Костя тяжеловато, догнать его мог каждый.

Все это понимал не только физрук, но и сам Костя. Поэтому, когда Жора предложил ему специальные тренировки, Булочкин с радостью согласился. По утрам и вечерам он принялся бегать. Жора стал брать в руки секундомер.

— Делаешь успехи, — говорил он. — Но еще много нужно работать.

Он заставлял Булочкина бегать по футбольному полю с мячом. Бить запретил. Разрешалось лишь одно — гонять и гонять, не отпускать мяч ни на шаг.

Костя возненавидел было этот путающийся под ногами мяч. Хотелось стукнуть по нему, чтобы удар гулко отозвался по всему телу, а мяч — упругий и яростный — влетел под самую планку. Но бить по нему нельзя. Мяч был, как ядро, привязанное к ногам. Он и Косте не давал убегать в сторону, и сам не мог укатиться по собственной воле.

Понаблюдав за Булочкиным несколько дней, Жора все же решил включить его во вторую сборную (называлась она «Стрела-2»).

И вот игра. Вторая сборная встретилась с первой.

После матча Жора сказал Булочкину:

— Недоволен я тобой, Костя.

— Мало бегал, Георгий Николаевич?

— Да нет, стал ты подвижнее, но не в этом дело.

Булочкин взглянул на физрука. Они шли вдвоем по дорожке. Рядом никого не было.

— А в чем?

— Скажу. Только не обижайся.

— Ну что вы, Георгий Николаевич.

— Вот парень ты вроде крепкий… — начал Жора.

Булочкин скромно отвел глаза в сторону.

— …а трус.

Костя поморщился, но промолчал.

— На тебя несколько раз выходил с мячом Шурыга. Почему не пытался отнять?

— У Шурыги? Вы же знаете, как он водится.

— Не хитри. Не надо. Я же не ругаю тебя за то, что ты не отнял у него мяч. Но ты даже не пробовал помешать ему.

— Ему помешаешь, а потом…

— Что потом?

Костя смотрел себе под ноги.

— Вот я и говорю, трус ты, Булочкин. Учти, в футбол я смогу научить тебя играть. Но если ты сам не захочешь быть смелым, никто тебя смельчаком не сделает. Понял?

Булочкин кивнул головой.

Разговор этот запомнился. Костя и сам порой злился на себя за робость и нерешительность. А с Витькой Шурыгой у него и впрямь были отношения — хуже не придумаешь. Невзлюбил Шурыга Булочкина — и все тут. За что, почему, непонятно. Смирный Булочкин и мухи не обидит, а Шурыга житья ему не дает: то норовит ножку подставить, то опрокинет его стакан с компотом, то вымажет ночью Булочкина сажей, а утром смеется: «Глядите, булка в черный батон превратилась».

И так постоянно. А свяжись-ка с ним! Руки у Витьки длинные, кулаки костлявые. Как даст разок — неделю с «фонарем» проходишь.

Была на днях и такая история. Подозвал Шурыга Булочкина и в присутствии других ребят (Витьку всегда сопровождала целая свита)

сказал:

— На тебе тридцать копеек и чеши в магазин за папиросами. Возьмешь пачку «Беломо-ра» — и мигом назад. Все понял?

В магазин никому из лагеря ходить не разрешалось. Если кто попадался, наказывали. А тут еще — на тебе! — за папиросами.

Булочкин скис: Шурыге перечить боялся, а пойдешь, того и гляди на неприятность нарвешься. К тому же Витька-то и не курил по-настоящему. Ему лишь бы побахвалиться перед ребятами.

— Не продадут мне, — уныло произнес Булочкин.

— Скажешь, отец послал.

— Не поверят.

— А не поверят, так в лоб получишь, — надоело уговаривать Шурыге. — Топай, не оглядывайся.

Булочкин уже понимал, что придется ему идти, все же, цепляясь за «соломинку», проговорил:

— А если вожатые заметят?

— Заметят — еще раз в лоб.

После такого утешения ничего не оставалось, как идти.

Костя, казалось, сделал невыполнимое: и папирос купил и не попался.

— А сдача? — потребовал Шурыга, принимая пачку «Беломора».

Булочкин поспешно извлек из кармана восемь копеек.

— Это все? — прищурившись, спросил Шурыга.

— Все, — простодушно ответил Булочкин, — они двадцать две копейки стоят.

— Это мы знаем. Я тебе сколько дал?

— Тридцать.

— Правильно, — усмехнулся Шурыга. — От тридцати отними двадцать две, сколько получится?

— Восемь.

— Эх ты, математик! — еще шире заулыбался Шурыга. — Получится двадцать восемь. — И серьезно добавил: — Гони сдачу.

— Какую? — возмутился было Булочкин.

— Я тебе сказал, какую. Может, я считать не умею?

Булочкин промолчал. Тогда Шурыга обратился к одному из своих приятелей:

— Тигран, скажи, от тридцати отнять двадцать две, сколько будет?

— Двадцать восемь, — не моргнув глазом, отозвался Тигран.

— Вот видишь! — снова заулыбался Шурыга и развел руками.

Стоявшие вокруг ребята с интересом уставились на своего вожака и Булочкина. Они понимали, что идет представление, что дело не в лишних двадцати копейках. Булочкин тоже понял это.

— Молчишь? — Шурыга ласково потрепал Костю по щеке, и тот ясно вдруг ощутил, что сейчас произойдет нечто для него, Булочкина, неприятное.

Он протянул Шурыге двугривенный.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Шурыга. — Ты и считать научился. Но, может, я ошибся? Может, верно получается восемь, а?

Все засмеялись.

«Еще издеваются», — подумал Булочкин.

— Нет, ты скажи, — не отставал Шурыга. — Сколько будет от тридцати отнять двадцать две?.. Не знаешь?.. Давай по пальцам сосчитаем.

Снова раздался взрыв смеха. Булочкин повернулся и пошел.

— Ты куда? — кричал ему вслед Шурыга. — В кружок юных математиков?

Костя шел, вобрав голову в плечи. Как же злился он на себя, как презирал.

Во время матчей Витька тоже издевался над Булочкиным. Если рядом никого не было, говорил:

— Вали, вали отсюда.

Но как «валить» — идет игра, нужно бороться за мяч, нападать или преследовать. Смешно звучит — преследовать Шурыгу.

Если же рядом был еще кто-то, Шурыга ничего не говорил Булочкину. Он лишь кидал на него короткий выразительный взгляд и делал рывок в его сторону, словно там никого не было. И верно: Булочкин будто не видел ни мяча, ни игрока из команды противника. В предурацком положении оказывался Костя Булочкин.

…Сегодняшний матч первая сборная выигрывала у второй со счетом 2:0. Какое-то время «Стреле-2» везло: то штанга спасала, то мяч уходил мимо ворот. Но вот забили им первый гол, а когда Шурыга вогнал головой еще одну «штуку», вторая сборная, игравшая вяло, и вовсе сникла. Только вратарь «работал», все остальные были как сонные мухи.

В полудреме находился и Костя Булочкин. За всю игру он лишь два-три раза коснулся мяча. «Не везет, — думал Костя. — Скорей бы уж конец». А до конца и в самом деле оставалось немного — второй тайм перевалил за половину.

Булочкин настолько отключился от игры, что не узнал самого Витьку, который вдруг выбежал на него с мячом, Шурыга, конечно, не ожидал, что Булочкин вздумает отнимать у него мяч. Он гнал на Булочкина, как на пустое место.

Случилось непостижимое:

«Пустое место» перехватило у Витьки мяч.

И случилось непостижимое: «пустое место» перехватило у Витьки мяч.

Свист и крики болельщиков как бы разбудили бегущего с мячом Булочкина. Он посмотрел, кому бы отпаснуть, но все игроки из

«Стрелы-2» сгрудились по-прежнему у своих ворот.

Делать было нечего. Булочкин побежал к воротам противника.

И по мере его приближения нарастали свист и крик. А Булочкин бежал, как на тренировке, с «привязанным» к ногам мячом. Кто-то попытался догнать его, отнять мяч, но Булочкин перекинул его с одной ноги на другую и повел дальше.

— Булка, стой, слышишь? — раздался прерывистый голос за спиной у Кости. — Стой, хуже будет.

Это был голос Шурыги. Но Булочкин уже ничего не мог с собой поделать. Он мчался к воротам противника. Видел лишь мяч и вратаря, который нервно топтался в воротах.

Немного не добежав до своей любимой одиннадцатиметровой отметки, Костя ударил. Он даже не слышал гвалта болельщиков, не слышал Жориного свистка и злобной Витькиной угрозы: «Ну, Булка, погоди! Ты у меня получишь». Перед глазами все еще трепыхался мяч в сетке ворот. Его, Булочкина, мяч.

Познав радость первой победы, Костя теперь так и рвался к воротам. Да и вся команда «Стрела-2» словно бы проснулась. У ворот первой сборной то и дело возникала опасность. Неминуемый гол навис над ними.

Влетел он минут за пять до конца матча. И опять не обошлось без Булочкина: с его подачи забили этот гол.

Пошла последняя минута. Команды уже смирились со счетом 2:2. Болельщики стали разбегаться. Жора все посматривал на свой секундомер. И вдруг…

Жора остановил игру. В штрафной сбили Булочкина.

Пенальти? Так и есть. Судья назначил одиннадцатиметровый.

Лexa Малюков — вратарь первой сборной совсем приуныл: к мячу подошел сам пострадавший.

Не доставляли вратарям удовольствия Костины удары. То он бил не как все: левой, то «освоил» правую и теперь бил «с двух ног». Случалось это, правда, на тренировках. Но вот теперь…

— Уходи с ворот, — услышал позади себя Леха.

Обернулся — увидел Шурыгу.

— Ты что?

— Ничего, — зло проговорил Витька. — Что слышал. Уходи.

На вратаря Шурыга не готовился. Ни разу его в воротах не видели и вот — пожалуйста.

Леха спорить не стал: пусть становится, если хочет проглотить «штуку». Он только спросил:

— Ты знаешь, как он бьет?

— Не твоя забота.

— Ну как хочешь. Бери. — Леха протянул Шурыге перчатки.

— Не понадобятся. Отойди.

Как знать, может, и не донесся этот разговор до Кости, зато вместе с прочими игроками, собравшимися на штрафной площадке, хорошо услышал он другие слова:

— Бей, Булка, бей! Не бойся, — крикнул из ворот Шурыга.

Только сейчас Костя Булочкин осознал все случившееся. Что с ним теперь сделает Витька? Он посмотрел на. Шурыгу.

— Бей, не бойся! — улыбался тот, стоя в воротах.

Эта улыбочка… Костя знал, что за ней кроется.

— Чего бояться? — сказал кто-то из второй сборной. — Выходи, не позорься. Пусть лучше Леха станет.

И еще кто-то из игроков «Стрелы-2» заметил:

— Вот выиграем, физрук всю вашу сборную перетрясет.

Выиграем!

«А ведь точно, можем выиграть», — подумал Булочкин. До победы несколько шагов. Один короткий разбег. Нужно ударить, как обычно бил он на тренировках, чтобы мяч, просвистев, вошел в ворота. Куда бить — к левой штанге или к правой?

Он опять взглянул на вратаря.

«Улыбается. Думает, боюсь его. Думает, промажу. А если, верно, промазать? Два — два с первой сборной тоже неплохо. И Шурыга тогда ничего не сделает. «Ладно, — скажет, — живи, Булка. Я добрый». И ухмыльнется. Разве лишь щелчка влепит — так, для порядка».

Судья дал свисток. Костя разбежался.

«Черт с ним! Пусть улыбается. Будь что будет. На! Получай». — Он ненавидел эту улыбочку. Как хотелось бы попасть мячом в это смеющееся лицо. Что толку. Шурыга протянет руки — и мяч отбит. Нужно бить наверняка рядом со штангой.

Он ударил. Мяч прошел мимо ворот.

— Мазила! — услышал Булочкин.

И Жора тоже смотрел на него с укором. «Думают, я струсил. Нарочно не забил», — с ужасом подумал Костя. И сердце его застучало, как бешеное: «Я не трус, не трус…» Шурыга все еще стоял в воротах, улыбался.

— Теперь становись, — сказал он Лехе, — минута осталась. — И Косте: — Не горюй, Булочка, все в порядке.

После игры они встретились возле умывальников. Шурыга подошел к Булочкину, который подставлял разгоряченное лицо под струйку холодной воды, и произнес с ухмылочкой:

— Выносим благодарность за отлично пробитый пенальти. — Он даже протянул руку.

Но рука так и повисла в воздухе.

Булочкин не отошел в сторону, не потупился. Он смотрел прямо на Шурыгу, и в лице его не было ничего жалкого и смешного.

Все это очень не понравилось Витьке. Он кивнул коротко и привычно:

— Ладно, вали отсюда.

Рядом были свободные умывальники. Но Шурыге хотелось лишний раз унизить Булочкина, поставить его на «свое место».

— И побыстрее, мне некогда.

Булочкин стер с носа капельку воды, но не сдвинулся с места.

— Ну! — угрожающе произнес Шурыга. Глаза его зло заблестели, сузились. — Проваливай, слышишь. — Он шагнул вперед.

Сердце у Булочкина, казалось, выпрыгнет наружу. Он понял: или он сейчас уступит и останется прежним — покорным и трусливым, или он должен сделать что-то отчаянно невероятное. Шурыга стоял совсем близко перед ним — упругий, сильный, жестокий.

Костя набрал в себя побольше воздуха, словно собирался нырнуть глубоко в воду, и выдохнул:

— Не боюсь я тебя, понял?

—  Не боюсь я тебя, понял? — выдохнул Костя.

— Что? — изогнул бровь Шурыга. — А это видел? — Он сжал кулак и отвел руку назад, ожидая увидеть страх и смятение на лице Булочкина.

Тут-то и произошло невероятное.

Булочкин ударил первым.

— Ах так!.. Да я тебя… — прошипел Шурыга.

Что-что, а драться он умел. Прямым жестким ударом от двинул Булочкина по скуле. Тот пошатнулся, и Шурыга в этот момент дал ему хорошего «крюка» под глаз.

Подоспевший Жора разнял левого крайнего и вратаря.

Глаз у Булочкина заплыл. Но Костя не чувствовал боли. Удивительная легкость наполняла его. Так случалось, когда он забивал гол. Костя не понимал: почему и откуда у него теперь эта легкость? Не забил он мяча. Промазал.

А было так легко.