Читаем Непростой читатель онлайн бесплатно

Роман

Перевод с английского В.Кулагиной-Ярцевой

Отдельным изданием роман выйдет в Издательстве Ольги Морозовой.

В этот вечер в Виндзоре все было готово для официального банкета. Как только президент Франции занял место рядом с Ее Величеством, вся королевская семья парами построилась за ними, и процессия медленно тронулась через зал Ватерлоо.

— Теперь, когда у меня появилась возможность поговорить с вами, — сказала королева, улыбаясь направо и налево, пока они шли сквозь нарядную толпу, — я бы очень хотела расспросить вас о писателе Жане Жене.

— Ah, — сказал президент. — Oui.[1]

Разговор был прерван звуками "Марсельезы", затем английского государственного гимна, но, когда все заняли свои места за столом, Ее Величество, повернувшись к президенту, продолжила начатую тему.

— Да, он гомосексуалист и вечный арестант, но он и в самом деле так ужасен, — и она взяла суповую ложку, — как его изображают?

Президент, не подготовленный к разговору о лысом драматурге и романисте, пугливо оглядывался в поисках своего министра культуры. Но министр беседовала с архиепископом Кентерберийским.

— Жан Жене, — ободряюще повторила королева. — Vous le connaissez?[2]

— Bien s^ur[3], — ответил президент.

— Il m'int'eresse[4], — сказала королева.

— Vraiment?[5] — Президент положил ложку. Вечер предстоял долгий.

Во всем были виноваты собаки. Будучи невероятными снобами, они, как правило, после прогулки в саду направлялись к парадной двери, которую открывал перед ними лакей. Но почему-то именно сегодня они, отчаянно тявкая, носились по террасе, сбегали по ступенькам, мчались за угол и вдоль дома, и королева слышала, как они заливисто лают в одном из дворов.

А лаяли они на передвижную библиотеку района Вестминстер, большой фургон, похожий на мебельный, что стоял за контейнерами для мусора у кухонных дверей. Королева редко бывала в этой части дворца и уж точно никогда раньше не видела здесь библиотеки, собаки, по-видимому, тоже, потому и заходились лаем. После неудачной попытки унять их она поднялась по маленькой лесенке в фургон, чтобы извиниться.

Водитель сидел к ней спиной, вклеивая в книгу формуляр. Единственный посетитель, тощий рыжеволосый парень в белом халате, читал, сидя на корточках в проходе между полками. На королеву они даже не взглянули, поэтому она кашлянула и сказала:

— Простите за этот ужасный шум, — после чего водитель вскочил так поспешно, что стукнулся головой о табличку "Читальня", а парень в проходе, поднимаясь, уронил стойку с модными журналами.

Королева обернулась к собакам:

— Замолчите сию же минуту, глупые создания, — как и было задумано, это дало возможность водителю-библиотекарю прийти в себя, а парню подобрать журналы. — Мы никогда раньше вас здесь не видели, мистер...

— Хатчингс, Ваше Величество. Каждую среду, мэм...

— Правда? Я этого не знала. Вы приезжаете издалека?

— Всего лишь из Вестминстера, мэм.

— А вы?..

— Норман, мэм. Сикинс.

— Где вы работаете?

— На кухне, мэм.

— А-а. И вам хватает времени на чтение?

— На самом деле, нет, мэм.

— Мне тоже. Но раз уж я сюда зашла, думаю, мне следует взять книгу.

Мистер Хатчингс заулыбался.

— Вы можете мне что-нибудь порекомендовать?

— Что Вашему Величеству нравится?

Королева была в затруднении, поскольку, по правде говоря, точно этого не знала. Чтение ее не особенно интересовало. Разумеется, она читала, как читают все, но любить книги предоставляла другим. Чтение было хобби, а ее положение исключало хобби. Бег трусцой, выращивание роз, шахматы, скалолазание, украшение тортов, авиамоделирование. Нет. Хобби — это когда чему-то отдаешь предпочтение, а предпочтений следует избегать. У нее не было предпочтений. Ей полагалось вызывать интерес, а не проявлять его. Кроме того, чтение — это не действие, а она была человеком действия. Королева обвела взглядом заставленный книгами фургон и попыталась оттянуть время.

— Так мы можем взять книгу? Необязательно иметь билет?

— Совершенно не обязательно.

— Я пенсионерка, — предупредила королева, не уверенная в том, что это имеет значение.

— Вы можете взять до шести книг.

— Целых шесть? Боже!

Тем временем рыжеволосый юноша выбрал книгу и протянул ее библиотекарю, чтобы тот поставил штамп. Продолжая тянуть время, королева взяла книгу у него из рук.

— Что вы выбрали, мистер Сикинс? — спросила она, ожидая, что это будет... она не совсем представляла, что именно, но уж точно не то, что увидела. — А, Сесил Битон. Вы были с ним знакомы?

— Нет, мэм.

— Нет, разумеется, нет. Вы слишком молоды. Он всегда оказывался где-то поблизости и щелкал аппаратом. Несколько назойлив. Встаньте туда, встаньте сюда. Щелк, щелк. Так, значит, теперь о нем написана книга?

— И не одна, мэм.

— Правда? Впрочем, я полагаю, рано или поздно напишут о каждом. Она бегло просмотрела книгу.

— Здесь где-нибудь, наверное, есть моя фотография. Да, вот она. Разумеется, он был не только фотографом. Еще и театральным художником. "Оклахома", кажется.

— По-моему, "Моя прекрасная леди", мэм.

— Разве? — переспросила королева, не привыкшая, чтобы ее поправляли. — Где, говорите, вы работаете? — Она вложила книгу в большие красные руки парня.

— На кухне, мэм.

Королева все еще пребывала в нерешительности, понимая, что, уйди она без книги, и мистеру Хатчингсу будет казаться, что библиотека чем-то нехороша. И вдруг на полке с потрепанными томиками заметила знакомое имя.

— Айви Комптон-Бернетт! Вот что я возьму. — Она вытащила книгу и протянула мистеру Хатчингсу, чтобы тот проставил штамп. — Прочту с удовольствием! — Она прижала к себе книгу. — О, в последний раз ее брали в 1989 году.

— Ее нельзя назвать популярным автором, мэм.

— Почему же? Ведь я сделала ее кавалерственной дамой.

Мистер Хатчингс воздержался от замечания, что это не всегда прокладывает путь к сердцу публики.

Королева взглянула на фотографию на последней странице обложки.

— Да, я помню эту прическу, валик вокруг головы, похожий на корочку пирога. — Она улыбнулась, и мистер Хатчингс понял, что визит окончен.

Он склонил голову, как его учили в библиотеке именно на этот случай, и королева вышла и направилась к саду в сопровождении собак, которые снова принялись бешено лаять. А Норман с Сесилом Битоном вернулся на кухню, едва избежав столкновения с шеф-поваром, который курил, прохаживаясь вдоль контейнеров с мусором.

Закрывая дверь фургона и отъезжая от дворца, мистер Хатчингс размышлял о том, что Айви Комптон-Бернетт чтение довольно трудное. Самому ему никогда не удавалось одолеть ее романы, и он справедливо рассудил, что книгу королева взяла просто из вежливости. Однако для него это могло быть важно. Местный совет время от времени собирался упразднить библиотеку, и покровительство высокопоставленной читательницы (или клиентки, как предпочитали говорить в совете) ему не повредит.

— У нас есть передвижная библиотека, — вечером сообщила королева мужу. — Приезжает по средам.

— Прекрасно. Чудеса не переводятся.

— Ты помнишь "Оклахому"?

— Да. Мы смотрели ее, когда еще только были помолвлены.

Каким он был тогда потрясающим белокурым красавцем!

— Над ней работал Сесил Битон? — спросила королева.

— Понятия не имею. Он мне никогда не нравился. Пижон.

— Приятно пахнет.

— Что?

— Книга. Я взяла ее в библиотеке.

— Умер, я думаю.

— Кто?

— Этот Битон.

— Да. Все умерли.

— А хороший был спектакль.

И он отправился спать, печально напевая мелодию из "Оклахомы" "О, что за чудное утро", а королева погрузилась в чтение.

На следующей неделе она собиралась поручить одной из фрейлин вернуть книгу, но, устав от многочасового обсуждения программы визита в лабораторию дорожных исследований, на котором настаивал ее личный секретарь и которое вовсе не казалось ей столь уж необходимым, неожиданно объявила, что ей срочно нужно поменять книгу в передвижной библиотеке. И личный секретарь, сэр Кевин Скатчард, чрезвычайно добросовестный новозеландец, от которого все ожидали великих свершений, собирая бумаги, раздумывал, зачем королеве понадобилась передвижная библиотека, когда в ее распоряжении несколько стационарных.

На этот раз собаки вели себя потише, но вновь единственным читателем был Норман.

— Вам понравилось, мэм? — спросил мистер Хатчингс.

— Дейм Айви? Немного суховата. И, вы заметили, все персонажи разговаривают на один манер?

— По правде говоря, мэм, я ни разу не сумел прочесть больше нескольких страниц. А вы много прочитали?

— До конца. Начав книгу, я ее дочитываю. Так нас воспитывали. Книги, хлеб с маслом, картофельное пюре — справляйся со всем, что тебе досталось. Я всегда придерживаюсь этого правила.

— На самом деле, книгу не обязательно возвращать, мэм. Библиотека сокращается, и все книги с этой полки намечено раздать.

— Вы хотите сказать, я могу оставить ее себе? — Она прижала книгу к груди. — Я рада, что пришла. Добрый вечер, мистер Сикинс. Еще один Сесил Битон?

Норман протянул ей книгу, на этот раз о Дэвиде Хокни. Она пролистала ее, бесстрастно скользя взглядом по ягодицам молодых людей, вылезавших из калифорнийских плавательных бассейнов или лежавших вместе на неубранных постелях.

— Некоторые фотографии, — заметила она, — не вполне удались. Вот эта определенно смазана.

— Думаю, это его стиль, мэм, — отозвался Норман. — На самом деле, он очень хороший художник.

Королева снова посмотрела на Нормана.

— Вы работаете на кухне?

— Да, мэм.

Сначала она вообще не собиралась ничего брать, и уж точно не Айви Комптон-Бернетт, которая в целом оказалась трудна, но потом она решила, что раз уж она сюда пришла, наверное, проще взять, чем не брать. Хотя, раздумывая, что выбрать, она, как и в прошлый раз, испытывала затруднения. К счастью, ей на глаза попался недавно изданный томик Нэнси Митфорд, "Поиски любви". Она взяла книгу.

— Это ее сестра вышла замуж за Мосли?

Мистер Хатчингс подтвердил.

— А свекровь другой сестры ведала моим гардеробом?

— Этого я не знаю, мэм.

— А еще одна, как это ни грустно, была без ума от Гитлера. А еще одна стала коммунисткой. Мне кажется, были еще сестры. Но это написала сама Нэнси?

— Да, мэм.

— Прекрасно.

С романами редко бывает связано столько ассоциаций, и королева, оживившись, довольно уверенно подала книгу мистеру Хатчингсу, чтобы тот поставил штамп.

"Поиски любви" оказались удачным выбором и, в своем роде, очень важным. Если бы Ее Величество — читатель начинающий — взялась за еще одну скучную книгу, скажем, за раннюю Джордж Элиот или позднего Генри Джеймса, она могла бы оставить чтение навсегда, и тогда рассказывать было бы не о чем. Книги, сочла бы она, — это тяжелая работа.

Но эта книга сразу увлекла королеву, и, проходя с грелкой мимо ее спальни, герцог услышал, что она смеется. Он приоткрыл дверь.

— Все в порядке, милая?

— Конечно. Я читаю.

— Опять? — И он удалился, качая головой.

Утром у нее обнаружился легкий насморк, и, так как на этот день никаких встреч назначено не было, она осталась в постели, сказавшись больной. Это было так не похоже на нее, но ей очень не хотелось расставаться с книгой.

Народу сообщили: "Королева слегка простужена", но не сообщили, — да об этом не подозревала и она сама, — что королева впервые вступила на путь компромиссов, порой далеко идущих, и виной тому ее увлечение чтением.

На следующий день у королевы была одна из регулярных встреч с личным секретарем, в повестке, наряду с другими, числился вопрос о "человеческих ресурсах", как теперь принято выражаться.

— В мое время, — сказала она секретарю, — это называлось персоналом.

Хотя на самом деле не так. Это называлось прислугой. Она упомянула и это, зная, что секретарь немедленно отреагирует.

— Ваши слова могут быть неверно истолкованы, мэм, — ответил сэр Кевин. — Наша цель — никогда не подавать публике повода для обиды. "Прислуга" посылает не тот месседж.

— А "человеческие ресурсы", — заметила королева, — не посылают вообще никакого месседжа. Во всяком случае на мой взгляд. Хотя, раз уж мы заговорили о человеческих ресурсах, на кухне работает один человеческий ресурс, который я бы хотела повысить или, по крайней мере, взять наверх. Не понимаю, что он вообще делает на кухне. Он, несомненно, довольно умный юноша.

Сэр Кевин никогда прежде не слышал о Сикинсе, но, опросив нескольких подчиненных, он в конце концов выяснил, о ком идет речь.

— Не красавчик, — сообщил конюший, но не королеве, а личному секретарю. — Тощий, рыжий. Побойся Бога.

— Похоже, он нравится мадам, — сказал сэр Кевин. — Она хочет, чтобы он был у нее на этаже.

Таким образом, Нормана освободили от мытья посуды, подогнали по нему (не без труда) униформу пажа и перевели служить при дворе, где одной из его первых обязанностей стала, как нетрудно догадаться, работа в библиотеке.

Так как в следующую среду королева была занята (соревнования по гимнастике в Нанитоне), она поручила Норману отдать свою Нэнси Митфорд и взять продолжение, которое, по всей видимости, существует, и еще какую-нибудь книгу, которая, по его мнению, могла бы ей понравиться.

Поручение озадачило Нормана. Довольно начитанный, он все же был самоучкой, а его выбор книг во многом определялся тем, гей автор или нет. Его познания были обширны, но, сообразуясь со своими взглядами, выбрать книгу для кого-то другого, особенно если этот другой — королева, оказалось для него затруднительно.

Мистер Хатчингс не слишком ему помог, хотя его замечание, что Ее Величество могло бы заинтересовать что-нибудь про собак, напомнило Норману об одной книге — повести Дж. Р. Эккерли "Моя собака Тьюлип". Правда, мистер Хатчингс усомнился в правильности выбора, заметив, что это гейская книжка.

— Неужели? - с невинным видом спросил Норман. — А я не понял. И она решит, что это просто про собаку.

Он принес книгу на этаж королевы и, так как ему рекомендовали как можно меньше попадаться на глаза, то, увидев проходившего герцога, он спрятался за шкафчик в стиле "буль".

— Сегодня вечером я встретил удивительное существо, — рассказал потом Его Королевское Высочество. — Рыжий, худой как палка паж.

— Это Норман, — объяснила королева. — Я познакомилась с ним в передвижной библиотеке. Он раньше работал на кухне.

— Понятно почему, — сказал герцог.

— Очень умный, — заметила королева.

— Должно быть, — отозвался герцог. — Похоже на то.

— Тьюлип, — спустя какое-то время сказала королева Норману, — забавное имя для собаки.

— Это художественная литература, мэм, но у самого автора действительно была собака, немецкая овчарка. (О том, что кличка собаки была "Королева", он предусмотрительно умолчал). На самом деле это завуалированное автобиографическое повествование.

— Вот как, — сказала королева. — Но зачем это понадобилось скрывать?

Норман подумал, что она сама все поймет, когда прочтет книгу, но говорить этого вслух не стал.

— Друзья не любили его собаку.

— Нам это хорошо знакомо, — сказала королева, и Норман серьезно кивнул, королевских собак, по большей части, недолюбливали. Королева улыбнулась. Что за находка этот Норман. Она знала, что подавляет людей, внушает им робость, и лишь немногие из слуг остаются сами собой. Норман, при всей своей странности, оставался самим собой и казался неспособным быть каким-то другим. Это редкое свойство.