Читаем Невеста с ноутбуком (СИ) онлайн бесплатно

Познакомиться с мамой Рома предложил совершенно неожиданно, и мне бы заподозрить неладное, но разве ждёшь подставы от без пяти минут жениха?

Мы стоим у перехода на светофоре. Напротив через дорогу — кондитерская. И взгляд невольно прилипает к витрине: яркие глазированные торты, сочные фруктовые корзинки, белоснежные пышки безе. Если пирожные хотя бы вполовину вкусны, как красивы… Выглядят настоящими кулинарными шедеврами.

— Котёнок, давай купим и зайдём к маме? Она здесь неподалёку живёт. Знаешь, она давно о тебе спрашивала и будет рада.

— А? Но…

— Пойдём, — Рома озвучивает решение раньше, чем я успеваю отказаться и ловко переключает моё внимание на витрину. — Котёнок, я в сладком не разбираюсь. Как думаешь, какой торт лучше взять?

Я слегка удивляюсь напору, и мы заходим в кондитерскую.

— Ром, а что твоя мама любит? — выбор-то огромный.

Он пожимает плечами, теряется, глаза бегают.

Странно… Как можно не знать таких вещей?

— Ну… Котёнок, давай купим на твой вкус?

— Лучше коробку «Ассорти», — предлагаю я компромисс.

Рома не возражает, указывает продавцу на самый большой набор, просит красиво завернуть, расплачивается.

Я всё пытаюсь понять, что не так. Раньше Рома никогда свою маму не упоминал, зато как-то обмолвился, что снимает квартиру, потому что приехал из другого города.

— Ром, но это неловко: вламываться вот так вот, без предупреждения.

— Всё будет в порядке, — отмахивается он. — Уверен, вы друг другу понравитесь.

Мы выходим из кондитерской, Рома заворачивает за угол и ведёт меня дворами. Многоэтажки отгораживают гул оживлённого проспекта, мы шагаем по пятнам света и тени, бросаемой старыми раскидистыми липами. Мы проходим мимо детской площадки. На лавочке молодая мамочка качает ногой коляску, а взгляд не отрывает от экрана телефона.

Я всё ещё сомневаюсь.

Знакомство с родителями — это важный шаг. Я же не готовилась, не настроилась, и одета недостаточно празднично. Пусть Рома беззаботно уверяет, что мы с его мамой легко поладим, я всё равно не могу не думать, как она ко мне отнесётся. Вдруг я ей не понравлюсь?

Рома ловит меня за руку и указывает на многоэтажку, огороженную высоким забором. Я оторопело останавливаюсь. По-разному бывает, но я не ожидала, что мама Ромы живёт в элитном доме.

Когда мы проходим через калитку, из будки выглядывает кучерявый, похожий на пуделя охранник, но ни о чём не спрашивает, а вот уже в подъезде консьерж нас останавливает.

— О нас должны были предупредить, квартира двести третья, — небрежно отмахивается Рома.

Сверившись со списком, консьерж кивает:

— Да, проходите.

— Твоя мама…?

— Долгая история, — улыбка у Ромы выходит натянутой.

Мне всё меньше хочется знакомиться именно сейчас.

Лифт открывает свой зев, и Рома подталкивает меня вперёд, нажимает пятый этаж. Я нервно сглатываю и прикидываю, как незаметно вытащить платок, чтобы вытереть взмокшие ладони. Плавный ход кабины почти незаметен. Лифт мягко останавливается, створки открываются.

В глаза бросаются вазоны с зеленью и бежевые в тёмную штриховку ковровые дорожки. Богато… И дверь в двести третью квартиру внушительная. На чёрном фоне переливается серебром три фигурные цифры номера.

Рома нажимает на ручку, дверь открывается, будто было незаперто.

То есть нас ждали? Ну да, ждали, раз мы у консьержа записаны. Получается, что Рома всё заранее спланировал. А почему не предупредил? Зачем притворяться, что предложение увидеть маму спонтанное?

Рома галантно забирает у меня ветровку и снова подталкивает меня вперёд:

— Проходи, не надо разуваться.

Щёлкает замок, а затем Рома захлопывает внутреннюю дверь, тоже запирает.

Нехорошее предчувствие бьёт по нервам, а в памяти всплывают рассказы журналистов о трагедиях, начавшихся с точно такой же, как у меня, доверчивости.

Я отступаю от Ромы в коридор.

Он смотрит на меня, кривится с брезгливой насмешкой. Сердце проваливается в пятки, я рефлекторно стискиваю ручку сумки на плече.

За спиной раздаются шаги. Я рывком оборачиваюсь. На миг у меня перехватывает дыхание, я чувствую, как глаза вылезают из орбит. Откуда здесь он?! В начале коридора, лучась самодовольством, стоит Макс. Золотой мальчик и редкостный урод, которому я месяц назад отказала. Да, месяц назад я ему отказала, а три недели назад со мной познакомился Рома…

Чёрт, какая же я дура слепая…

Я снова оборачиваюсь.

Рома блокирует собой проход. С виду поза обманчиво расслабленная, он стоит привалившись к стене, руки скрещены на груди. Ухмылка отвратительная. Меня передёргивает от омерзения.

За спиной Макса появляются его дружки, и вот это совсем худо.

Мне дают в полной мере оценить ловушку.

Макс громко причмокивает губами, и его голос разрезает тишину:

— Удивлена, что это я, Недотрога? Кажется, ты не рада? А я рад. Очень-очень рад. Я столько ждал, и сегодня мы познакомимся поближе, — он делает недвусмысленный жест: соединяет указательный и большой пальцы в кольцо, а выпрямленными пальцами другой руки ритмично двигает.

Я всё же смотрю на Рому. Надеяться, что у него внезапно проснётся совесть глупо, но не получается задавить порыв искать защиты у того, кому ещё пять минут назад я всецело доверяла.

От прежнего Ромы не осталось даже тени. Он обливает меня молчаливым презрением, а затем открывает рот. Лучше бы не открывал.

— Котёнок, зачем выпендривалась? Дала бы Максу, и ничего бы сейчас не было. И мне бы не пришлось с тобой столько возиться. Знаешь, когда они с тобой закончат, я отдельно тебя накажу.

— Я буду кричать!

Старалась говорить спокойно, но к концу фразы голос срывается.

Есть шанс, что соседи вызовут полицию?

Моя угроза вызывает лишь смех.

А отсмеявшись, Макс довольно ухмыляется:

— Конечно, будешь, Недотрога. А когда пойдёшь по кругу, и вовсе будешь орать от удовольствия. Не стесняйся, здесь новый ремонт, звукоизоляция на высшем уровне специально для таких случаев. Как тебе моя предусмотрительность?

Я тянусь к мобильнику. Вырваться я вряд ли смогу, а вот сделать экстренный вызов…

— Не это ищешь? — окликает Рома, подхватывает мою ветровку, небрежно отброшенную на «рога» вешалки, и вытаскивает из кармана мой телефон.

На глаза наворачиваются слёзы.

— Недотрога, убедила. Если ты сама подойдёшь и хорошо попросишь, я, может быть, буду не слишком груб. Ну?

Предложение Макса действует на меня как доза убойного успокоительного. Страх и отвращение не исчезают, но отходят куда-то вглубь сознания, они больше не мешают мне думать, искать вариант спасения.

Я зажата в коридоре. Ни с Максом и его кодлой, ни с Ромой, мне не справиться, тем более мало добежать до двери, её ещё нужно отпереть. Если каким-то чудом оттолкну Рому, Макс успеет меня догнать.

Выхода нет.

Я бросаюсь в единственное доступное мне помещение — в ванную. Я успеваю щёлкнуть задвижкой, до того, как дверь дёрнули с той стороны. Дверь сотрясается под ударом, меня накрывает запоздалой волной ужаса. Я сама себя загнала в тупик. Умнее было бы пробиваться в комнату. Да хоть бы выбросить стул в окно, начать кричать.

— Выходи по-хорошему, хуже будет, — раздаётся полный ярости голос Макса.

Как же, я снова посмела отказать.

— Выходи, — поддакивают его дружки, и дверь вздрагивает.

Нет-нет-нет.

Сумка всё ещё на плече. Я выхватываю ноутбук. Без интернета он бесполезен, но вдруг удастся подключиться к вайфаю? Если повезёт, поймается сигнал городской сети. Я сегодня ею уже пользовалась, так что по идее должна автоматом подключиться, без смс с паролем.

Мне безумно везёт, вайфай ловится.

Я понятия не имею как вызвать полицию не по телефону. В голову приходит лишь дикий вариант написать хоть кому-то и попросить набрать полицию вместо меня, а затем поднести мобильник к динамику компьютера, чтобы я могла поговорить. Бред…

Дверь безостановочно сотрясается, задвижка вот-вот слетит, а мне даже заклинить дверь нечем.

Экран ноутбука полностью перекрывает надпись:

«Приложение Система 2.02 установлено. Запустить Перерождение?»

Что?! Пропади к чёрту! Я рефлекторно тянусь в правый верхний угол, но крестика не обнаруживаю. Чёрт!

Дверь ходит ходуном. Они там что, таран принесли?!

Ближе к правому верхнему углу «да», и я нажимаю. Ну же!

Помеха с экрана исчезает, но сделать я ничего не успеваю. Задвижка не выдерживает очередного удара, дверь распахивается.

— Попалась? Что это ты тут делаешь?

Я успеваю заметить тянущуюся ко мне волосатую руку, сознание меркнет.

Когда я открываю глаза, я обнаруживаю, что я больше не в ванной, перед носом бордовая ткань, напоминающая плюш. Пыльный плюш. Но главное, я одна и неприятных ощущений в теле нет, то есть меня не тронули. Пока…

— Леди, вы проснулись? Мы подъезжаем ко дворцу.

Голос раздаётся над самым ухом, я вздрагиваю от неожиданности и испуганно оборачиваюсь. Напротив сидит ряженая, смотрит на меня с искренним недоумением. Больше, к счастью, никого, и это обнадёживает.

Я оглядываюсь чуть спокойнее. Я внутри покачивающейся, время от времени поскрипывающей коробки, обитой тем самым бордовым плюшем, к которому я прижималась. Ряженая сказала «подъезжаем». Карета? Очень похоже. Почему я леди? И вообще…

— Где они? — хрипло спрашиваю я.

Меня сюда Макс притащил? Как-то не верится.

— Леди, о ком вы? Вам приснилось что-то плохое? Лорд, леди и молодой лорд в экипаже впереди.

Ничего не поняла, кроме того, что прямо сейчас я в относительной безопасности, а значит, надо как можно скорее разбираться..

Я протягиваю руку и приоткрываю штору, но смотрю не в окно, а на свою кисть. Сжать пальцы, разжать. Рука, определённо, моя, потому что я ею управляю, но в то же время не моя. У меня были самые обычные пальцы: не толстые, не тонкие, не короткие, но и не длинные. Кисть полностью изменилась — вытянулась, приобрела изящество руки потомственной пианистки. Изменилась форма ногтей, а между указательным и средним пальцем появилась каплевидная родинка.

В окно я смотрю, уже догадываясь, что увижу.

Перерождение, говорите?

Кто бы мог подумать, что это не злая шутка.

Карета кренится на повороте. Благодаря изгибу подъездной дороги, я могу рассмотреть, что дорога запружена каретами. Впереди переливается огнями обещанный дворец. Я задёргиваю штору.

— Леди? — беспокойно спрашивает меня…

Кто она, кстати?

— Я в порядке.

Система, не знаю, что ты такое, но спасибо тебе, что ты есть.

Я откидываюсь назад и прикрываю глаза — поверить не могу, что я спасена, что можно просто сидеть, слушать скрипы, не бояться тянущейся ко мне волосатой руки.

Да…

Тот факт, что я попала в другой мир, а ничем иным случившееся быть не может, я принимаю неожиданно легко. Отчасти, из-за того, что я была готова бежать куда угодно, лишь бы спастись, отчасти… испугаться по-настоящему не получается. Эмоции притупились, зато в голове кристальная ясность. Я открываю глаза, бросаю осторожный взгляд на женщину. Никакая она не ряженая. Хотя для меня её наряд смотрится как одежда из прошлой эпохи, для неё её платье обыденное, современное.

Что будет, если я честно огорошу женщину сообщением, что в тело её подопечной вселилась чужая душа? Наверняка расстроится, и это мягко сказано. Признание прямой путь либо в тюрьму, либо в лечебницу для умалишённых.

Куда исчезла та, кто занимала это тело до меня? Хм… Меня Система спасла, и я не хочу верить, что она навредила другой девушке. В любом случае, это не то, с чем я могу сейчас разобраться.

Лучше подумать о чём-то более практичном. Например, как себя не выдать.

Карета, последнюю сотню метров двигавшаяся рывками, останавливается окончательно. Дверца распахивается. Молодой парнишка в ливрее подставляет скамеечку и молниеносно отскакивает. Мне протягивает руку молодой щёголь с холёной розовощёкой физиономией и зализанными назад пшенично-льняными волосами. Упомянутый женщиной молодой лорд?

Откуда-то я знаю, как правильно опереться — не касаться открытой кожи, а обхватить за руку чуть выше запястья, за плотную ткань рукава фрака. Второй рукой подхватываю пышную вызывающе сочно-розовую юбку, чуть приподнимаю, чтобы не показать щиколоток, спускаюсь. Обернуться я не успеваю, щёголь тянет меня вперёд, но слышу, как почти сразу раздаётся цокот копыт, моя карета освобождает место для следующей.

А впереди стоит пара. Мужчина в чёрном фраке и дама в тёмно-зелёном платье, расшитом золотыми узорами от лифа до подола. Видимо, лорд и леди, родители щёголя: у дамы точно такие же пшенично-льняные волосы, а у мужчины нос с горбинкой, доставшейся и сыну.

Дама окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы:

— Шелли, вы помните мои наставления?

Нет, конечно, я их слышать не слышала.

Шелли…Совсем недавно это имя мне где-то попадалось. Забавное совпадение.

— Помню, — тихо отвечаю я, опускаю голову и старательно изображаю смущение.

Дама удовлетворённо кивает, опирается на локоть старшего лорда, и они вдвоём начинают восхождение по широкой лестнице. Щёголь ведёт меня следом. Хм, если он сын этой пары, то кто я? Дочь? Но тогда почему меня отсадили в отдельную карету?

У распахнутых дверей нас встречает лакей, и старший лорд небрежно отдаёт два конверта. Пригласительные? Как плохо, что не звучат имена. Зато я убеждаюсь, что я всё-таки не дочь пары и не жена щёголя.

Не исключено, что невеста, но этот вариант тоже кажется сомнительным. Может быть, я под их опекой?

Узнать ничего не получается, лакей внимает из конвертов карточки и тотчас пропускает нас в мраморный вестибюль, размером едва ли не с половину футбольного поля. Лорд и леди неспешно идут вперёд по ковровой дорожке, на нас со щёголем не оглядываются. Я тоже стараюсь не вертеть головой, хотя и любопытно. Бело-розовый мрамор с позолотой создаёт ощущение, что мы попали в полое, подсвеченное солнцем облако.

Впереди парадная лестница, в вестибюле мы не задерживаемся, поднимаемся в не менее роскошный зал на втором этаже.

Меня охватывает беспокойство, но быстро тает, и хотя я понимаю, что реагирую подозрительно безэмоционально, сосредоточиться на перерождении не получается, тем более я обнаруживаю совершенно неожиданную проблему — туфли натирают.

Задаваться вопросом, чем думала Шелли, когда отправилась во дворец в неудобной обуви, бессмысленно.

Лорд и леди отходят к одной из колонн, останавливаются, мы с щёголем замираем подле них, начинается муторное ожидание. К счастью, от меня ничего не требуется. Время от времени, чинно вышагивая, к лорду и леди подходят другие семьи аристократов, но беседуют лишь старшие представители, на меня никто не обращает внимания, лишь изредка бросают взгляды. Чаще равнодушные, реже брезгливо-осуждающие, а иногда откровенно-липкие. Если бы не странное, сковывающее спокойствие, я бы вряд ли смогла притворяться слепой статуей.

По ощущением проходит больше часа, но в моих туфлях и минута вечностью покажется.

Гвардейцы распахивают двустворчатые двери, и следующий зал размерами превосходит вестибюль раза в два. Далеко впереди на возвышении установлен пустой трон.

Куда же меня угораздило попасть-то…

— Ах…, — срывается у меня дыхание, когда до меня доходит, что вот-вот я увижу самого настоящего короля.

— Шелли, — предупреждающе-грозно осаживает меня леди.