Читаем Необыкновенные жильцы онлайн бесплатно

Annotation

Зарин Андрей Ефимович

Андрей Зарин

Необыкновенные жильцы

Вторник.

II.

III.

IV.

Среда.

II.

III.

Четверг.

II.

Пятница.

II.

Суббота.

II.

III.

IV.

V.

Воскресенье.

Понедельник.

Следующие дни.

Зарин Андрей Ефимович

Необыкновенные жильцы

Андрей Зарин

Необыкновенные жильцы

Вторник.

I.

Было 12 часов веселого солнечного дня.

В большой комнате с двумя окнами, украшенными тюлевыми занавесками на золоченых карнизах, за столом, на котором кипел пузатый никелированный самовар, находился кофейник и все принадлежности завтрака, сидели вдова статского советника, Анфиса Кондратьевна Куцовеева, и ее дочь, Софочка.

Комната, в которой они сидели, заключала в себе все лучшее, что осталось от комфортабельной и уютной их жизни при бытности статского советника.

Анфиса Кондратьевна, толстая и пухлая, в розовом капоте, с широким лицом, густо засыпанным пудрой, наливала кофе и с оживлением говорила:

-- Все до копеечки! Два раза только кварта была. И это всегда так, тогда Дарья Федоровна усядется рядом! Всегда! Я и так, и этак. Нет, сидит! Есть же такое бесстыдство? А Лелька-Хорек три раза выиграла, подряд! Нет, чтобы честной женщине удача. Все проиграла!.. -- и она с яростью поставила кофейник на поднос.

Софочка, девица 28-ми лет с длинным желтым лицом, острым носом и бледными глазами, подняла голову от книги и вяло сказала:

-- И охота вам в эту игру играть!

-- Я, матушка, не от радости играю! Нам надо концы с концами сводить! Вот, не выиграй я тогда 110 рублей, и квартира была бы не оплачена!

-- А вещей на сколько заложено? Ах, оставьте это, мамаша!

-- Ты мне не указ... -- покраснев, начала Анфиса Кондратьевна, но в это мгновенье раздался резкий звонок, и она сразу смолкла.

Даша пробежала по коридору, открыла дверь; послышались шум шагов, голоса, и Даша вбежала в комнату.

-- Господа пришли, комнаты смотреть! -- сказала она.

Анфиса Кондратьевна заволновалась, Софочка захлопнула книгу.

-- Ты покажи, Софочка, а то я не одета...

-- Простите великодушно! Вы позволите? -- раздался мягкий, бархатистый баритон, и на пороге комнаты остановился господин в элегантном пальто с блещущим цилиндром в руке, затянутой лайковой перчаткой огненного цвета. Черные бархатные глаза господина ласкали Анфису Кондратьевну и Софочку, сочные красные губы под черными шелковистыми усами вкрадчиво улыбались.

Софочка вспыхнула, Анфиса Кондратьевна растерянно взмахнула руками и сказала:

-- Ах, пожалуйста! Сделайте одолжение!

Рядом с господином оказалась изящная, стройная брюнетка в дорогом каракулевом жакете и огромнейшей шляпе, а за нею господин с круглым улыбающимся лицом, широкий, толстый, большой, как слон.

-- У вас две комнаты сдаются? -- спросил он тонким, пискливым голосом.

-- Три! -- ответила Анфиса Кондратьевна, -- пожалуйте! -- и решительно двинулась вперед.

II.

Анфиса Кондратьевна, колыхаясь, как студень на блюде, ввела съемщиков в большую, светлую комнату и проговорила:

-- Эта самая большая комната. И обстановка. Зеркало, комод, шкаф, гостиная мебель, стол, письменный стол, стулья... Это ширмы... За ними кровать...

-- Великолепно! Все, что нам надо, -- сказал изящный брюнет, -- тебе нравится, Вася? А? -- обратился он к изящной женщине. -- Это моя жена, -- пояснил он Анфисе Кондратьевне, -- Васса Павловна!

-- Очень приятно!

-- А скажите, -- тонким голосом пропищал великан, -- эта, вот, дверь, что за комодом, куда она?

-- В ту комнату, где мы сидели. С этой стороны комод, а с нашей пианино. Дверь всегда заперта. У нас на ней портреты висят: Моцарт, Бетховен, Чайковский; композиторы!..

-- Превосходно! -- перебил брюнет, -- и цена?

-- 45 рублей, и я не торгуюсь. Один рубль прислуге!

-- Торговаться? Помилуйте! -- воскликнул брюнет, -- такая комната! На Гороховой! Сделайте одолжение, примите нас: меня и жену.

-- Очень приятно!

У Анфисы Кондратьевны ясно обрисовалась перспектива провести вечер за игрою в лото, и она оживилась.

-- Великолепно! Вы говорили, что у вас есть еще комната? -- снова пропищал великан.

-- Две еще! -- ответила Анфиса Кондратьевна, -- одна с другой стороны нашей комнаты за 25 рублей, а другая -- во двор -- за 15.

-- Мне тогда за 25! -- сказал великан, -- я не расстаюсь с ними. Я ее брат, его друг, -- пояснил он с улыбкой, которая словно разрезала его лицо надвое.

-- Пожалуйте! -- пригласила Анфиса Кондратьевна и, колыхаясь, поплыла по коридору к следующей комнате.

-- Она в одно окно, но большая. Дверь в нашу комнату мы запрем и закроем трельяжем!

-- Великолепно! Я оставляю ее за собою. Вы позволите?

-- Ах, мне очень приятно! Вы когда же переедете?.. И потом задаток...

-- Если позволите, -- сказал, выдвигаясь, брюнет, -- мы переедем сегодня же. Так, часам к семи. Что же до задатка, то мы для своего спокойствия уже сразу за месяц заплатим. Такие комнаты -- находка! Сегодня 19-ое? Так вот-с, до 19-го марта. Не хлопочи, Федя, я отдам и за тебя. Получите: 25, и 25, 10 и 10! Все 70. Верно? Помилуйте, для чего расписки! Позвольте представиться. Виктор Аркадьевич Стремин, ученый счетовод. Приехал искать место. Жена моя, Васса Павловна Поталова, а это ее брат, Федор Павлович Ворсов, из Курска...

-- Очень приятно! -- радостно ответила Анфиса Кондратьевна, пожимая всем руки и называя себя, -- вы потом познакомитесь с моей дочкой Софочкой, и мы будем жить все согласно и тихо.

-- Я подружусь с вашей дочкой! -- пылко сказала Васса Павловна и прибавила: -- я никого здесь не знаю.

-- Она у меня артистическая натура! -- ответила Анфиса Кондратьевна, -- она будет дорожить вашей дружбой!

-- Так мы сегодня! -- сказал Стремим, и, еще раз пожав руку Анфисы Кондратьевны, они веселой гурьбой вышли в переднюю.

III.

-- Вот, это жильцы, Софочка! -- взволнованно и пылко сказала Анфиса Кондратьевна, вплывая в комнату с ассигнациями в руке. -- Сразу видно, что благородные. Вы, говорит, извольте получить все сразу, за месяц! Обе комнаты сняли!..

-- Он женатый мамаша? -- трепещущим голосом спросила Софочка и прижала книгу к высохшей груди.

-- Кто, Софочка? Брюнет?

Софочка кивнула.

-- С левой стороны, Софочка. Так только. Все равно, что не женат. А тот, холостой. А она такая милая. Мы, говорит, друзьями будем! Это с тобою.

-- Никогда! -- истерически взвизгнула Софочка и выбежала в спальную.

Там она уткнулась носом в подушку и некоторое время лежала неподвижно.

Потом вдруг вскочила, взяла тетрадку и стала с остервенением твердить:

-- Бря, мря, фря, ноздря, дря, пря. На горе Арарате круторогие бараны коров брыкали... бря, мря, фря...

И буква "р" в ее картавом произношении рассыпалась, словно дробь по железному листу...

Она училась на драматических курсах и теперь исправляла произношение.

-- Ты что будешь вечером делать, Софочка? -- спросила Анфиса Кондратьевна за обедом.

-- Сегодня я к Танечке пойду, и мы с ней на ученический спектакль поедем. Вы мне десять рублей дайте.

Анфиса Кондратьевна с тяжелым вздохом вынула ассигнацию и перебросила ее дочери; после этого лицо ее тотчас оживилось, и она дружески заговорила:

-- Я, Софочка, сегодня хочу на две карты играть!

-- Только не берите всех денег с собою!

-- Что ты, что ты! Я только 11 рублей возьму. А на две карты мне удается!.. Знаешь, Софочка, вчера была выдача 92 рубля! А? За 20 копеек! А? -- и она взмахнула куриной ногой, которую обгладывала.

После обеда Софочка надела плюшевую кофточку, кокетливую шапочку, закрыла нос синим вуалем и обратилась в стройную, пикантную девушку, за которой любой юнкер пробежит полгорода.

Анфиса Кондратьевна плюхнулась на постель и через минуту стала свистеть, хрипеть и храпеть, представляя собою колыхающуюся массу, не то студня, не то теста на опаре.

Даша сидела на коленях бравого Мистрюка, денщика из соседней квартиры, и, угощая его пивом, говорила:

-- Сама-то вдрызг продулась. Нынче на обед не с чем посылать было, и вдруг эти жильцы! Сразу 70 рублей отсыпали...

В это время раздался звонок, и она вскочила.

-- Это они приехали! Ты не уходи пока что. Я мигом!..

IV.

Было 11 часов. Анфиса Кондратьевна выспалась, напилась чаю, и Даша снаряжала ее для поездки в клуб. Анфиса Кондратьевна снимала папильотки и расправляла завившиеся волосы, а Даша стягивала и зашнуровывала ей корсет, в то же время говоря без умолку:

-- Хорошие господа и богатые, верно! Мне сразу три рубля дали. Чемоданов, корзинок с собой привезли страсть! Чуть не десять. Сейчас это самовар, вино, закуски всякие... Веселые такие! Тот-то, большой, самый шутник. Взял это рубль серебряный, кинул, а его и нет! Ей Богу!

-- Веселые! Дай лиф!

Анфиса Кондратьевна надела лиф, пристегнула брошку, надела бронзовую цепь с лорнетом и преобразилась в даму.

Она самодовольно оглядела себя в зеркало, положила в ручной сак платок с портмоне и величественно выплыла в переднюю.

Среда.

I.

Утро у Куцовеевых начиналось очень поздно.

Анфиса Кондратьевна возвращалась из клуба только на рассвете и просыпалась не раньше 12 часов. Софочка вставала тоже поздно...

Анфиса Кондратьевна была весела и игрива, как тюлень на солнце.

-- 86 рублей! -- радостно восклицала она, -- я хотела разбудить тебя, но ты так сладко спала. Теперь отдам все долги, Даше все заплачу и тебе 25 рублей! Эти жильцы принесли нам счастье. Что они, Даша?

-- Встали и ушли. В 10 часов встали. Чай вместе пили, а там и ушли.

В это мгновение раздался звонок.

Даша пошла отворять.

-- Здесь сдается комната? -- послышался голос.

-- Видишь, какие счастливые! -- сказала Анфиса Кондратьевна и поспешно поплыла в коридор.

Перед нею стоял невысокого роста полный господин с вытаращенными глазами и красным, мясистым, нагладко выбритым лицом.

-- Вот комната! -- сказала Анфиса Кондратьевна, открывая дверь, -- для одинокого. Справа кухня, а слева моя с дочерью спальня. 15 рублей, прислуга отдельно.

-- Я беру, -- тотчас ответил господин, тараща глаза на Анфису Кондратьевну, -- только я сегодня же и перееду. Можно?

-- Сделайте одолжение!

-- Значит, 15 рублей? Сегодня 20-ое. Вы позволите, я уже сразу уплачу до 20-го марта. Вот, получите! Так я сегодня же!..

Толстяк ушел, а Анфиса Кондратьевна сияющая вернулась к Софочке.

-- Ну, не счастье ли нам? И этот сразу все деньги отдал!

-- Красивый?

-- Фи! Как помидор; красный, красный, и голос сипит. Я даже не спросила, кто он?

II.

Софочка еще не вернулась с курсов, когда приехал новый жилец.

-- Яков Кузьмич Шмыгра, -- отрекомендовался он Анфисе Кондратьевне и сейчас же стал ее расспрашивать, краснея и тараща глаза:

-- Одни жить изволите? А, с дочкою! Большая уже? Еще комнаты сдаете? А, справа и слева! В два окна и в одно. На улицу. Давно переехали? Вчера. Ха-ха-ха! Ну, пойду устраиваться. -- И он, повертев головою, выкатился неслышно, как резиновый шар, оставив в изумлении Анфису Кондратьевну.

-- И еще жилец, хозяюшка! -- услышала она тонкий голос и с новым изумлением увидела подле себя жильца- великана.

При виде его она почувствовала успокоение и, кивая головой в папильотках, ответила:

-- Новый. Шмыгра по фамилии. И престранный такой.

-- Обо всем расспрашивал?

-- Да!

Великан наклонился к уху Анфисы Кондратьевны и тихо сказал:

-- Я думаю, это подосланный от мужа Вассы. Она бросила его ради Виктора. Я позволил; а муж ревнив...

Анфиса Кондратьевна сокрушенно покачала головою, а жилец-великан неслышно исчез, словно растаял в воздухе.

-- Знаешь, что случилось, -- шепотом сказала Анфиса Кондратьевна, когда вернулась Софочка, -- новый-то жилец... -- и она передала предположения Ворсова.

На раздавшийся звонок Даша пробежала открыть дверь.

-- Никого не было? Федор Павлович вернулся? -- послышался бархатный голос Стремина, и он, а за ним стройная Васса, прошли по коридору.

Дверь в комнату нового жильца слегка приотворилась, и лоснящееся, красное, как кумач, лицо выглянуло из нее.

-- Видишь, видишь, -- прошептала Анфиса Кондратьевна.

-- Да! Это очень интересно, мамаша!

III.

Анфиса Кондратьевна проиграла 25 рублей и возвращалась домой в четвертом часу утра усталая и раздраженная.

Подходя к дому, она вздрогнула и даже шатнулась от испуга.

-- Простите великодушно, испугал по внезапности!

Перед ней стоял Шмыгра. В шляпе котелком, в толстом пальто с поясом, с красным, выбритым лицом, он походил на откормленного ксендза.

-- Прошу извинения! -- повторил он, -- а я подходил к дому и смотрел, неужели ваши жильцы еще не спят?

Анфиса Кондратьевна подняла голову, взглянула на окна и резко ответила, звоня к швейцару:

-- Все спят!

-- Отчего же в этих двух окнах свет? -- продолжал Шмыгра.

-- Это не наши. Это склад магазина Гаврилова. Внизу, видите, он торгует в розницу, а наверху склад.

-- Так! А я-то смешал!

-- Нет! Рядом два окна моих жильцов, потом два окна наша комната, потом окно другого жильца, и везде темно. Только вы не спите!

Швейцар открыл дверь, и они поднимались по лестнице.

-- Я и вы! -- сказал Шмыгра, -- проигрались, ваше превосходительство! И я тоже.

Генеральский чин польстил Анфисе Кондратьевне.

-- Так не шло, так не шло! -- сказала она, -- надо было 36. Сразу кварта вышла. Так нет! 32, 34, 35, 37, 39, а 36 нет и нет! На зло.

Она отворила дверь своим ключом и сказала:

-- Черкните спичку!

Шмыгра черкнул и вошел следом за нею в темную переднюю.

-- А я вам скажу, как выигрывать! -- проговорил он.

-- Как? -- быстро спросила Анфиса Кондратьевна.

-- Берите карту, на которой есть 90 и единица, 66, 16 и 32. Всегда выигрывает! Спокойной ночи!

Шмыгра скрылся за своей дверью, а Анфиса Кондратьевна несколько мгновений постояла недвижно, потом с яростью плюнула и пробормотала:

-- Шут этакий, еще смеется!

Четверг.

I.

Первым ушел из квартиры Ворсов. Шмыгра выскочил почти вслед за ним. Спустя полчаса вышли и Стремин с Вассой, притиснув дверь, отчего она бесшумно заперлась на французский замок.

Полчаса спустя раздался звонок, и вернулся Шмыгра.

Он вошел в свою комнату, с таинственным видом поманил к себе Дашу, сбросил с себя пальто, шляпу и тихо спросил ее:

-- Ушли?

-- Кто ушли? -- спросила Даша.

-- А соседи? Тот, те! -- показал он направо и налево.

-- Ушли! -- отвечала Даша, -- тот раньше, а те после вас.

-- У них никого не бывает, душечка? А? Вот, тебе три рубля. У тебя здесь на кухне гусар сидит. Угости его. Хе-хе-хе! Так никого? А сами часто уходят? А? Мне, моя милая, любопытно. Да! Я, моя милая, за барынькой этой... того... хе-хе... -- Шмыгра налился кровью, как кровяная колбаса, и игриво ткнул Дашу под бок.

-- Ничего я про них, барин, не знаю, отвечала она, -- а пройтить к ним никак нельзя. Они вчера себе на дверь хранцузский замок навинтили.

-- Ревнивый! Хе-хе-хе! Ну, иди, Даша. Постой! Купи мне закусить колбаски. Знаешь, охотничья? Только купи у Красного моста. Да, да! Иди, милая.

Даша взяла деньги и вышла.