Читаем Необитаемый город онлайн бесплатно

Агент Леонард присел рядом с телом, тщательно подобрав полы куртки, чтобы не испачкаться в крови.

— Имя уже известно?

Агент Чу покачал головой:

— Судя по беджу — Вудс, но в «Химкоме» много уборщиков, и тот тип, что его нашел, такого имени не слышал. Опознание по понятным причинам невозможно. — Он показал на стоящего рядом полицейского. — Чикагская полиция сейчас допрашивает ночного охранника.

Леонард оглядел тело: два пулевых ранения в грудь, повреждение затылочной части головы. Вместо лица сплошное кровавое месиво. Как и во всех остальных случаях.

Он натянул резиновые перчатки и осторожно повернул голову трупа так, чтобы рассмотреть рану.

— Это определенно наш парень, — подтвердил Леонард, убирая руку.

Голова вернулась в прежнее положение.

Пальцем он провел по пропитанной кровью одежде и удивленно склонился, обнаружив дыру в рукаве:

— Это что такое?

Агент Чу заглянул через его плечо, и Леонард развел края порванной ткани. Внутри тоже была кровь.

— У него и на руке рана, — сообщил Леонард. — Вероятно, от того же ножа, что оставил дыру.

Чу поднял брови:

— Классно!

Полицейский за ними откашлялся.

— Что-что?

— Извините, — сказал Чу, — не хочу показаться бесчувственным, просто… Понимаете, до сего времени Хоккеист практически не оставлял следов. Он очень осторожен. Прежде никто не имел возможности сопротивляться. Ранения такого рода — ножевые порезы на руке — свидетельствуют о том, что жертва защищалась. Значит, убитый видел нападавшего. — Он пожал плечами. — Возможно, видел.

— Чертовски много допущений, — проворчал полицейский.

Агент Леонард перешагнул через тело, чтобы осмотреть другую руку:

— Да, и на этой то же самое. Жертва чуть не потеряла палец. — Он взглянул на Чу. — Этот парень явно сопротивлялся.

Чу посмотрел вглубь коридора, пересчитывая повороты.

— За этим углом, вероятно, его поджидала засада — жертва выходит, а тут с пистолетом ждет убийца — и бабах! Две пули в грудь, потом занялся лицом. По крайней мере, мы полагаем, что план у него был именно такой. Подобным образом он действовал во всех остальных случаях. Почему же в этот раз не получилось?

Леонард стянул перчатки.

— Раны оборонительного характера появились первыми, а это означает, что нож он использовал до пистолета. Может, не успел вовремя вытащить?

— Но если убийца сидел в засаде, то пистолет у него уже был наготове, — возразил Чу.

Он прошелся вдоль коридора. Каблуки звонко простучали по бетонному полу.

— Ясно? Шаги хорошо слышны, а здесь не слишком тихо. Поздно вечером, когда не было целой бригады судебных экспертов, шаги звучали очень громко.

— Значит, жертва идет отсюда, — начал рассуждать Леонард, направляясь к Чу, — приближается к углу, и тут Хоккеист наносит удар ножом. Жертва отбивает его рукой и бросается назад… — Он помедлил, глядя на пол. — Правда, тут крови нет — только у тела.

— И стреляли в грудь, — добавил Чу, — не в спину. Нам понадобится целая команда, чтобы сообразить, как проходила схватка, — баллистики, медики, бог знает кто еще.

— Или можно опросить охранников, — предложил полицейский, показывая в коридор. — Похоже, в здании есть камеры наблюдения.

Чу и Леонард посмотрели в том же направлении: на дальней стене висело нечто, напоминающее стеклянный пузырек.

— Быть не может! — изумился Леонард. — Он никогда не засвечивался на камере.

— Думаете, камера действует? — спросил Чу. — Тело нашел другой уборщик, а не охранники, которые следят за мониторами.

— Этот коридор похож на склад. — Полицейский смотрел на широкие, равномерно расположенные двери. — Возможно, камеры и не выведены на монитор — просто пишут на жесткий диск, чтобы была возможность выяснить, кто входил или выходил.

— Прекрасно, — проговорил Леонард. — До этого мы его даже мельком не видели — слишком уж осторожен. Если получим изображение, это будет просто здорово.

Чу кивнул и снова глянул в коридор:

— Ну, тогда хватит об этом мечтать — пойдем поищем записи.

Ночной охранник сидел в главном вестибюле «Химкома» вместе с уборщиками и давал показания местной полиции. Он ничего не знал — или только утверждал, что не знает.

Чу и Леонард вместе с охранником прошли в кабинет службы безопасности, чтобы изучить записи.

— Когда, по-вашему, это произошло? — спросил служащий.

— Около часу, может, в час пятнадцать, — ответил Леонард.

— Давайте посмотрим на быстрой перемотке, — предложил Чу. — А когда покажутся люди, перейдем в нормальный режим.

Мужчина кивнул и загрузил файл. Появился длинный черно-белый коридор. Щелчок по кнопке «быстрая перемотка», и счетчик времени в уголке экрана начал ускоренный отсчет, но ничего не происходило.

Он ускорил перемотку. Вдруг на экране мелькнула тень и тут же взорвалась яркой вспышкой. Агенты и охранник одновременно выругались. Изображение превратилось в густую метель, словно пропал сигнал.

— Перемотайте назад! — приказал Леонард, вперившись в экран.

Охранник нашел первое появление уборщика и нажал «воспроизведение».

— Час тринадцать. Да, ребята, вы в точку попали. — Он ткнул пальцем в счетчик времени.

— Тихо! — бросил Чу.

На экране возникли помехи. Сигнал будто прервался, а затем снова восстановился. Вскоре появился уборщик. Он остановился у двери, проверил замок и направился дальше.

— Да, это Брэндон, — сообщил сотрудник «Химкома».

— Вы его знаете? — уточнил Леонард.

— Не очень. Он не слишком разговорчивый, но именно мне каждую ночь приходится его проверять. Зовут Брэндон Вудс, живет… где-то за городом.

Леонард и Чу переглянулись, потом снова посмотрели на экран.

Брэндон Вудс шел по коридору, но перед поворотом резко остановился и схватился за голову, словно у него вдруг случился приступ невыносимой мигрени. Он явно что-то говорил, но запись велась без звука, а изображение было слишком мало, чтобы расшифровать речь по движению губ. Вудс сжимал голову, кричал и отступал к камере.

— Ваша компания проверяет сотрудников на употребление наркотиков? — спросил агент Леонард.

— Да, примерно раз в год, — пояснил охранник, — но всех в разное время. По случайной выборке. Думаете, Брэндон употреблял наркотики?

— Я пока ничего не думаю, — сказал Леонард. — Просто собираю информацию.

Чем дальше отходил Брэндон Вудс, тем, казалось, слабее становилась боль. В следующее мгновение из-за угла появился новый персонаж: некто в черном, в лыжной маске и с пистолетом. У агента Леонарда перехватило дыхание: вот тот, кого он давно искал. Незнакомец поднял оружие, и уборщик увидел его. Изображение неожиданно несколько раз мигнуло. Пространство между Вудсом и нападающим зарябило. Эта рябь словно отбросила убийцу к дальней стене. Он отлетел и выронил пистолет.

— Что за черт! — прошептал Чу.

Убийца с трудом поднялся и потянулся к пистолету. Увидев бегущего на него Вудса, понял: времени нет. Расставил ноги, приготовился к отражению атаки. За секунду до того, как Вудс набросился, между ними сверкнула вспышка, словно электрической дугой соединив два тела. Световой удар сотряс человека в черном. Он сумел оттолкнуть уборщика и из ножен на поясе выхватил длинный охотничий нож.

Уборщик остался на ногах. Он принял боевую стойку, а экран в этот момент снова задрожал. По коридору прошла рябь, но не направленная, как в первый раз. Теперь она волной исходила от уборщика и распространялась повсеместно. Почти сразу она ударила по нападавшему. Через мгновение волна достигла камеры наблюдения, изображение взорвалось, и по экрану опять повалил снег помех.

Трое мужчин молча смотрели на дисплей. Наконец агент Чу заговорил:

— Что это было?

— Уборщик, — подумав, сказал охранник, — атаковал серийного убийцу своим разумом. Это… вроде бы совершенно ясно.

Агент Леонард раскрыл перед его носом футляр со значком:

— Я показываю вам значок, чтобы напомнить, насколько серьезен, когда говорю, что все увиденное вами сегодня является государственным секретом. Мы конфискуем файл, камеру и все копии, которые могут существовать. Вы никому не должны ни слова говорить об этом. Вам ясно?

Охранник нервно сглотнул и кивнул. Агент Чу подался вперед, схватил мышку и перемотал видео. Он остановил картинку на убийце с ножом, что притаился в конце коридора, впился в него взглядом.

А человек на экране не сводил глаз с агента.

«Кто ты?»

Я на больничной койке. Об этом свидетельствуют металлические боковые рельсы кровати и белые халаты на людях. Лампы дневного света создали над головами незнакомцев сияющие нимбы. С трудом вновь открываю глаза, вижу пока еще как в тумане. В вене игла, трубка с внутривенной жидкостью уходит куда-то назад. Меня подташнивает, движения замедленны, свет режет глаза. Как я сюда попал? Где Люси?

— Мистер Шипман, вы очнулись, — обрадовался один из белых халатов. — Хорошо, молодцом. Вы нас напугали.

Он знает мое имя. Я смотрю на него, пытаясь сфокусировать взгляд. Это пожилой человек, возможно за шестьдесят. Рядом с ним двое мужчин и одна женщина — вероятно, тоже врачи. У двери я вижу охранника… Охранника? Или просто санитара? Я не понимаю, что происходит.

В горле сушь, я пытаюсь заговорить:

— Почему я не помню, как попал сюда?

— Меня зовут доктор Мюррей, — представляется он и продолжает: — Вы упали. Не припоминаете падения?

Что я помню? Вроде бы прятался, а потом… погоня? Кто-то меня нашел. Да, абсолютно точно. Потом — как бежал. И город был безлюден, полон нежилых домов, а после — глубокая темная нора, как колодец или ствол шахты.

Я убегал от плохих людей — это мне известно. Меня поймали? А эти врачи? Может быть, они из той же шайки? Останавливаю поток мыслей, пытаюсь сосредоточиться.

— Где Люси?

— Кто?

— Люси. Моя подружка, она была со мной в… А где я был?

— Что вы помните?

— Яму, — говорю медленно, глядя на их лица. — Я свалился в яму.

Доктор Мюррей хмурится: думает, я ошибаюсь. Так ли это? Но яма точно была, и он сам сказал, что я упал, и… Голова раскалывается. И разум тоже. Доктор Мюррей перелистывает документы в тонкой папке, придерживает страницу, чтобы прочесть лежащую под ней.

— Вы выпали или выпрыгнули из окна. Помните это?

Не отвечаю, пытаюсь сообразить. Думай, Майкл, думай!

— Мы беспокоились, что вы покалечились, — сообщает один из врачей, — но у вас все цело.

— Если он потерял память, — говорит женщина, — то, вероятно, ударился головой сильнее, чем мы думали.

Обвожу взглядом комнату, пытаясь в полной мере уяснить, где я: обычная больничная палата со шкафчиками, занавесками, на полках вдоль стен несколько бутылок с бактерицидным мылом. Компьютеров не видно. Хорошо.

— Если бы у него была травма головы, мы бы это увидели, — продолжает другой врач. — Ушибы в основном на руках и ногах — приземлился он, как на парашюте.

— Мистер Шипман… — произносит доктор Мюррей, перехватывая мой взгляд и улыбаясь. — Майкл, вы можете нам сказать, где находились последние две недели?

Хмурюсь, мои подозрения усиливаются. Я пытался исчезнуть, и вроде бы мне это удалось. Но теперь я здесь, под внимательными взглядами медперсонала, среди всего этого оборудования. Незаметно шевелю ногами под одеялом. Непохоже, что меня связали. Вероятно, это просто врачи. Возможно, они не включены в План. Простые медицинские работники, которые хотят поставить пациента на ноги. Они не имеют представления, кто я. Преследователей моих тоже не знают. Есть шанс, что удастся уйти.

Может получиться. Однако, когда между тобой и дверью стоит пять человек, это представляется весьма сомнительным. Нужно дождаться удобного момента.

— Майкл, мы хотим вам помочь. — Доктор снова улыбается. Они всегда слишком много улыбаются. — Вы же понимаете: когда мы увидели досье и поняли, кто вы, у нас возникли вопросы.

Смотрю на него холодно. Значит, им известно, кто я. По крайней мере, о некоторых фактах они имеют представление. Напряжение возрастает, но заставляю себя успокоиться. Если они знают, кто я, из этого еще не следует, что План раскрыт.

— Нет, — твердо говорю я. — Не понимаю.

Люди, от которых я убегал, следили за мной долгие годы. Если бы они отдали врачам мое досье, те знали бы все. Снова шевелю ногами, принимаю положение, из которого легче броситься на доктора, если понадобится.

— И что в досье?

Он поднимает старую картонную папку с загнутым зеленым стикером вместо закладки.

— То, что обычно пишут, — сообщает врач. — История болезни, особенности стационарного лечения, психологическая характеристика…

— Постойте, — прерываю я. — И это все? Только история болезни?

Доктор Мюррей кивает:

— А что еще у нас может быть?

— Ничего. — Значит, настоящего досье у них нет — лишь та липа, что есть у администрации. Неплохо, вот только теперь могут возникнуть другие проблемы. — Все это ерунда.

Доктор кидает взгляд на стоящего рядом человека.

— Мы врачи, Майкл, для нас это не ерунда.

— История болезни — липа, — говорю я. Теперь я понимаю, что могу доверять врачам, но как объяснить, что происходит? — Досье администрации штата было создано… — Оно было создано безликими. Теми, кто преследовал меня. Но я достаточно умен, чтобы не сообщать врачам правду, — все равно не поверят.

— Досье составили просто так, ради шутки. Оно ничего не значит.

Доктор Мюррей снова кивает:

— Понятно. — Он пролистывает досье дальше. — Бессрочное лечение по диагнозам «депрессия» и «тревожный невроз». — Переворачивает страницу. — Две недели в психиатрической больнице города Пауэлла четырнадцать месяцев назад. — Перелистывает еще страницу. — Многократный курс клоназепама на средства социальной службы штата. — Он поднимает взгляд. — Вы утверждаете, что это какая-то шутка?

Как мне все объяснить и не показаться сумасшедшим? Закрываю глаза. Подступает паника, и начинается нервная дрожь. Сжимаю кулаки и набираю в легкие воздуха. Все в порядке. Они не работают на План. Меня даже не связали. Если сумею усыпить их подозрительность, то, вероятно, выберусь отсюда. В очередной раз осматриваюсь — никаких компьютеров, телевизор выключен. Возможно, со мной все в порядке.

— Это просто… местные врачи, — выдыхаю я. — Вам нужно поговорить с моим лечащим врачом, семейным. Его зовут доктор Амброуз Ванек. Он все прояснит.

— Мы немедленно с ним свяжемся, — успокаивает Мюррей. Он кивает коллеге, тот делает заметку у себя в блокноте и выходит из палаты. — К сожалению, никаких сведений о вашем докторе нет, иначе бы с ним уже связались. Мы позвонили по единственному найденному в документах номеру — это некто Л. Бриггс, но абонент недоступен. Это и есть ваш друг Люси?