Читаем Нептун (ЛП) онлайн бесплатно

АННА БЭНКС - НЕПТУН

Переведено специально для группы

~”*°•†Мир фэнтез膕°*”~

http://vk.com/club43447162

Любое копирование без ссылки на группу, переводчиков и редактора запрещено!

Уважайте чужой труд!

Переводчики:

Jasmine, lena68169 Taliesin, maryiv1205, Spirit_Of_Fire, anutagtey,

ada_dromark, Mildred_7891, saliko, Элаин, nasya29

Редактор:

Jasmine

Аннотация

В блестящем завершении трилогии-бестселлера Анны Бэнкс королевствам Эммы и Галена, а также их любви угрожает давно потерянная Сирена. Эмме, наполовину-человеку, наполовину-Сирене, и ее возлюбленному Галену, мужчине-Сирене, необходимо провести время вместе, вдали от королевств Посейдона и Тритона. Дед Эммы, король Посейдона, предлагает им посетить небольшой городок под названием Нептун. Нептун оказывается домом как для Сирен, так и для полукровок. Но Эмма и Гален не подписывались быть миротворцами между обитателями океана и живущими на земле пресноводными Сиренами. Они не соглашались на встречу с очаровательным Сиреной-полукровкой по имени Рид, который едва может скрыть свои чувства к Эмме. И тем более они не ожидали, что окажутся в центре борьбы за власть, которая будет угрожать не только их любви, но и подводным королевствам. Анна Бэнкс в своем потрясающем завершении бестселлера «Наследие Сирен», еще больше интригует поклонников развитием событий и любовной линией, чем прежде.

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Эпилог

Глава

1

Я зарываюсь босыми ногами в песок, как можно ближе к воде, чтобы утренние волны щекотали мои пальчики. И каждая ленивая волна касается моих ног, а затем отступает, словно маня меня в воды Атлантического океана, словно нашептывая о приключениях. Об озорстве.

О спокойствии и невероятной тишине.

Это все, чего мне так хочется после событий прошлого лета:попытки Джагена завладеть королевством; угрозы разоблачения людьми; моего похода с полчищем рыб на подводный трибунал — мы все едва успевали перевести дух. А затем словно земля ушла из-под ног от известия, что Рейчел утонула.

Мы с Галеном заслужили перерыв. Но выходит все совершенно иначе — нас не собираются оставлять в покое.

Из-за моей спины ветер время от времени доносит громкие крики, сотрясающие дом. Вопли Галена и его старшего брата Грома наполняют воздух злостью, отталкивая меня от моего дома подальше к воде.

Закатив пижамные штаны, я позволяю соленой воде достать до колен и старательно игнорирую слова, которые все еще могу разобрать сквозь пронзительный крик чаек над головой.

Такие слова, как «верность», «уединенность» и «закон». Меня передергивает, когда я слышу слово «скорбь». Его произносит Гром, и после этого ни слова от Галена. Такое его молчание мне уже знакомо. Он переполнен душевной болью и тоской, чувством вины и всепоглощающей необходимостью сказать или сделать что-нибудь, чтобы это скрыть.

Но нет никаких сомнений, что смерть Рейчел оставила в его душе глубокий след. Она была для него не просто помощницей. Она была его лучшим другом среди людей. Похоже, больше никто не понимает всей глубины его чувств — иначе они бы не задевали его за живое и не обращали это против него. Но я-то вижу. Я ведь знаю эту боль в самом сердце; боль, от которой ты начинаешь ненавидеть воздух, которым дышишь.

Гален не плачет. И не говорит о ней. Словно какая-то часть его принадлежала Рейчел и она забрала ее с собой. Оставшееся от него изо всех сил старается функционировать без недостающего звена, но Гален не может полностью собрать себя в одно целое. Он словно автомобиль, работающий на холостых оборотах.

Я хочу помочь ему; сказать, что понимаю его чувства. Но одно дело, когда утешают тебя, а вот самому утешать кого-то — совсем другое. Это намного сложнее. Я испытала все это на себе, когда папа умер от рака. Два года спустя моя лучшая подруга Хлоя погибла из-за нападения акулы. Несмотря на все пережитое, я так и не знаю, что сделать или сказать, чтобы помочь Галену. Потому что только много-много рассветов и закатов смогут смягчить эту боль. А времени прошло слишком мало.

Мне ужасно стыдно, что я оставила маму одну на кухне разбираться с этой суматохой. Она принцесса Посейдона, но даже ей сложно сладить с такой проблемой. Но я не могу вернутся. Еще нет. Не раньше, чем я придумаю невообразимое оправдание, почему я посчитала в порядке вещей покинуть Галена во время очень серьезного и очень-очень важного для него разговора.

Я должна стоять на кухне рядом с ним, упрямо скрестив руки, и не сводить испытывающего взгляда с Грома — чтобы он помнил, что я не его подданная и всегда на стороне Галена, что бы ни было.

Но сложно относиться к Грому подобным образом, когда я отчасти все же с ним согласна. Особенно, когда он король Тритона —и один из самых грозных людей, которых я имела несчастье повстречать. Он может сыграть на моем нежелании и увидит меня насквозь, если я оставлю при себе свои возражения против поездки.

Этой дурацкой поездки.

В прошлом году на выпускном, — ладно, на нашей собственной версии выпускного, включая танцы под водой в нарядах от Армани, — мы пообещали друг другу, что совершим вместе путешествие в горы.

Спрячемся подальше от всего на свете. И поначалу, увеселительная прогулка на целое лето с Галеном, вдали от побережья, казалась мне не такой уж и плохой идеей. Честно говоря, это казалось мне и вовсе райским блаженством.

Он твердо решил, что хочет побыть со мной наедине, дабы наверстать упущенное время, когда мы то отрицали наши чувства к друг другу, то предотвращали переворот Джагена в королевствах. Что может быть лучше этого? Время наедине с Галеном — это выше десятки по моей шкале удовольствия. Конечно же, я хочу вернуть это время — я бы наверстала время еще и до нашей встречи, если бы мне удалось подкупить вселенную на исполнение желаний.

Но главная причина — настоящая причина поездки — мне кажется в том , что Гален не против избавиться от воспоминаний о Рейчел. Я точно знаю, он нуждается в смене обстановки и хочет уехать из дома, в котором они жили вместе. Не возвращаться больше в эту невыносимо тихую кухню, где всегда царил смех и звон шпилек, когда она готовила для него морепродукты. Дом, где витали ароматы еды и итальянского парфюма, и, возможно, даже пороха, если бы вы заявились туда в неудачное время.

Думаете, я не знаю, какого это? Просыпаться каждый день в собственной спальне, заполненной всевозможными вещами Хлои — это словно ежедневная инъекция мучительных воспоминаний. Смотреть на папино пустующее место за столом — все равно, что наблюдать за стервятниками прошлого, кружащимися над его пустым стулом. Но Гален не позволяет себе даже начать сам процесс траура. И эта поездка, похоже, может еще больше загнать его в угол (что может быть опасно) и от этого я чувствую себя больше пособником в этом деле, чем реальной поддержкой.

Так или иначе, мне пора возвращаться. Я должна вернуться ради Галена и сказать Грому, что несмотря на все его аргументы, Гален нуждается в этой поездке. Затем же, высказать свои опасения Галену лично. Я должна быть сейчас там, ради него, — чтобы поддержать на глазах у всех; так же, как он бы сделал — как он уже сделал ради меня.

В первую очередь, мне придется объяснить, почему я ушла во время разговора, — надо же сказать хоть что-то, чтобы не выглядеть идиоткой, которой на самом деле я и являюсь. Чувство такта – это явно не про меня в последнее время. Мне кажется, это Рейна, сестра Галена, умудрилась каким-то образом заразить меня своей грубостью. Может, я и не нуждаюсь сейчас в тактичности. Может, мне стоит испробовать ее подход? «Правда только смутит Галена» — решаю я. И заставит его почувствовать себя еще более одиноким.

Или же я просто веду себя в этой ситуации, как трусиха.

Полагаю, мне стоит клятвенно пообещать себе, что я постараюсь быть более тактичной. Чудненько.

Только я разворачиваюсь, чтобы вернуться домой, как чувствую моего дедушку в воде. Пульс короля Посейдона Антониса обвивается вокруг моих ног, как затягивающиеся струны. Чертовски прекрасно. Как раз то, что нам нужно. Еще одно королевское мнение по поводу нашей автомобильной поездки.

Я жду, когда он выплывет к поверхности, пытаясь придумать подходящее оправдание, почему он не должен заходить в дом. Нечего придумывать. Любая отговорка будет выглядеть недружелюбно, хотя на самом деле мне хотелось бы видеться с ним почаще. Он из тех людей, — ну, людей с плавником, — с которыми я больше всего хотела бы провести время. Но сейчас не самый подходящий для этого момент.

Вскоре мое отмазка, чтобы прогнать его прочь, представляется сама собой в виде Обнаженного Деда. Я закрываю глаза и невольно во мне бурлит раздражение.

— В самом деле? Неужели ты каждый раз, превращаясь в человека, забываешь надеть шорты? Ты не можешь пойти в дом вот так.

Дед вздыхает.

— Приношу свои извинения, юная Эмма. Но ты должна признать, что все эти человеческие обычаи порой просто невыносимы. Где бы я мог найти эту шорту?

То, что одежда кажется ему громадным бременем, напоминает мне, как разительно отличаются наши миры. И что я могла бы многому у него научиться .

Все еще прикрывая глаза, я тычу пальцем в воду, в прямо противоположном направлении от того, где Гален прячет свою пару. Затем, в сомнении, останавливаюсь.

— Попробуй поискать там, под каменной плитой. И они называются шорты, а не «шорта».

—Боюсь, тебе придется докучать своими человеческими словечками кому-нибудь другому, юная дева. Мне нет до них никакого дела.

Я слышу, как он исчезает под водой и всплывает несколько секунд спустя.

— Здесь нет шорт.

Я пожимаю плечами.

— Не можешь же ты выйти вот так.

Это оказалось проще, чем я думала.

Я практически чувствую, как он скрещивает руки, глядя на меня. Приехали.

— Ты думаешь, я приплыл чтобы выступить против вашего с Галеном путешествия.

Я удивленно открываю рот, и чрезмерно заикаясь, отвечаю ему что-то вроде «Ну. Хм. А разве не так?» — потому что до сих пор он только то и делал, что изображал из себя вахтера в студенческом общежитии, следя за мной и Галеном. Несколько месяцев назад он застал нас, когда мы целовались, и Гален из-за этого чуть не потерял сознание. С тех пор он до смерти боится разочаровать короля Посейдона и поэтому негативная реакция деда на эту поездку может весомо изменить правила игры.

Вот поэтому нельзя пускать его в дом.

Я слышу, как дедушка погружается в воду, и он подтверждает мою догадку словами:

— Сейчас можешь повернуться, — теперь только его плечи и грудь выступают над волнами, и он улыбается.

Я всегда представляла себе, что именно такую обожающую улыбку дедушка дарит своим внукам, когда они показывают ему свои самые жуткие творения, нарисованные восковыми мелками.

— Я, конечно же, не в восторге от того, что вы собираетесь в поездку вдаль от побережья. Да, мне хотелось бы провести побольше времени с тобой. Но я знаю по прошлому опыту, что принцессы Посейдона не склонны интересоваться моим мнением.

Это круто, когда тебя называют принцессой, хотя твоя мама сама принцесса королевства Посейдона. Тем не менее, я вскидываю бровь.

Дедушка отвечает на это откровенно и прямолинейно.

— Я здесь, чтобы поговорить с тобой, Эмма. Только с тобой.

Обмерев, я гадаю, есть ли у Сирен выражение, аналогичное «разговору о пестиках и тычинках». Вероятно, есть, и эта ужасающая аналогия наверняка имеет отношение к планктону или еще к чему-нибудь похлеще.

Издали мы слышим негодующие крики. Дед кивает головой в мою сторону.

— Почему ты не там, поддерживая своего принца?

Если я думала, что чувствовала себя виноватой раньше ... Но тут я вспоминаю, что это отнюдь не дедушкино дело. Я действительно делаю одолжение Галену, задерживаясь здесь.

— Потому что если я пробуду там чуть дольше, то у меня вырастет борода ото всего тестостерона, что витает в воздухе. — Конечно, мой ответ выше его понимания; он со скучающим видом закатывает глаза. Сирены не знают — и знать не хотят — что такое тестостерон.

— Если ты не хочешь мне говорить, то ладно, — вздыхает он. — Я доверяю твоему мнению.

Позади меня раздается еще пара воплей. Похоже, мое мнение —полный отстой.

Я уже собираюсь оправдываться, когда он говорит:

— Это даже к лучшему, что они заняты. То, что я хочу рассказать тебе, предназначено только для твоих ушей, юная Эмма.

Над головой чайка сбрасывает свою бомбочку, которая плавно приземляется на дедушкино плечо. Он бормочет бранное рыбье слово и рассекает воду вокруг белой капли, посылая ее дальше в море.

— Почему бы тебе не зайти в воду, чтобы мы могли сократить расстояние между нами? Я не хочу, чтобы кто-то подслушивал. Здесь я снова стану Сиреной, чтобы ты чувствовала себя комфортнее.

Я захожу в воду, даже не заботясь подкатить свои пижамные штаны. Я прохожу мимо здоровенного краба, который, похоже, совсем не прочь как следует меня цапнуть. Присаживаясь, я опускаю голову в воду, и встречаюсь лицом к лицу с крабом.

— Если ты ущипнешь меня, — обращаюсь я к нему, — я отправлю тебя на берег прямиком к чайкам. — Дар Посейдона — способность говорить с рыбами, — имеет свои преимущества. Возможность повелевать морской живностью как раз одно из них.

Я замечаю, как мелкие крабы поблизости улепетывают, кто куда. Здоровяк тоже поспешно удирает, будто я испортила ему весь день.

Когда я выныриваю и догоняю дедушку, то уже не могу достать ногами дна. Направляясь к нему, я говорю:

— Итак? Мы одни.

Он улыбается мне, словно только из-за меня ему приходится дрейфовать на волнах, не используя свой мощный плавник.

— Перед тем, как ты отправишься в путешествие, юная Эмма, я должен поведать тебе о городе под названием Нептун.

Глава 2

Гален хватает апельсин из корзинки с фруктами. Если бы он только мог передать всю свою ярость этому апельсину! Скрыть свое возмущение за толстой кожурой, вместо того чтобы с лихвой выдавать его выражением лица.

Вести себя точно так же, как его старший брат Гром — напустить на себя безразличие, будто других чувств у него и нет.

Но я же не Гром — невозмутимый король Тритона. Гален сжимает фрукт с такой силой, что тот превращается в месиво из кожуры, семян и сока на кухонной тумбе. Приятно выпустить внутренности из чего-то. Внутри Галена бурлит целый миллион эмоций, который он был бы не прочь выплеснуть на столешницу вслед за апельсиновым соком. Но это не произвело бы на Грома никакого эффекта. У того иммунитет на чувства.

Гром закатывает глаза, когда Налия направляется к шкафчику и достает оттуда бумажные полотенца.

— Это было так необходимо? — ворчит Гром.