<p>Александр Пелевин</p><p>Нескончаемый белый свет</p>© Пелевин А.С., текст, 2024
© Оформление ООО «Издательство АСТ», 2024
* * *<p>Предисловие</p>В сборнике «Нескончаемый белый свет» я принципиально решил не выпускать смешные и матерные стихи. Тут все по-серьезному. Это стихи с 2008 по 2024 год – от жуткой мистики через лирические драмы к специальной военной операции. Это стихи, которые вошли в сборники «Красное, черное, белое и нечто совершенно иное» (2021), «Как мертвый Лимонов» (2022) и «Под музыку Вагнера» (2023), а также совершенно новые и не вошедшие ни в одну из книг.
Получилась своеобразная поэтическая биография. То есть, если хотите узнать, кто я вообще такой, – эти стихи обо всем расскажут лучше, чем любые статьи и интервью. Признаюсь, собирать старые тексты и кататься по волнам памяти было интересно. Тут много личного, много мрачного, много очень мрачного.
Фраза «нескончаемый белый свет» неоднократно звучит в моих стихах, а сам образ – еще чаще. Поэтому выбор названия был очевиден. К тому же, это немного похоже на названия альбомов группы «Гражданская Оборона», которая вдохновляла и согревала меня абсолютно всегда.
Я решил не делить стихи на периоды несмотря на то, что с весны 2022 года мои тексты по большей части посвящены специальной военной операции на территории бывшей Украины. Поддерживать свою страну и свою армию – нормально и совершенно естественно для гражданина страны.
К чему всех и призываю.
Приятного чтения, дорогие товарищи!
<p>Метаморфозы</p>Пустой трамвайчик завершил девятый круг,Пустой трамвайчик познаёт свой личный ад.Сегодня ночью разноцветный ПетербургВдруг превратится в черно-белый Ленинград.И побегут по рельсам черные котыЛиловых бабочек на улице ловить.И мы научимся не падать с высоты,И мы научимся как следует любить.И я увижу на твоем лице испуг,И ты рассердишься – но я не виноват,Что исчезает твой осенний ПетербургИ превращается в блокадный Ленинград.Когда мы заново научимся ходить,Когда мы заново научимся дышать,Трамвай не сможет нас на рельсах задавить,А мы не сможем от трамвая убежать.Когда послышится трамвайный перестук,Мы, словно бесы, совершим с тобой обряд,И этой ночью безнадежный ПетербургВдруг превратится в бесконечный Ленинград.Холодный дождик нарисует на окнеСедого мальчика и красного коня.Мы с ними встретимся когда-нибудь во сне,А им приснится, будто встретили меня.И вот теперь мы начинаем первый круг.Произнеси веселый тост и выпей яд!Сегодня ночью черно-белый ПетербургВдруг превратится в разноцветный Ленинград.Сентябрь 2008 г.<p>Когда проснулся Ленин</p>Когда проснулся Ленин, все исчезло.Сначала отключился интернет,Затем умолк на кухне телевизор,Заткнувшись разноцветной паутиной.В соседнем доме выключился свет.Прошла минута – и исчез мой кот,Свернувшийся клубочком на диване.Исчез диван, за ним исчезло кресло,И стрелки на часах остановилисьНа цифрах 19:23.Все стало тихо – тише, чем во сне.Открыв окно, я не увидел неба,И небо не увидело меня.Когда проснулся Ленин, мы заснулиИ больше никогда не просыпались.И было так: когда проснулся Ленин,Исчезли улицы, машины и дома.Исчезло солнце – стала темнота.Исчезла темнота, осталась ночь.Исчезло все. Остались только мы.А мы – не люди. Мы – лишь силуэтыНа серой облупившейся стене,Которая вот-вот сейчас исчезнет.Возьми же мою руку. Мы пойдем,Пойдем туда, где Ленин еще спит.Пойдем туда,где Ленинне проснулся!И было так: мы шли по ЛенинградуПо снегу, под которым нет земли,Проваливаясь в черную Неву,Где нет воды – лишь едкая прохлада.Куда нас только черти завели!И было так! Когда проснулся Ленин,Когда он окончательно проснулся,Мы поняли: пора ложиться спать.Легли на снег – уже на петроградский, —Обнялись и увидели —нас нет.И было так: когда проснулся Ленин,Исчезли дни, часы, недели, годы,Исчезла память и исчезла смерть.Исчезло 19:23.Затем исчезли даже наши тени.<p>«И было холодно: не топят кабинет…»</p>И было холодно: не топят кабинет.И затекла рука, и режет лампаСощуренные сонные глаза.Такой неясный непривычный свет.Такие мутные расплывчатые мысли.«Дурацкий сон… Проспал всего лишь час,Но надо приниматься за работу».Протер глаза, прищурился и встал.И было двадцать третье октябряПоследнего – семнадцатого – года.Январь 2009 г.<p>Девятый сон</p>Мы поедем с тобой на машине с двумя рулямиВдоль железной дороги, облепленной фонарями.Фонарями, как мухами, пальцами и цветами,Вдоль дороги, прокуренной старыми морякамиМы поедем с тобой на машине с двумя рулями.Мы поедем с тобой через горы, леса и пашни,Через диких людей, сквозь толпу вавилонской башни,Через диких зверей, о которых слагали басни,Мы проедем с тобой через место стрелецкой казни.Мы поедем с тобой на машине с двумя рулямиЧерез горы, леса, водопады, огни и страхи.Будем пыль высекать из камней и носить папахи.Будем заживо прятать в ладонях слепые бельма,Чтобы их не сожгли стробоскопы святого Эльма.Мы поедем домой на машине с двумя рулями,И никто никогда не узнает, что будет с нами.И тяжелый рогатый поезд по рельсам скачет,Громыхает копытами, стонет, рычит и плачет.Он совсем еще мал, он боится – утонет мячик.Он бежит нам навстречу, не зная, что это значит.Он бежит нам навстречу и знает – имеет право.Мы поедем домой на машине с двумя рулямиИ никто никогда не узнает, что будет с нами.На железной дороге тебе улыбнусь лукавоИ затем поверну налево, а ты – направо.Чтобы нас не сожгли стробоскопы святого Эльма,Чтобы нас не увидели наши слепые бельма.Июль 2009 г.<p>Возможно, об этом писал Лавкрафт</p>Возможно, об этом писал Лавкрафт, когда ему снились рыбьиГлаза, по которым он мог учить язык добиблейских библий.Возможно, об этом ему тогда шептали они, ощерясьОгромными ртами, – и он писал, пока не сводило челюсть,Возможно, об этом. О том, что здесь опять наступает осеньПо правилам тех, кто извечно был не жителем и не гостем.О том, что пора, и пора давно увидеть свою природу,И каждую осень мой город вновь уходит со мной под воду.Дождливые щупальца ищут нас, в песок закопавших лето, —Поймать, наказать и залить глаза прозрачно-зеленым светом,И нас заливает, и нас несет, у нас вырастают жабры,И в мутной воде остается лишь забыть свой домашний адрес,И город становится вновь собой. Он – бог, он желает жертву.Пустые трамваи уже плывут ржавеющим брюхом кверхуНад детской площадкой, над школой, над подернутым илом Невским,Над скользкими парками, где гулять не хочется, да и не с кем.Иди и смотри, ползи и смотри, лежи и смотри, плыви иСмотри, как, укрывшись в своих домах, несмело молчат живыеО чем-то, о чем не писал Лавкрафт. Возможно, о прошлом лете,Которого не сыскать на всем прозрачно-зеленом свете.Сентябрь 2009 г.<p>Сказка о времени</p> 
