Читаем Нервы на пределе онлайн бесплатно

Я сидела у себя в кабинете в редакции газеты и совершенно не могла продолжать работу.

Мои мысли уже раз в сотый возвращались к Маринке. Она не появилась у меня дома в субботу, как обещала, не позвонила и не объявилась и в воскресенье. Но это еще и ничего, но ее не было на работе и вчера, в понедельник. А это уже случай почти беспрецедентный.

Вчера вечером я все-таки, руководствуясь самыми добрыми побуждениями, сходила к ней домой, но ее сосед, великовозрастный Толик, даже в свободное от службы время разгуливающий по дому в милицейской форме, сказал, что Маринки нет уже третий день.

Получалось, что она исчезла в субботу вечером и до сих пор не появлялась.

Однако Толик совершенно не разделял моего беспокойства по поводу исчезновения Маринки. Хотя он, по-моему, вообще никогда ни о чем не беспокоился.

— Оленька, — сказал он мне на прощание, — ну куда она может деться? Она уехала на такой машине, о которой нам с тобой приходится только мечтать: на красном «шестисотом» «мерине»! Чтоб я так жил, — вздохнул Толик и подтянул локтями свои форменные штанишки с лампасиками.

Поняв, что мои наилучшие побуждения оказались пошло осмеяны из-за всегдашнего Маринкиного разгильдяйства, я вернулась к себе домой, продергалась там до утра и сегодня уже точно знала, что, как только Маринка появится, над ее головой разразятся самые страшенные громы и молнии, на какие я только буду способна.

Объявлю выговор.

Лишу премии.

Отниму право варить кофе для редакции!

Пусть этим занимается Ромка, пора парню делать карьеру.

Сегодня до обеда я еще кое-как пропыхтела в предвкушении разрядки, но чем ближе к вечеру, тем беспокойнее мне становилось.

Слова лысого Толика о «Мерседесе» только усиливали мою тревогу.

Можно подумать, что на таких машинах не пропадают.

Мне бы очень не хотелось в ближайшее время редактировать Маринкин некролог, а потом организовывать журналистское расследование по поиску преступника, раскатывающего на красненькой иномарке…

Я встряхнула головой, постаравшись таким сильным способом избавиться от неприятных мыслей, и тут в дверь кабинета постучали.

Я подбежала и распахнула ее.

Это подошел Сергей Иванович Кряжимский, самый старший и самый мудрый наш сотрудник.

— Новости есть? — спросила я, надеясь, что, может быть, наконец эта швабра позвонила, но Сергей Иванович только покачал головой.

— Может быть, все-таки позвоним в милицию? Вы как думаете? — спросил Сергей Иванович, в полной мере разделяя мои тревоги.

— В милицию, — задумчиво повторила я и для улучшения мозговой деятельности почесала в затылке. — Да вы знаете, Сергей Иванович, не хочется ведь оказаться в дураках. Поднимем шум, а потом окажется, что Мариночка всего лишь культурно отдыхала… Пожалуй, подождем до завтрашнего утра, и если ничего не изменится…

Мне не захотелось заканчивать фразу, и я ее не закончила.

Плохие предчувствия лучше никогда не проговаривать вслух, тогда они имеют поменьше шансов сбываться.

Рабочий день закончился как-то незаметно и достаточно вяло. В редакции чувствовалась общая подавленность.

К Маринкиным выходкам уже давно все привыкли, возможно, ее за это и любили, но то, что происходило теперь, не похоже было ни на один из ее прежних дурацких фокусов и вызывало только опасения.

До дома я доехала достаточно быстро, несмотря на то что о дороге почти не думала.

Самое интересное, что я умудрилась ни в кого не врезаться и добралась без происшествий. Кстати, заметив, что, если стараешься ехать внимательно и аккуратно, обращаешь внимание на окружающую действительность, то всегда что-то да происходит, а в такие вечера, как этот, — словно я и не на машине была, а просто телепортировалась из редакции домой — даже не помню подробностей поездки.

Ну, в общем дело-то не в этом…

Поднявшись к себе в квартиру, я уже практически была готова к самому худшему. Ведь пропал человек и четвертый день от него ни слуху, ни криков!

Быстро раздевшись в коридоре, я прошла в гостиную и включила телевизор, пребывая в тревожном ожидании, — скоро должна была начаться наша местная передачка «Криминальный канал».

Вернувшись в кухню, я закурила свои любимые сигареты «Русский стиль» и со свирепым выражением лица — ну по крайней мере так мне казалось — начала раскладывать карты, чтобы успокоиться. Никогда раньше я этой ерундой не занималась и сейчас лишний раз убедилась, что это точно ерунда.

Я отложила карты в сторону, с тоской налила себе в чашку чаю, и тут на самом пике моих переживаний послышался звонок во входную дверь.

Я подбежала к двери и, даже не посмотрев в «глазок», распахнула ее.

На пороге паинькой-девочкой стояла моя драгоценная Маринка в своем безобразном темно-желтом плаще и смотрела на меня ненормально большими глазами.

Я уже раскрыла было рот, чтобы выпалить: «Слава богу, ты живая!» — но отработанная начальственная реакция подсказала мне другую реплику:

— Привет, а за расчетом зайдешь завтра в бухгалтерию!

— А что, расчет дают? — почему-то обрадовалась Маринка и, зайдя в коридор, объявила, что она хочет есть.

Неожиданное появление Маринки, да еще с безобразным пожеланием тут же пожрать, истребили все мои покаянные настроения, и, увидев свою подругу живой и здоровой, я мгновенно напряглась и решила ей высказать все и сразу, наплевав на свой грандиозный опыт руководителя:

— В конце концов, когда закончатся все эти штучки, твою мать?! Ты что, не могла позвонить?! Все уже на уши встали! — я выпалила все это на одном дыхании, не особо заботясь о произведенной реакции.

По крайней мере, если честно, то я имела все законные права поорать — переживала все-таки.

Остановившись для дозаправки дыхания — без него крик и не в крик вовсе, — я снова открыла рот, и тут Маринка почему-то всхлипнула и заплакала, некрасиво кривя губы.

— Господи! — сразу же перепугалась я. — Да что же случилось-то? Не молчи!

Маринка пожала плечами и закачала головой.

— А почему тогда плачешь? — прищурилась я. — Только не ври, что меня испугалась.

Маринка шмыгнула носом, а я только вздохнула и поплелась обратно в кухню, однако тщательно прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.

Я уже по собственному опыту прекрасно знала: чем меньше у Маринки спрашиваешь, тем больше она рассказывает.

Вот такая она у нас, парадоксальная.

Я снова залила чайник водой, и тут Маринка, появившись в кухне, села на табурет и начала дрожащими пальцами доставать из моей пачки сигарету.

Посмотрев на нее, я поняла, что, похоже, дело одной несчастной любовью не обошлось, случилось что-то и похуже.

И, к сожалению, я не ошиблась.

— Оля, — одними губами проговорила Маринка, — у меня проблемы.

— Проблемы есть у всех, — с ходу ударилась я в философию, щелкнула кнопкой чайника, села за стол напротив Маринки и приготовилась развесить уши.

Приближалось излияние, как я заметила, а у Маринки это всегда не на пять минут.

— Если ты просыпаешься и у тебя нет проблем, значит, ты уже умерла, — со вздохом закончила я свою умную мысль, но Маринка даже не улыбнулась.

— Оля, ты не поняла, — так же тихо продолжила Маринка, — ты не поняла, я совсем влипла. Все! Теперь меня убьют… или посадят…

— Что!? — воскликнула я, но несерьезное отношение к вечным Маринкиным загонам и тут не отпустило меня.

Я не сдержалась, с озабоченным видом поинтересовавшись:

— Тебя убьют, говоришь? Из рогатки? Или заставят обожраться пирожными? Кошмар! Ужас!

Однако мой ненавязчивый юмор произвел на Маринку совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала. Маринка не надулась и не насупилась, а рухнула на пол, словно ей на табурете было неудобно сидеть, закатила глазки и разревелась в полный голос, продолжая бормотать, что ее убьют, ей теперь не жить и бежать от убийц некуда.

Я почему-то моментально ударилась в панику: слишком уж сильно на меня подействовали эти крики.

Таких фокусов я никак не ожидала. Умеет Маринка продемонстрировать что-то свеженькое и неожиданное в самый неудачный момент.

— Ты что, рехнулась, милая моя? — догадалась я, поднимая ее с пола. — Хватит рассиживаться на полу, я его еще не подмела. Давай рассказывай все не торопясь, медленно и подробно. А не так, как ты любишь, все вверх тормашками и начиная с середины.

— Сварю кофе, — всхлипнула Маринка и не удержалась, чтобы подло не укусить меня: — Ты же все равно не умеешь…

Я только фыркнула, но промолчала. Если Маринка изволит так плоско шутить, значит, не все еще потеряно в ее непутевой жизни.

Готовя кофе, Маринка перестала всхлипывать и смогла наконец нормально говорить.

— В субботу ко мне домой прибежал, — тихим голосом начала она свое повествование, — можно сказать, даже примчался, Виталик…

— А кто это? — об этом моменте Маринкиной жизни я была совершенно не наслышана и, естественно, захотела подробностей.

— Виталик — мой друг, — Мaринка произнесла это таким тоном, будто я не знала названия родного города, и продолжала: — Он бизнесмен, у него магазин и еще что-то. Ты его еще не знаешь? Ну, короче, был очень напуган и сказал, что мне срочно надо уехать.

— В отпуск? — догадалась я. — В очередной, значит, отпуск на Канарские островки? Я очень-очень рада за тебя, подруга!

— Да ну тебя, — отмахнулась Маринка, — прекрати шутить, все гораздо серьезнее! Но я сказала ему, кстати говоря, то же самое. Ну, в смысле, тоже пошутила. Он меня даже слушать не стал, только и говорил, что я должна исчезнуть на несколько дней. Он, кстати, обещал тебе позвонить. Я ему даже твой адрес дала, на всякий случай.

— Но ко мне никто не приходил, — перебила я ее, — и не звонил. А сегодня я некоторым образом даже собралась смотреть криминальную хронику. Не догадываешься, почему?

Маринка промолчала, очевидно, напрягаясь и догадываясь, зачем это понадобилось мне смотреть такие специфические передачи.

— Так почему ты должна была уехать? — подтолкнула я ее к продолжению рассказа.

— На Виталика начались какие-то наезды, и, похоже, довольно серьезные. Он сказал, что начал бояться за меня. Ты же знаешь, что женщины — это слабое звено в жизни мужчины, — немного высокомерно произнесла Маринка и стрельнула на меня глазками.

Она, похоже, начала приходить в себя и поэтому заговорила высоким штилем:

— Он хотел меня спрятать. Вот.

— Ну то, что все это время ты была спрятанная — по крайней мере от меня, — я уже поняла, — заметила я. — А где именно, можно узнать?

— Я даже толком и не знаю, — легкомысленно ответила Маринка, но тут же стала объяснять: — Он привез меня на квартиру к своему деду. Это где-то в районе Сенного рынка. У деда трехкомнатная квартира, а сам дед вроде профессор на пенсии, был в санатории. То есть я там была одна. Ну то есть мы были там одни, — внесла Маринка некоторую ясность, и я с готовностью понимающе кивнула.

Становилось ясно, что Маринка скрывалась в пустой квартире от страшных врагов, а отважный Виталик прикрывал ее своим телом. Три дня подряд.

Везет же некоторым, что еще можно сказать?

— И ты, как я погляжу, сделала все, как он хотел, — удовлетворенно закивала я.

— Я и не выходила никуда. — Маринка смотрела на меня совершенно честными глазами, и я еще раз кивнула.

— Ну и… — осторожно протянула я, начиная подозревать, что Маринка усиленно мне вешает лапшу на уши и ждет, когда я ее добровольно начну наматывать.

— Да брось ты, — отмахнулась она от меня, — никуда я не выходила. Это правда! — продекларировала она, словно для меня это имело какое-то значение.

— Тогда что произошло? Я ничего не понимаю! Тебя что, по башке треснули? Или нужно сейчас треснуть, чтобы ты наконец-то начала говорить связно и по делу? Из тебя вытягиваешь все клещами…

— Никто меня не треснул ни по чему, и не надо со мною, как с дурочкой, разговаривать, — обиженно буркнула Маринка. — Я пошла в ванную.

— Зачем? — я честно пыталась сосредоточиться, но пока никак не могла понять, за что же Маринку должны будут убить, как она мне тут наобещала.

— Что значит «зачем»? Голову помыть!

— А-а-а… — протянула я, — это сильно, подход солидный, основательный. И что из этого получилось?

— Да ничего, — скуксилась опять Маринка. — Наверное, пока я была в ванной, дед вернулся из санатория. Хотя его никто не ждал… Ну, я так думаю, что это как раз тот самый дед, потому что раньше я его никогда не видела. А теперь вот увидела… Выхожу из ванной, а он мертвый лежит на полу.

— То есть как мертвый? Совсем? — спросила я, разумеется, прекрасно понимая, что более идиотского вопроса придумать было нельзя, но, надо признаться, я растерялась.

Маринкина лапша оборачивалась действительно серьезным делом.

— То есть, что значит «совсем»? Конечно, совсем! Он лежал на полу в кухне с дыркой в затылке. Его застрелили.

Не раньше, чем через полчаса, мне удалось вытрясти из Маринки связную информацию о том, что входная дверь была заперта, Маринка, увидев труп, быстро собрала все, что успела, из своих вещей и убежала из квартиры.

Теперь она была убеждена, что сама осталась в живых только потому, что убийца не услышал, что она плескалась в ванной.

Однако Маринку это утешало слабо: стоит только просочиться какому-нибудь слушку про нее, как ее найдут и пристрелят не церемонясь, так же, как и дедулю.

Выслушав все это, я приказала Маринке помолчать и пока не говорить больше ничего.

На сегодняшний вечер мне развлечений уже хватило и следовало поплотнее уложить всю полученную информацию в голове.

Однако Маринка, конечно же, не последовала моему приказу, не замолчала. Существуют вещи, которые некоторым людям не по силам в принципе.

Мы легли с Маринкой вместе в большой комнате на диван, потому что я была не прочь после пережитых волнений поскорее уснуть, а Маринка, как всегда, «еще не все рассказала», и ей было страшно, но, как выяснилось, лечь и спать — далеко не одно и то же.

Во-первых, самым свинским образом мне не спалось: еще бы, после такой душераздирающей истории да на ночь глядя!

А во-вторых, я не успела даже как следует в очередной раз обругать мою Маринку за ее редкое умение вляпываться в самые несусветные истории, как кто-то позвонил во входную дверь.

А вот это было уже совсем неинтересно: я никого не ждала и, честно говоря, никого не хотела видеть: мне и одной Маринки было много.

— Оля, — зашептала Маринка жутким шепотом, заворачиваясь с головой в диванное покрывало, — не открывай, это бандиты, я знаю!

Не могу сказать, что вот так сразу я Маринке и поверила, однако, как говорится, осадок от ее слов остался.

Почесав на всякий случай не только затылок, но и нос, я взяла трубку своего мобильного телефона и подкралась к входной двери.

Заранее нажав на трубке кнопку «ноль», чтобы при неприятном раскладе сразу же надавить цифру «два», я, присев на пол сбоку от двери, спросила, стараясь говорить спокойно и достойно:

— Кто там?

— Добрый вечер! Могу я увидеть Ольгу Юрьевну Бойкову? — послышался вежливый и даже приятный мужской голос.

Голос был нестрашный, но мне совершенно незнакомый.

— А вы, простите, кто? — ненавязчиво поинтересовалась я.

В самом деле: приходит вечерком мужчина, хочет меня видеть, а я даже не представляю себе, кто это такой!

Романтично, конечно же, но можно было бы и пораньше представиться.

— Мы с вами незнакомы, — пустился в нудные объяснения мужчина по ту сторону двери, — ваш адрес дала мне Марина Широкова и…