Читаем Нерсиаль (СИ) онлайн бесплатно

Без крыльев, а в синеве летает,

Без сил, но громче всех поёт,

Без знаний, всё же учится, идёт

И без повода позиции сдаёт.

Кто таков?

Говорят, Человек.

Всё вокруг сияло красками. Чистое, безоблачное небо отдавало синевой на безмятежной поверхности озера. Где-то в вышине прокричала птица, скоро завернувшая за горизонт, укрытый хвойным лесом, постепенно отходящем ото сна. Насыщенная, словно щедро облитая краской, трава источала жизнь и пересвистывание насекомых, снующих над поверхностью озера.

"Искусственный водоём? И когда только построили?"

Перед глазами прожужжал, отражаясь от начищенных до блеска туфлях, крупный черно-оранжевый толстячок. За ним возникло очертание человека в столбе звездного пламени, на миг охватившем собой все видимое пространство! Впрочем, явление исчезло также быстро, как и появилось.

— Природа прекрасна, не так ли? — поинтересовался незнакомец. — Порой, она касается и моего сердца, вдохновляя перо на новую историю.

Первым порывом, отточенным в бесчисленных сражениях, было выхватить призрачный клинок из ножен и представить его к горлу вторженца, но желание мгновенно исчезло в дуновении опасно острого ветерка и непреодолимо манящей ауре. Несмотря на наглость, он был до неприличия силён. Даже если отбросить эффектное появление, то не почувствовать мощь пришельца было попросту невозможно. Стоит ему пожелать, как я обращусь в пыль быстрее чем шмель сделает ещё один взмах крыла. К тому же, если это тот самый, о ком она говорила, то он вовсе не враг.

Невысокий парень, в явно дорогих и непростых одеждах, похожих на осенние снега с насыпью из крупиц чистого золота, присел рядом, на берег озера, качнув длинными растрепанными волосами, выращенными в безлунной ночи. В его глазах лишь на мгновенье мелькнул звездный огонь и следующим мигом он предстал не больше, чем небесно красивым и ярким юношей, нежащимся под лучами летнего солнышка и наслаждающийся красотой упомянутой природы.

— Кто ты? — осмелился я нарушить тишину.

— Писатель, — незваный гость махнул передо мной огромным серебристым пером, по-видимому использовавшемуся далеко не для полетов, разве что какой-то волшебной птицей, и вернул его обратно, за ухо. — А ты?

— Воин, — чуть поколебавшись, ответил я, подражаю пафосной ситуации. С людьми… с созданиями такого уровня следует играть по их же правилам.

— Все мы в каком-то смысле воины, — хмыкнул Писатель. — Но кто ты?

"Один из тех вопросов, на которые ушла последняя война, как внутри… так и снаружи"

— Я из тех, кто достиг своих целей и продолжает идти, руководствуясь чувством непознанного, из тех, кто дорожит всем тем, что можно назвать по-настоящему ценным и стремится к тому, что едва ли достижимо.

— А-а, — протянул гость, будто вспоминая давно забытую истину. — Упрямец. Сколь не бывает существ, а вы всегда лезете дальше остальных. И потому наша беседа недолго будет оставаться личной. Но пока есть время, не расскажешь мне историю?

— Историю? — в недоумении вторил я, попутно осмысляя, что некогда не был особо силен в рассказах.

— Да, — кивнул Писатель. — Историю начала своего пути. Я хотел бы её записать. Мог бы и так — знаю достаточно о тебе и о мире — но из уст живущего ею всегда будет услышать верней.

Я вздохнул, понимая, что в моём положении отказ приравнивается к игнорированию львиных клыков в опасной близости к хрупкой шеи… да и всё равно собирался сегодня вспомнить былое.

— Ну, слушай, Писатель, — и нырнув с головой с море травы, я погрузился в воспоминания. — Мой путь начался одиннадцать лет назад…

Мне уже давно надоел мир. Все эти люди, куда-то спешащие, чего-то желающие, погрязшие в распрях между собой и увязшие в слабостях.

Зачем это всё?

Картина многолетней давности неоднократно вставала перед глазами, напоминая, что всё на свете величайшая и бессмысленная глупость. Обычная, маленькая глупость приводит лишь к смеху и стыду — всего-то, а эта… повергает в уныние.

— Вик! Убери локоть!

— Димон, какого черта ты залез мне на… Ай!

— Прости.

В таком унынии мне и пришлось запутаться. Я смотрел на всё, не понимая привязанности людей к счастью, любви, страсти, радости и ещё больше не осознавал пристрастие к боли и неудачам. Последними жизнь человека была пропитана насквозь, и они купались в них, радуясь… а, собственно, чему?

— Извинениями телу не поможешь!

Кто-то скажет, что это всего лишь цинизм. Но я скажу по-другому: это грусть, вселенская грусть от того, что мир пуст. Его узкие рамки жестоко сдавливают всех тех, кто решил, что может смотреть дальше остальных.

— Кей, раздавай на всех!

Новая колода приятно легла в руки, готовясь карточным веером весело разлететься к игрокам. Я не большой любитель поездок в лес, но раз весь класс отправился на природу, то и выбора особого нет.

— На что играем? — решил разузнать я заранее, чтобы потом, внезапно, не пришлось целовать камень с подошвы второго встречного. Да и нужно поддерживать хотя бы видимость социальной активности. От чего-то людям она, зачастую, дорога, а её отсутствие воспринимается близко к сердцу. Как дети, с которыми отказываются играть.

— На желания, конечно, — голосом полным уверенности утверждал Дима. Крупный, но довольно спортивный, коротко стриженный подросток с живыми черными глазками, наконец-то нашедший себе место по правую руку от меня. Он поплотней закутался в сливающуюся с тенями толстовку, едва не сбив единственный источник света. — Прохладно ночью.

— Осторожней ты! — следующий за ним парень — Кени, напротив, худой с копной беспорядочно лежащих каштановых волос, аккуратно поправил небольшой фонарик, встроенный в повербанк.

— Желания? — уточнил Вик, закутавшийся в одеяло, но от того не менее высокий и рукастый баскетболист, сплетающий черные волосы в косу.

— В десятке метров от нас палатка девчонок! Конечно, мы будем играть на желания! — сдавленно прошептал Дима, но так, что его все услышали.

Тем временем я уже закончил раздачу:

— Ладно, кто ходит?

— У меня шесть! — помахал картой Кени.

— Вот же старый лис, — раздосадовался Дима, на которого теперь ляжет удар.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Кени. — Игра только начинается.

Спустя некоторое время.

— Да вы издеваетесь надо мной! — в "сердцах" крикнул я, видя, как Вик сбрасывает последние карты. Порой забавно вживаться в роль. Настолько, что на некоторое время забываешь о несуразности существования.

— Извиняй, я вышел, — в полумраке было плохо видно, но, казалось, парень довольно улыбнулся.

— О, первое желание Кейчику! — возбужденно сообщил Кени.

— Я предлагаю такой вариант: пусть найдёт милашку Милли в соседней палатке и признается ей в любви, а потом повалит на земл…

— Успокой гормоны, Димон! — оборвал его Вик.

— … ну, пусть прижмет к себе и ущипнет за…

— Димон!

— Димон!

— Да понял я, понял, дети… — с досадой вздохнул Дима, будучи старше всех на полгода. — Просто поцелует руку, аля аристократ, окей?

— Принимается!

— Принимается!

— А мое мнение не учитывается, да? — все-таки решил уточнить, уже зная очевидный ответ.

Так и играя нужную роль, я проживал свою бессмысленную жизнь, безучастно плывя по потоку времени.

— Нет, это ведь желание, — также уверенно отвечал Дима. — Только не задерживайся слишком, а то ночь короткая!

— Как вы поймете, что я выполнил условия? — спросил, подсознательно готовясь перехитрить сожителей.

— По тебе видно будет, — с прищуром улыбнулся Дима.

Делать нечего, так что я откопал в горе одежды свою любимую черную с голубыми полосками курточку и вышел из палатки.

"Извращенцы! Лучше бы я целовал дерево!" — я посмотрел на холодный ствол темной ели, покрытой мхом с ползущими насекомыми. — "Ладно-ладно, может, камень тоже неплох…"

Чувство юмора — один из действительно мощных инструментов. Инструментов не думать о возможности не найти, возможности не искать утомляющие разум ответы.

Вдыхая ночную прохладу, вслушиваясь в стрекотание кузнечиков, скрип вековых сосен и надоедливое жужжание злобных кровопийц, я уныло брёл к источнику веселого шума — палатке девчонок. Не всех, конечно. В такой палатке уместится не больше четырех-пяти особей женского пола, но причин сомневаться в информации Димы не было.

Постепенно одна картина унижения или избиения сменяла в сознании другую, медленно, но верно обращая мысли в сторону побега.

"Хотя не всё ли равно?"

Взяв себя в руки, я чуть было не постучался в палатку, но быстро сориентировался и просто пнул несколько раз землю перед входом. Щебетание девичьих голосов затихло и изнутри вынырнула голова Маи: светловолосой девчонки, немного отстающей в физическом развитии и потому ещё сохранившей детские черты лица, как и взгляд маленьких злых глазок цвета небесной лазури. Повезло, что в полумраке их почти не видно.

— Чего надо? — на удивление сухо спросила Мая.

— Мил… Миллиан с вами? — всё же запнувшись, спросил я.

"Ну и какой леший меня сюда принёс?" — пролетела мысль прежде, чем я успел осознать её глупость. — "Знал ведь, что, проиграв желание, получишь только такое, если не хуже"

— Нет, ушла куда-то вместе с Леной и Катей, — быстро выдала подруг Мая, при этом сделав недвузначное ударение на "куда-то". — Ещё что-то?

— Да нет, спасибо! Спокойной…

"Дверь" палатки закрылась, поглотив Маю с жужжанием, которому позавидовали бы кровососущие насекомые вокруг меня и даже внутри. Один случайно залетел в рот. Гадость. Стараюсь думать, что это только показалось.

— Проклятье, они ведь не поверят, что её здесь нет. А вдруг…

На какое-то мгновение я подумал, что Мая могла не выдать настоящие расположение подруги, но она вроде не из тех, кто станет врать просто так. Однако откуда в платке столько болтовни, если три сожительницы ушли?

— Может, ещё кто к ним заглянул, — я досадно почесал за ушком. — Ну хорошо, и где это "куда-то"?

Я двинулся в сторону туалетной зоны. Надеюсь пересечься с Милли по пути, раз иного выбора нет. Так будет даже лучше, чем в толпе одноклассниц.

Приходилось огибать колючие кусты, спотыкаться о коряги и обходить толстущее сосны, попутно отмахиваясь от назойливых насекомых и удивляясь разнице летних температур ночью и днём. Старался поглубже зарыться подбородком в воротник куртки и прижимать руки как можно плотней к телу, кутая ладошки в мягкой полости карманов. Редкие порывы ветра по-прежнему заставляли вздрагивать даже жителя Эльдрсартена. Да, на севере страны зимы длятся почти по девять месяцев, но это не значит, что мне нужно было привыкать к постоянному холоду!

Внезапно я осознал, что совершенно один иду ночью по лесу, и посмотрел вверх. Звездное небо слабо просвечивало сквозь пелену сосновых веток, но достаточно, чтобы различить диск луны и пару известных созвездий.

"Всё-таки люди часто бывают оригинальны, когда дело доходит до отдыха" — вместе с мыслью в голову пришли воспоминания прошедших пары дней на природе: соревнования по разведению костра, постановке палаток, война шишками, прятки в лесу (за что учителя чуть не прибили), волейбол, благодаря остроумно натянутой меж двух деревьев сетке, и, конечно, купание в близлежащей речке.

— И я так думаю…

— Кто…

— Ты права… та ещё напасть…

Обрывки фраз, дотронувшиеся до моих ушей, побудили двинуться на звук. Кажется, я слышал Миллиан. Что ж, пора собраться и…

Неожиданно налетел порыв ледяного ветра! Он поднял в воздух мелкий мусор, землю и уже осыпавшиеся иголки. Полы куртки плотно сжали дрожащее тело, чьи кости сейчас промерзли до основания.

— От-ткуд-да т-та-а-акой х-холод?! — стуча зубами, поинтересовался я у леса, удивляясь обилию вывалившего изо рта туманна.

Не раздумывая, поворачиваюсь назад. К демонам это всё! Не хочу потом валяться оставшиеся дни лета с ангиной!

Второй порыв ветра не заставил себя ждать, и я бы уже сейчас припустил галопом до палатки, собирая лицом ветки с острой хвоей, если бы не…

— Нер… си… аль… — едва слышно прошептал ветер, отделяя каждый слог.

— Нерсиаль? — вторил я, почувствовав несвойственный интерес к слову.

Сознание заполнила пустота, а мир вокруг, закрутившись мириадами стволов и звёзд, исчез под властью захлопнувшихся век.

Пространство вокруг, изгибаясь и разжимаясь, понесло вверх. Проступили смутные очертания деревьев. Мир вернулся туда, где и стоял.

— Что произошло? — призадумавшись, я невольно почесался, хоть потребности в этом и не было. — Ай, что за?!..

Ну вот, хотел потереть ушко, а врезал себе какой-то, по ощущению, железкой.

— Боли нет, хм.

Я обратил внимание на «предавшую» меня конечность. Обычная рука с немного бледной даже после лета кожей. Если бы не меч.

— А?

Я замахал рукой, и металл с приятным звуком вонзился в податливую почву. Теперь я смог обратить внимание на само оружие.

Достаточно длинный клинок выглядел плавным и острым, но с налипшей на поверхность грязью и немного — ржавчиной. Тем не менее, в нём чувствовалась рука профессионала.

Чтобы найти несуществующий ответ, я достаточно изучил прошлое. Рассматривая рыцарей и их принципы, приходилось затрагивать и тему вооружения, так что знаю, о чём говорю. Эфес же, буквально просящийся в руку, продолжался грубоватой крестообразной гардой с инкрустированным мутно белыми камнем, похожий вставлен и в навершии. На доле, насколько верно знаю название «серединки» клинка, мелко мерцали черным витиеватые символы. Именно, что мерцали. Казалось, поверни немного поверхность клинка, и картинка пропадёт.

— «Нерсиаль», — прочитал я. — Это что? Название меча? Или, может, мастера? Как отличительная символика, только в словес…

В груди проснулось странное волнительное чувство, оно потянуло к холодной стали, и я сам не уследил за ловким движением рук. Эфес мягко лег в ладонь, словно был создан для неё. Я сделал пару пробных взмахов, давшихся не тяжело и не легко, можно сказать, идеальный вес, что удивительно для непривычно большого куска металла. Где-то под коркой, налипшей за годы коррозии на сердце, дал росток маленький цветочек, будто встретил давно потерянного друга или…

Тут я выпрямился и призадумался.

— Какой ещё меч? Я на природе с классом, — внезапная догадка послужила спусковым крючком.

— Стоп, — я осмотрел голую руку, затем проступающие на ногах волосы, малость спортивное тело… — Какого лешего я голый!? Где моя одежда?!

Только здесь стало ясно, что я вообще не чувствую себя. Нет, было понимание, где какая рука и нога, знал, что управляю ими, но не чувствовал, как сокращаются мышцы, как сгибаются в суставы, как бьется сердце…

Шестое чувство заставило оглянуться.

— Проклятье…

Позади лежало мое тело: чуть выше среднего роста парень лет семнадцати раскинулся на холодной земле средь шишек и иголок; черные не короткие, но и не очень длинные волосы, обычно модно зачесанные набок, слегка сползли на пустые серые глаза и прямой нос. Вид мертвеца дополняла присущая мне бледная кожа в лучах своевременно проступившей сквозь ветки луны…

Не нуждаясь в этом, я начал глубже дышать, но чувство насыщения не приходило. Паника вскружила голову, я ухватился руками за ближайшую ветку и часто заморгал, заставляя исчезнуть наваждение.