Читаем Невеста-самозванка онлайн бесплатно

Когда самодвижущаяся лента «карусели» вынесла навстречу Харриет ее сумку, девушку вдруг охватило безумное желание схватить в охапку свой багаж, броситься к билетным кассам и первым же рейсом улететь обратно в Лондон.

Но мужская рука, потянувшись за багажом, отрезала ей путь к отступлению.

— Роза! — произнес глубокий чувственный голос с сильным итальянским акцентом.

Харриет покорно обернулась — и оказалась лицом к лицу с мужчиной, лицо которого изучила, как свое собственное. Однако фотографии и рисунки, в которые Харриет всматривалась часами, не давали и приблизительного представления о его внешности. Во-первых, Леонардо Фортинари оказался куда выше, чем она ожидала, — настоящий великан. Волосы и глаза темные, как и у нее самой. Во-вторых, на снимке, сделанном несколько лет назад, Лео выглядел обыкновенным парнем, ничем особо не примечательным, — теперь же от него исходила аура силы и зрелой мужественности.

— Лео, какой сюрприз! — проворковала Харриет, скрывая страх за сияющей улыбкой. — А я уже собиралась садиться на поезд. Вот не думала, что меня будут встречать!

И тем более сам Лео Фортинари!

Он небрежно пожал плечами:

— Вообще-то я приехал в Пизу по делам.

Многолюдная толпа обтекала его, как речные волны обтекают утес. Он словно не замечал снующих кругом людей, впившись в Харриет пристальным, испытующим взглядом.

— Ты повзрослела, Роза. И стала настоящей красавицей.

Сердце Харриет отчаянно заколотилось.

— Спасибо, — ответила она. — Как Нонна?

— Счастлива возвращению «блудной внучки». Пойдем. Я отвезу тебя на виллу Кастильоне. Бабушке не терпится тебя увидеть.

Они уже мчались по автостраде, когда Лео Фортинари задал первый серьезный вопрос:

— Надеюсь, ты уже оправилась от горя?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— После гибели твоих родителей, — угрюмо прибавил он.

Харриет закусила губу и ничего не сказала. Лицо его чуть смягчилось:

— Прости, что я не приехал на похороны.

— Спасибо за письмо с соболезнованиями, — сухо ответила она. — Очень милое.

«И такое натянутое, словно ты писал под дулом пистолета», — мысленно добавила Харриет. В числе прочих семейных писем Роза, разумеется, показывала ей и это.

Остаток путешествия прошел в напряженном молчании. Лео был вежлив, но холоден, ясно давая понять, что не собирается прощать блудную кузину. Вот и отлично! Чем меньше этот тип будет приставать к ней с разговорами, тем лучше. Харриет никак не предполагала, что так скоро встретится с ним лицом к лицу, что «великий человек» будет сам встречать ее в аэропорту. Младший братец Данте, может быть, или еще кто-нибудь из семейства Фортинари, но никак не сам Лео!

Однако встреча с ним принесла и некоторое облегчение. Насколько могла судить Харриет, первое из двух сложнейших испытаний пройдено — и пройдено успешно. Осталась только Нонна — синьора Виттория Фортинари. Встреча с прочей «родней», в том числе с Данте и Миреллой — кузеном и кузиной Розы, — состоится не раньше завтрашнего дня.

Если, конечно, Харриет доживет до завтра.

Автомобиль мчался вперед, поглощая километр за километром — все ближе и ближе к решающей встрече. Мимо проносились живописные деревушки, роскошные загородные виллы богачей, церкви с колокольнями, виноградники, серебристая зелень олив и темные персты кипарисов, словно указывающие прямо в жаркое итальянское небо, но Харриет ничего не замечала. Ее занимала лишь одна мысль: как пережить предстоящие три дня?

…Все началось в отеле «Честертон», в день встречи выпускниц престижной частной школы для девочек «Роудейл», а точнее, в тот миг, когда в зал, полный щебечущих дам, знакомой уверенной походкой победительницы вошла Роза Мостин.

Харриет и сама окончила «Роудейл». В десять лет, победив на конкурсе, она выиграла место приходящей ученицы и даже небольшую стипендию. После колледжа, отработав несколько лет в Бирмингеме, Харриет вернулась в родную школу, чтобы преподавать иностранные языки. А несколько дней назад ей позвонила директриса и попросила прийти на встречу выпускниц, дабы в ненавязчивой дружеской беседе убедить тех, у кого подрастают дочери, что «Роудейлу» в деле образования по-прежнему нет равных. Поздоровавшись и поболтав со старыми знакомыми, Харриет потягивала коктейль и размышляла, скоро ли удастся по-тихому отсюда смыться, как вдруг в дверях появилась женщина, которую Харриет никак не ожидала здесь увидеть.

Прошло восемь лет, но Роза Мостин не изменилась. Все та же ослепительная и надменная «королева красоты». И по-прежнему похожа на Харриет, словно сестра-близняшка. Огромные темные глаза вопросительно оглядывают море улыбающихся лиц. Черные шелковистые волны волос свободно лежат на плечах. Костюм Розы, несомненно, создан талантливым дизайнером (и, скорее всего, итальянцем), на поднятой в приветствии руке сверкает золотой браслет. «Само совершенство!» — думала Харриет, глядя, как Роза пробирается сквозь толпу — с одними радостно здоровается, другим (тем, кого не помнит) вежливо кивает — и наконец, осторожно улыбаясь, приближается к ней:

— Привет! Помнишь меня?

— Такое не забывается, — суховато улыбнулась в ответ Харриет, чувствуя, что все взгляды в комнате устремлены на них. — Даже сегодня, когда я пришла, метрдотель принял меня за тебя.

— Мои соболезнования, — усмехнулась Роза. Поколебавшись, спросила: — Ты здесь с кем-нибудь?

Харриет покачала головой:

— Одна.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

— Конечно, нет.

Привычно ослепительно улыбнувшись, Роза бросила взгляд на левую руку Харриет.

— Кольца нет, но в наше время это ничего не значит. Что ж, Харриет, как живешь? Что поделываешь?

Как ни хотела бы Харриет гордо ответить: «Руковожу процветающей корпорацией» — или на худой конец: «Выхожу замуж за миллионера», пришлось сказать правду:

— Преподаю в «Роудейле» французский и итальянский. Точнее, буду преподавать в следующем семестре. А пока перевожу для одной местной фирмы.

Роза кивнула.

— Да, у тебя всегда были способности к языкам. — Она помахала бармену. — Водку с тоником, пожалуйста, и еще порцию моей подруге.

Такое обращение немало удивило Харриет. В былые времена Розу Мостин и Харриет Фостер можно было назвать кем угодно, только не подругами. Кроме внешнего сходства — от которого обеим были одни неприятности, — ничто их не связывало. Харриет — приходящая ученица из бедной семьи — была в «Роудейле» человеком случайным. Кроме того, она хорошо училась, а известно, что умных и старательных соученики не слишком жалуют. Розу же наряды интересовали куда больше оценок, и она не чаяла дождаться, когда же наконец выйдет из пансиона.

— Не ожидала сегодня тебя увидеть, — заметила Харриет, принимая наполненный бокал.

Роза пожала плечами.

— А я не собиралась приходить. Просто в последнюю минуту сорвалось свидание. А я была уже одета, вот и подумала: почему бы и нет? В конце концов, отель «Честертон» принадлежит нашей семье — проверю, хорошо ли здесь обслуживают, а заодно посмотрю, насколько изменились наши одноклассники.

Несколько секунд они молча потягивали коктейли.

— Я слышала о твоих родителях… Прими мои соболезнования, — сказала наконец Харриет.

— Спасибо, — тихо ответила Роза и допила свой бокал одним глотком. — Жаль, я за рулем, а то бы еще выпила. А как твоя семья? Помню твою сестру Китти — такая высокая блондинка, здорово играла в волейбол.

Харриет кивнула.

— Она замужем. Мама по-прежнему живет в Пеннингтоне, а папа умер, когда я училась в колледже.

— Мне очень жаль. Знаю, каково терять родителей. — Роза с любопытством оглядела собеседницу. — Итак, ты все одна? Ни мужа, ни приятеля? С твоей-то внешностью — точнее, с нашей — не может быть, чтобы в твоей жизни не было мужчин!

— Сейчас я одна, — как можно небрежнее ответила Харриет. — А ты?

Темные глаза Розы радостно блеснули.

— Наконец-то встретила человека, которого не интересуют мои деньги! После первого разочарования я поклялась, что никогда больше не позволю себе влюбиться. И вдруг появляется Паскаль — и… бац! Точно в цель! Не ем, не сплю, мечтаю о нем! Смех, да и только!

— А он как к тебе относится?

— Хотела бы я знать! — вздохнула Роза. — Я с ним познакомилась в «Эрмитаже» — он делал репортаж с научной конференции. Несколько дней мы не разлучались, но теперь видимся редко. Он иностранный корреспондент одной французской газеты, вечно в разъездах.

— Поэтому у тебя сегодня сорвалось свидание?

— Ну да. В последний момент его отправили на другой конец света что-то там освещать. Иначе, — откровенно поделилась Роза, — никакая сила не затащила бы меня в толпу женщин, которые только и знают, что визжать от восторга и лезть с поцелуями к человеку, который их даже не помнит! О присутствующих не говорю, — улыбнувшись, добавила она. — Ты-то никогда не визжала от восторга. Всегда такая серьезная и собранная, что я даже и смотреть на тебя опасалась.

— Скажи лучше, мрачная и угрюмая, — поморщилась Харриет. — Родители со мной хлебнули горя. Представляю, какое они испытали облегчение, когда я отбыла в колледж! Получив диплом, я сначала устроилась на работу в Бирмингеме. Но вскоре мама заболела, и мне пришлось вернуться сюда, чем обе мы вполне довольны. — Она взглянула на часы. — Извини, Роза, но я обещала директрисе немного поработать сверхурочно. Побеседовать с молодыми мамашами и убедить всех, что для их дочек нет школы лучше «Роудейла».

Роза скорчила гримасу.

— И в праздник тебе нет покоя! — Поколебавшись, она добавила: — Послушай, не хочешь как-нибудь со мной поужинать?

Такое предложение застало Харриет врасплох… и, пожалуй, заинтересовало.

— Почему бы и нет? — ответила она. Вот так-то все и началось…

Харриет тяжело вздохнула, чем мгновенно привлекла любопытный взгляд Лео Фортинари.

— В чем дело, Роза? Я слишком быстро еду? Ты нервничаешь?

Харриет улыбнулась.

— Нервничаю, но не поэтому. Просто задумалась о том, как меня встретит Нонна, — вполне искренне призналась она.

Если честно, у нее просто душа в пятки уходит. И то, что рядом сидит этот самоуверенный итальянец, тоже не прибавляет храбрости. Но выглядит это вполне естественно. Ведь, если верить Розе, они с Лео расстались отнюдь не друзьями.

— Ты изменилась, Роза, — заметил он, снова устремляя взгляд на дорогу. — Когда-то ты ничего не боялась. Но не беспокойся, Нонна давно тебя простила. Через полчаса мы будем дома.

Всего каких-то полчаса!

…Ужин с Розой, как ни странно, доставил Харриет большое удовольствие. Школьницами они мало интересовались друг другом, но теперь, к обоюдному удивлению, обнаружили между собой немало общего. После того ужина девушки начали встречаться регулярно, а порой, истосковавшись без своего Паскаля, Роза отправлялась к подруге в гости, зная, что у Харриет и ее матери всегда найдет и поддержку, и утешение.

— Удивительно! — заметила Клэр Фостер, когда Роза пришла к ним в первый раз. — В школе я тебя видела всего раз или два — и уже тогда поражалась, как ты похожа на мою дочь, но с годами сходство стало еще заметнее!

— Только Харриет меньше ростом и волосы у нее вьются, — уточнила Роза. Она никогда не забывала подчеркнуть свою неповторимость.

Вскоре после первого визита Роза пригласила мать Харриет с ними в ресторан. Клэр отказалась, сославшись на усталость: весь день она ухаживала за своей матерью, прикованной к постели. Тогда Роза доехала на своей «альфа-ромео» до ближайшего магазина, купила необходимые продукты, и женщины поужинали прямо на кухне, болтая и смеясь, как школьницы.

Скоро все трое очень сблизились. Школьные подруги Харриет повыходили замуж и разъехались кто куда, а друзья по колледжу в основном жили в Лондоне, и Харриет редко их видела. Роза заполнила в ее жизни пустоту, о существовании которой Харриет до сих пор не задумывалась. Оказалось, заботы и тревоги переносятся куда легче, если можешь рассказать о них близкому человеку.

А забот было предостаточно. Здоровье Клэр оставляло желать лучшего, больная бабушка — капризная и требовательная Инид Моррис — не давала житья ни дочери, ни внучке, а старый семейный дом ветшал на глазах и требовал ремонта, на который заработков Харриет явно не хватало.

— Придется маме продать дом, — пожаловалась Харриет подруге как-то вечером в кафе.

— Какая жалость! Особенно теперь, когда она нездорова, — нахмурилась Роза. — Как она?

— Просто в отчаянии. Ведь в этом доме выросли многие поколения Фостеров. Мама его обожает.

— Знаешь, Харриет, — серьезно заговорила Роза, — на самом деле я очень беспокоюсь.

— Из-за Паскаля?

— Это само собой, — вздохнула Роза. — Но сейчас я говорю о тебе и Клэр. Что будет с твоей бабушкой, если вам придется переезжать?

— Поедет с нами. Сейчас мы живем на первом этаже, а она — на втором, с отдельной ванной и кухней. Но что будет, если нам втроем придется тесниться в дешевой квартирке… даже думать боюсь! — Харриет нервно передернула плечами. — Не знаю почему, но бабушка ко мне не слишком-то расположена. Вот Китти — другое дело, она ее любимица. А у меня с ней никогда не было хороших отношений. Честно говоря, бабушка — очень тяжелый человек. И не из-за возраста — она всегда такой была. А теперь, когда бедная женщина прикована к постели и постоянно страдает от боли, характер у нее совсем испортился.

— А дом престарелых?..

— Об этом мама даже слушать не станет.

— Твоя мать — святая! — патетически воскликнула Роза.

— Это точно. Вспомнить хотя бы, что ей со мной пришлось вынести, когда я была подростком!

— Я и сама была не ангел, — самокритично заметила Роза. — А ты чем доставала родителей?

Харриет скорчила гримасу.

— Даже вспоминать противно! Я никому никогда об этом не рассказывала, даже Гаю.

— А кто такой Гай? — немедленно навострила уши Роза.

— Бывший приятель.

— Почему бывший?

— Мы с ним вместе работали в школе в Бирмингеме. Когда я сказала, что должна вернуться домой, чтобы помогать больной матери, он заявил: «Я-то надеялся, что стою у тебя на первом месте!»

— Туда ему и дорога! Жалеешь?

— Поначалу немного скучала, — пожала плечами Харриет. — Но, скорее, просто из-за того, что осталась одна… и все такое.

— А «во всем таком» он был хорош? — озорно улыбнулась Роза.

Харриет расплылась в ответной улыбке:

— Комментариев не будет.

— Значит, плох.

— Да нет, Роза. Скорее уж, мне в этой области чего-то недостает.

— Не бывает холодных женщин, — важно объявила Роза, — бывают неумелые мужчины. Ладно, проехали. Так что же ты собираешься мне рассказать?

— Лет в тринадцать я вбила себе в голову дурацкую фантазию, — призналась Харриет. — Вообразила, что я приемная дочь, что папа и мама мне чужие.