Читаем Невеста посреди ночи (ЛП) онлайн бесплатно

И вот мы снова здесь, рассказываем историю о невесте в надежде, что наши слова станут заклинанием и сотворят волшебство.

На этот раз пришла очередь той, что явится в полночь.

Эпоха нам неизвестна, но близился к завершению опасный турнир. Дело было в мире без названия, далеко на севере от моря Иллвинд. И история началась, как многие другие, задолго до рождения нашего героя и героини. До того как изобрели чернила и пергамент, долото и камень. О той эпохе до нас дошли не более чем легенды, одна из которых о двух братьях, любивших друг друга, но своими сражениями расколовших мир.

Однако не они герои нашей истории. И не злодеи. Лишь предостережение и урок. Ибо все мы знаем, какой сильной магией является любовь.

Вот только порой ее недостаточно.

1. Стракс Последний

Лесная дорога

День, когда сердце Стракса вырвали из груди, начался как любой другой — с пробуждения от снов о Маре. Рука его лежала на мече, и член по обыкновению был тверже стали. Каждую ночь грезы оживляли все то, что Стракс скрывал в часы бодрствования — его тело жаждало прикосновений Мары так же страстно, как сердце требовало защитить ее.

Но он не мог помочь ей в поисках сокрытой перчатки Хидес. Не мог поступиться священным долгом. И теперь, потеряв брата в волнах моря Иллвинд, Стракс был единственным, кто пошел бы до конца.

Поэтому, проснувшись в мехах, он не встал и не преодолел небольшое расстояние до лагеря по соседству. Стракс лишь перекусил палочкой сушеной оленины, наблюдая, как Мара ерзала в своей постели. Сначала она высунула из мехов голову, и под золотистыми рассветными лучами рыжеватые блики в ее темных волосах напомнили искры в дыму. Затем Стракс увидел ее плечи, покрытые лишь тяжелой тканой туникой. Еще мгновение Мара просто сидела в тишине, на утреннем холоде обхватив себя руками и накрыв ноги одеялами, сбившимся у талии.

Осенью и зимой она выпрыгивала из мехов полностью одетой и тут же вскакивала в седло. Но чем пышнее цвела весна, тем дольше Мара лежала утрами в постели.

Хотел бы Стракс увидеть в ее промедлении приглашение, присоединиться к ней и по-настоящему согреть. К сожалению, он мог рассчитывать лишь на одно приглашение — схлопотать мечом по темечку. Мара редко смотрела на Стракса, а если и смотрела, то без намека на желание. Он видел в ее взгляде лишь гнев и негодование.

Однако Стракс предпочитал их тому, что, по его мнению, удерживало ее утрами в постели. Последние недели он замечал, как на плечи Мары ложился невидимый груз. Возможно, отчаяние. Или безнадежность.

Откуда бы ни взялось это бремя, оно, бесспорно, было важно. Шесть месяцев назад Мара стала участницей королевского турнира Аремонда и поклялась привезти древнюю перчатку Хидес из горного святилища богини. В соревновании участвовало более трех десятков мужчин — умелые воины, сразу же обогнавшие Мару. Через неделю она отставала ни них на день. Месяц спустя ускорилась, но они уже оставили ее далеко позади.

Даже плетясь в хвосте, она не сдавалась. Стракс видел, с какой решимостью Мара изо дня в день отправлялась в дорогу и стремилась вперед, пока к ночи не валилась с ног от усталости. Видел, как она боролась, преодолевая каждое препятствие на своем пути. Стракс не сомневался, что Мара могла достичь Святилища Хидес.

Вот только добралась бы она туда последней. Вдалеке на северо-востоке виднелись Утесы-черепа. До них оставалась неделя езды, и почти сразу за ними ждало Святилище.

Если перчатка не пропала, и ее стражи пали, тогда она, вероятно, досталась одному из соперников. Вскоре победитель встретился бы как Страксу, так и Маре. В Аремонд вела одна дорога, и победитель поехал бы по ней к дворцу за своей наградой. Их пути неизбежно пересеклись бы.

Значит, каждый день мог принести Маре поражение. Очевидно, попытки победить в заведомо проигранном соревновании отнимали слишком много сил, чтобы легко вставать по утрам.

Не поклянись Стракс противостоять новому владельцу перчатки, поддержал бы Мару. Понес бы ее.

Но он не мог.

— Женщина, с твоей скоростью улитка найдет перчатку раньше тебя! — вместо этого прокричал Стракс.

Мара напряглась, конечно же, гадая, как отреагировать. Ускорившись, она бы выдала уязвленность. Но если бы замедлилась, доказала бы его правоту.

Как всегда, Мара не сделала ни того, ни другого. Не удостоив Стракса взглядом, она спокойно поднялась на ноги.

— По крайней мере, я не слизняк, волочащийся на последнем месте, воин! — ответила Мара.

— Сегодня я тебя обгоню! — искренне пообещал он. — И тогда на последнем месте будешь уже ты!

Перепалки вызывали у него улыбку. Приподнявшись на локте, Стракс наблюдал, как она натягивала мягкие леггинсы и ботинки. Мара по-прежнему не спешила и делала вид, будто его комментарии не подгоняли ее. Но также она не тратила времени впустую.

Мара быстро собралась и свернула лагерь. Гораздо быстрее, чем в начале турнира. Теперь у нее практически не было вещей — кардинальное отличие от женщины, встреченной Страксом шесть месяцев назад на большой арене Аремонда, где началась гонка. Они с братом стояли среди трех десятков воинов, когда к ним присоединилась дворянка на прекрасном глацианском жеребце, ведшая рядом нагруженную баулами лошадь. В черных волосах красавицы сверкала диадема, и ее мягкое тело покрывали шелка, расшитые золотыми нитями.

Она была прекрасней все виденных Страксом женщин. Сначала он принял Мару за приз и даже захотел победить, чтобы выиграть ее. Но затем распознал в ней соперницу.

Стракс не думал, что Мара продержится хотя бы неделю. О чем и сообщил ей.

Она доказала ошибочность его суждений. Следующим утром Мара больше времени потратила на сборы, чем на дорогу, после чего отдала лишние вещи случайному селянину у обочины. Она обменяла породистого жеребца на крепкую кобылку, куда лучше справлявшуюся с изнурительным путешествием. Мара оставляла позади все, что ее замедляло. И в итоге оказалась здесь. Уже не мягкая, сменившая шелка на кожаные одеяния и меха.

Даже тогда Мара оставалась самой красивой женщиной в мире. Стракс не упускал ни единой возможности полюбоваться ею.

Не прошло и нескольких минут, как Мара взобралась в седло и поспешила прочь. Стракс остался лежать на мехах. Днем он планировал изобразить упорные попытки ее обогнать. Последнее место полностью его устраивало. Стракс прибыл сюда не за победой.

Следовательно, мог позволить себе поваляться в постели, наглаживая толстый член и воображая полные губы Мары, изогнутые в улыбке. Стракс помнил, как она улыбалась, хоть и не ему. Первые недели гонки Мара улыбалась его близнецу. Стракс не ревновал, ведь Арук располагал к себе людей. Он обладал чертами, которых недоставало Страксу — чувством юмора, смешливостью, умением моментально подружиться с любым незнакомцем.

Теперь, в отличие от Стракса, Арук не был последним. Он просто пропал.

У Стракса перехватило горло, и в его груди расцвели темные страдания. Поэтому он решительно вернулся к фантазиям о губах Мары и о ней, прижавшейся к нему.

Стракс помнил, каково это. Когда они плыли к северному побережью моря Иллвинд, шторм чуть не перевернул их торговое судно. Волна вырвала Арука из рук Стракса и унесла в бушующие воды. После Стракс обвязал талию Мары веревкой, второй конец которой закрепил на себе. Он ухватился за мачту, и пока волны захлестывали палубу, Мара не отпускала его от заката до рассвета.

К утру шторм стих. Пускай они были истощенными, мокрыми и замерзшими, Стракс нашел успокоение в том, как она поглаживала его по щеке. Уловив в голосе Мары теплоту и печаль, он представлял сочувствие в ее глазах, но упорно настаивал, что Арук выжил, поэтому горевать не о чем.

И уж тем более Стракс не горевал, когда после некоторых его заявлений тепло во взгляде Мары сменилось гневным пламенем. Он всего-то сказал, что без него ее бы смыло за борт. И что турнир слишком опасен для женщины, не обученной воинскому мастерству. Стракс посоветовал ей сдаться и вернуться домой. Заверил, что ей не победить.

Вскоре Страксу снова выпадал шанс насладиться мягкостью и близостью Мары. Во время их шестидневного похода через Норидж грянул сильный мороз, вполне способный убить во сне. Он вынудил Мару со Страксом разделить одеяла, тепло и огонь. Шесть ночей Стракс почти не спал, крепко прижимая ее к себе, в то время как его член и сердце ныли, моля о большем.

С тех пор не проходило и дня, чтобы Стракс не воображал то самое большее. Как вместо того чтобы напряженно лежать, прижимаясь спиной к его груди, Мара повернулась бы к нему лицом. Как обхватила бы ладонями его щеки и притянула к себе для поцелуя. Как он испробовал бы жар ее губ и сладость влагалища, прежде чем глубоко в нее войти. Как она выкрикивала бы его имя на каждом мощном толчке, пока не задрожала бы, стискивая свои сочные ножны и позволяя разрядиться в них. Как семя хлынуло бы в ее пульсирующую глубину вместо руки.

И Стракс вообразил, что потом не почувствовал бы зияющую пустоту в душе. Он обнимал бы Мару и говорил все, что хотел ей сказать, даже если слова шли вразрез с зовом долга.

Всего лишь мечты.

Стракс поднялся с мехов, смыл с руки семя и проверил капканы, установленные накануне вечером. Всего два кролика, но даже они стали бы сытным ужином для него и Мары, если ее ловушки пустовали. Стракс бросил бы еду ей в котелок, отпустив комментарий о ее отвратительных охотничьих навыках. Сердито посмотрев на него, она ни за что не отказалась бы от мяса. Мара была гордой и упрямой, но не глупой.

Помогая ей, Стракс был дураком. Но поскольку ужин был неплохим предлогом заглянуть в ее лагерь, где она могла бы пригласить его разделить трапезу или постель, он продолжал быть дураком.

Сегодня утром еще и медлительным. Несмотря на обещание догнать Мару, Стракс позволил коню неспешно шагать по горной тропе. Согласно картам, выданным всем участникам турнира, впереди был перекресток, отмеченный двумя обелисками. Солнце достигло зенита, когда Стракс наконец-то выехал из леса и увидел впереди курган с двумя монолитами.

Проторенная лесная дорожка вела на восток до Винтермера и Серебряного побережья. Чтобы достичь Святилища, нужно было ехать на север по ухабистой и узкой стежке, похожей на охотничью тропу.

Туда Стракс и направил коня, но затем натянул поводья и остановился. Волосы у него на затылке встали дыбом.

Здесь витала сильнейшая магия. Грязное волшебство напоминало присутствие брызжущего ядом паука. Стракс чувствовал его, но руны на коже делали его неуязвимым для чар.

У Мары такой защиты не было.

Стракса затошнило, как тогда на судне, грозившемся в любую секунду перевернуться и утянуть за собой на дно. Почти сразу же он нашел источник магии — руны, высеченные на камне и слабо мерцавшие. Для каждого путника заклинание порождало персональную иллюзию. Например, детский плач. Или крики родных.

Быстро стерев руны, Стракс поискал следы Мары. Она поехала не на север. По тропе не прошло ни одной лошади.

Он бросился к восточной дороге. Там были отпечатки подошв…и не только Мариных. Ей устроили засаду трое мужчин. Она боролась — в зарослях травы Стракс нашел ее окровавленный меч — но проиграла и была уведена на восток.

На нее напали. Похитили.

И Стракса не было рядом, чтобы помочь.

Клятва на крови требовала, чтобы он ничего не предпринимал. Однако Стракс без малейших раздумий запрыгнул в седло и поскакал на восток.

Он уже потерял брата. И не собирался терять еще и Мару. 

***

Стракс не сходил с тропы до самого Винтермера, но на оживленных улицах потерял след. К счастью, в любом городе были глаза, не пропускавшие ни единого происшествия. Усложняло задачу то, что люди не всегда с готовностью открывали рты.

Стракс уже бывал в королевствах вроде Винтермера. В поселениях, жители которых смотрели на варваров настороженно и испуганно. Не только из-за мускулов или мечей, но и потому, что здесь из людей вытравливали и выбивали смелость. Таким был и Аремонд, родной город Мары, где начался турнир. Несмотря на то, что монеты развязывали языки эффективнее угроз, Стракс в случае необходимости был готов воспользоваться обоими методами.

К счастью, ему не пришлось. К концу дня он разузнал об аукционном доме, куда, по слухам, увезли чужестранную дворянку. Последней золотой монетой Стракс подкупил капитана охраны аукционного дома, якобы желая рассмотреть товары, прежде чем делать ставки. Переговоры прошли гладко, значит, капитан привык к взяткам подобного рода. И впрямь, едва они зашли в зал, как он с хитрой улыбкой предложил Страксу за еще одну монету сделать с пленниками нечто большее, чем просто рассмотреть их.

Вопреки обжигающей ярости Стракс не доставал меч. С громыхавшим сердцем он шел вдоль решеток, пока не поравнялся с последней. Там на него нахлынуло облегчение. Мара. Свернувшаяся в клубочек у дальней стены и укрытая лишь своими длинными волосами. Даже со спины Стракс моментально узнал ее. От сильнейших эмоций у него перехватило горло. Он кивком сообщил капитану, что нашел женщину, которую хотел изучить поближе.

— Открывай глаза и поднимайся, девка! — за приказом капитана последовал лязг медной дубинки по металлическим прутьям. — Покупатель пришел полюбоваться тобой.

— Тогда он может полюбоваться моей задницей, потому что я не намерена позировать двуногой свинье, — ответила Мара мелодичным голосом с акцентом, характерным для областей к югу от Иллвинда, и не соизволила пошевелиться.

— Она считает себя выше послушания, поэтому у нее на шее воротник Тадуса, — заявил капитан, прежде чем повысить голос. — Девка! Вставай, иначе я выплесну на тебя ведро мочи.

Вряд ли у него был шанс запугать женщину вроде Мары. За месяцы Великого турнира она справлялась и не с такими испытаниями. Мара ныряла в озеро гнилостной слизи троллей. Перебиралась через разлагавшийся труп дракона. Проглотила личинку огненного червя. За все это время она вынесла унижений больше, чем способно вместить ведро.

Но Мара терпела. Боролась. Побеждала. Даже сейчас она наверняка планировала побег.

Стракс не сомневался, что Мара преуспеет. Но был готов ускорить процесс.

— Значит, она любит поваляться в постели? — тихо спросил Стракс. Заслышав его голос, она напряглась.

— Лучше бы ей любить, — рассмеялся капитан. — После аукциона она частенько будет лежать на спине.

«Нет», — но Стракс промолчал, потому что Мара встала, красотой обнаженного тела лишив его как дара речи, так и способности мыслить. Начиная с маленьких пальцев ног и стройных натренированных бедер. Включая шелковистые завитки, скрывавшие промежность, и просившиеся в ладони груди. Заканчивая полными, неулыбчивыми губами и темными глазами…больше не блестевшими ни гневом, ни неверием.

Не блестевшими вообще. Мара смотрела на Стракса пустыми омутами безнадежности, словно окончательно сдалась.