Читаем Истории Эписа. Некромант (СИ) онлайн бесплатно

Женщина была красивой. Высокие скулы, пухлые нежные губы, тонкая длинная шея и идеальные ноги. Белоснежные руки расслабленно лежали на траве, локоны самого светлого оттенка сена разметались по земле. Картину портил лишь уже начавшийся запах разложения. Осирис, а именно к этой благородной расе, без всяких сомнений, принадлежала когда-то прекрасная двадцатипятилетняя Лилиан Прик, уже никогда не станет предметом гордости своей семьи. И, вот, все что от нее осталось — пустая оболочка, по которой я сейчас пыталась понять, что за напасть настигла Эпис на этот раз.

Пот ручьем стекал по спине, намертво приклеивая майку к коже. Двигая плечами я старалась хоть как-то отодрать от себя противную ткань. В городе стояла невыносимая жара уже как полных две недели, но направляясь сюда и предположить было сложно, насколько сложно будет привыкшему за пять лет к сырости и прохладе подземелий некроманту под палящими лучами солнца.

— Вел, они ждут — тронув меня за плечо, прошептал на ухо Лео.

Да, и я еще жалуюсь. Крепкого телосложения, в плотной одежде, мой напарник и бровью не пошевелил, хотя красный цвет лица говорил о том, что жаропрочность — не его конек. Еще по дороге в Эпис, в обмен на помощь на другой стороне общины, Лео дал обет телесного смирения Безмолвной. Ни единый луч солнца не должен коснуться знаков смерти. А ими, как известно, у Старших расписано все тело. В водолазке с длинным рукавом и высоким горлом, черной, как самая темная ночь, Лео выглядел гораздо эффектнее, чем пах. Черные, собранные в хвост волосы, явно не помогали ему чувствовать себя лучше. В светлых шортах, сидя на корточках в тени, касаясь прохладной земли, по сравнению с ним — просто шикарные условия. Я поправила перчатки и отвернулась к своей “клиентке”.

Тело до меня успели осмотреть. Легкое свечение посторонней жизни пятнами покрывало Лилиан, мешая разглядеть остатки ее собственной энергии. Одно неосторожное движение — и она лопнет как мыльный пузырь. А кляксы вмешательства на ней сейчас, как паутина. Наследили. Черт. Я отерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя грязный след на перчатке. Да гораздо проще было рассказать расу, пол, цвет волос и вкусовые предпочтения самого криминалиста, чем найти следы того, кто принес девушку сюда. Подцепив очередное пятно с ноги жертвы, я аккуратно потянула, стараясь не нарушить тонкий мерцающий купол.

Все их самонадеянность. В Домах не преподавали искусство Безмолвной, а к некромантам относились со страхом и пренебрежением с самого начала времен. Нелюдимые, жившие далеко за пределами города, мы были более легендой, мифом, неосязаемым и неизвестным. Некроманты превратились в сказку, которой пугали маленьких детей почти все слои населения. Кто-то уже давно не верил в существование, но вот теперь, такие, как я, ходили по городу, наполняли улицы, бары и пабы. Местные погосты посещались людьми все реже, т. к добрая часть новой расы обитает именно там. С некромантом можно встретиться в магазине или выходя утром на работу. Сказка приобрела облик. Люди цепляются в свои Книги, готовясь выпустить заклинание в спину, стоит только сказать что-то не так. Общество было на грани сумасшествия. И теперь, когда на город спустя десять лет после окончания Бесконечной войны обрушились серийные смерти, люди заранее знали, кого в этом обвинить. Некромантов сделали четвертой расой, еще одним слоем населения. Пол под ногами великих. И даже гонимые всеми воспитанники Дома Рабоса морщились, проходя мимо.

Остаточная энергия была чиста. Ничего, кроме следов от осмотра. Полностью выжженная изнутри жизнь, будто сваренное в кипятке яйцо. Она не имела внешних проколов или повреждений. С сожалением посмотрев на девушку, я пригладила ее растрепавшиеся волосы. Лилиан Прик. Ты станешь или ключом к свободе, или карающим мечом. Но вряд ли тот или иной факт сможет успокоить твоих родных. Такая живая, я все еще чувствую тебя. Но не могу вернуть обратно. Теперь ты в царстве Безмолвной.

Положив руки на землю рядом с телом, я запустила поисковые потоки. Следы. Очень много отпечатков жизни вокруг. Яркие, как палящее солнце над головой.

— Ищи — шепот моего приказа запустил потоки.

Тонкие соединительные нити поползли по земле, ужиками скручиваясь у ног своих “хозяев”. Некоторые, совсем тонкие и незаметные, давно оставившие отпечатки, обрывались, не найдя владельца. Надо будет обратить на них внимание. После. Но на всякий случай стоит зафиксировать.

— Лео, — позвала я напарника, — запиши, — сказала, призывая самые тонкие нити обратно, — след десять шагов. Срок — больше пяти дней. Ра, мужчина, врожденные заболевания. Скорее всего сосуды. Возраст тридцать-пятьдесят лет — тихонько потянув, я оторвала кусочек нити и направила на страницу блокнота, сохранился слепок жизни, — след двадцать шагов, круговые. Ходила по одной траектории. Срок — больше семи дней. Рабос, девушка. Истощение. Возраст двадцать-тридцать лет, — и снова обрывок нити устремился на лист бумаги.

Больше пятидесяти следов отобразились на страницах блокнота. Я перестала считать после тридцатого, сосредоточившись лишь на удержании и сохранении слепков. На всякий случай и те, что нашли владельца на этой поляне, свои собственные, Лео. Никогда не знаешь, что точно может помочь. Наконец, количество нитей стало уменьшаться. Потом, посмотрю все это потом. Сейчас самое главное не потерять ничего из вида. Особенности перемещений, срок, повторяющиеся движения. Любая самая мелкая упущенная деталь может стоить еще одной жизни — этот урок некромант Валери выучила очень хорошо. В груди закололо, а я подальше загнала воспоминания. Не сейчас.

Две недели назад, когда все работающие методики исчерпали себя, Старейший получил послание от Правящих с предложением о перемирии и обмене опытом. Для того, чтобы стать полноценными членами общества, учиться в Домах, получить возможность голоса, заниматься людскими занятиями, жить рядом с ними, некромантам требовалось лишь помочь поймать серийного убийцу. Но все мы получали только в одном случае — если убийца не некромант. Конечно, Правящие понимали, что это скорее всего так. Поэтому и позвали нас. Раскрыть дело, получить методики и не дать ничего взамен. А то, что сейчас предстало перед моими глазами — говорило о том, что они правы в своих предположениях. И был лишь один вариант получить хоть какую-то информацию, пока пузырь еще держался.

— Кто осматривал тело? — поднимаясь и отряхивая колени, обратилась я к работавшим вокруг людям.

— Доктор Георг Вильямс, манти Валери. Приятно познакомится — внимательно наблюдавший за моими действиями Осирис протянул руку.

Открытая ладонь. Так много для человека, чья жизнь начиналась в лучших Домах. В глазах мужчины не было злости или пренебрежения. Мягкие черты лица, грустная полуулыбка, пробивающаяся на светлых волосах седина и очки-половинки. Даже край Книги, торчащей из кармана, создавали лишь лучшее впечатление. И не скажешь, что этот человек, так же, как и мы, большую часть своей жизни проводит с трупами. Известный среди людей еще со времен моего детства в Доме Рабоса, как “доктор смерти”, участник Бесконечной Войны, Георг Уильямс стал первым сегодня, протянувшим руку некроманту. Я стащила перчатку и пожала теплую шершавую ладонь. Осирис, завершающий жизненный цикл, сто-сто двадцать лет, обожает шоколадный пудинг. Теперь пришло мое время грустно улыбаться.

— Доктор, было бы приятнее, если при других обстоятельствах.

Я замялась. Кажется, что не говорила с обычными людьми целую вечность.

— Можно просто Георг. Не стесняйтесь, коллега, спрашивайте все, что необходимо — размыкая рукопожатие, снова улыбнулся мужчина.

— Скажите, Георг, что вам известно о разнице между энергией и жизнью?

Мужчина удивленно приподнял брови.

— Энергия имеет магическую природу, а жизнь — физическую. Если первое можно назвать даром, то второе — совокупность биологических процессов внутри организма. После смерти энергия не покидает тело сразу, тогда как жизни после остановки биологических процессов больше нет. И если энергия одного человека применима к другому — это можно увидеть по следам.

— Да, все верно, — я кивнула, оглядываясь на тело, — Только и с жизнью на самом деле то же самое. Прикасаясь к чему-либо, даже не используя никакого воздействия энергией — мы оставляем жизненный след. Точно, как отпечаток пальцев, ДНК, следы пота, даже если ты коснулся в перчатках — ты воздействовал своим физическим телом на другое.

— Теория, которая давно была отвергнута, — доктор задумчиво посмотрел на свои руки, а после недоверчиво на меня.

Я кивнула снова.

— На самом деле нашла свое подтверждения среди некромантов. Просто след не энергии, а жизни, может увидеть лишь только тот, что и магию творит не за счет энергии, а за счет собственных жизненных сил.

Георг задумчиво потер подбородок. Конечно он это знал. Магия, считавшаяся запрещенной. Без преобразователя Книги, съедающая самого владельца. Магия жизни, открывающая простор для тех, чьей энергии не хватало для сотворения волшебства.

Да, и не скажешь по нему, что отмерил две стандартных жизни любого человека. Не Осириса. Но и его век, к сожалению, скоро подойдет к концу.

Никто не мог объяснить, почему проживая сто двадцать — сто тридцать лет, любой Осирис вдруг стремительно старел. Говорят, что до Бесконечной войны было не так. Но сейчас от первых следов и до перехода к Безмолвной проходило не больше года. Старческих морщин на лице Доктора еще было не заметно, но тревожная седина висков горела красным сигналом к началу перехода. Да сохранит тебя Всевышний еще на этой Земле.

— А теперь плохие новости. Пузырь энергии истощен, но его целостность не нарушена, — пожав плечами, я развела руки в стороны, — Даже при болезни остаются дыры, Вы же знаете. Когда жертва защищается, используя жизненный потенциал вообще образуется разрыв с грубыми острыми краями. Когда к ней применяется посторонняя энергия — следы смешивания. В ходе обычной жизни, энергетический слой меняется, становится неоднородным. Иначе бы не нужны были преобразователи. А здесь — ничего. Будто в естественный ход вещей не просто никто не вмешивался, а откатил время назад и вернул жертву в состояние младенчества.

Растерянность во взгляде Доктора. Спокойный кивок Лео. Самое страшное еще впереди, Вел. Я собралась с силами.

— Но и это не самое страшное. Никаких следов жизни, кроме как от осмотра, я не обнаружила, — я потерла уставшие глаза.

— Подождите, но как это возможно? Если любое воздействие оставляет след? — доктор недоуменно снова поднял на меня взгляд.

Сцепив руки в замок я заставила себя не отводить взгляд. Костяшки пальцев побелели.

Георг понял.

— Этого не может быть. Но Вы же живые люди, разве нет? — мужчина наклонил голову на бок, будто пытался подглядеть какую-то тайну, скрытую за моими зрачками. Пронзительный взгляд.

Я не выдержала и отвернулась. Что можно говорить, а что запрещено говорить — не моя забота. Обладая большим видением и проходимостью жизни выше среднего, решать, что разглашать а что нет, явно было не мне. Старший рядом, Он приставлен контролировать и защищать. А я — просто инструмент.

— Конечно, Доктор — спас мое положение Лео, вовремя подошедший и закрывший меня плечом — но мы управляем материей жизни. И поэтому наши потоки строго контролируются и не оставляют следов. В противном случае, с таким расходом жизни, мы бы умирали каждый месяц.

— То есть ваше однозначное заключение то, что это сделал тот, чьи прикосновения не оставляют вмешательства жизни? Некромант?

Лео тронул меня за плечо. Моя миссия. Старший не вмешивается, не трогает жизненные потоки. Он ценнее. Поэтому ничего и не может увидеть и сказать. Тишину можно было резать ножом. Кажется, что сейчас хорошо слышно, как несуществующий ветер шевелит волосы на затылке. Да, Доктор. Я очень хочу сказать, что Да. Но и тогда мне не ясно, как оболочка осталась целой. Надо решать проблемы по мере их поступления. Есть все же мизерный шанс. А раз так — не собираюсь брать на себя ответственность за гонение всей общины назад в небытие. Уж простите меня.

— Конечно нет. Раз этому смогли научиться некроманты, то мог и еще кто-то. Я не хочу быть однозначна в выводах, пока не увижу все тела. Лилиан сегодня может нам помочь только одним способом. Но для него нам нужно разрешение от родных, запрос от детектива, его присутствие и что-нибудь поесть — я замялась, неловко поправляя рукой майку.

В животе очень давно ничего не было, а расход жизни за сегодня уже превышает обычную дневную норму.

На этот раз кивнул уже Доктор, отирая пот со лба платком.

Жутко хотелось пить. В тени деревьев стоял катафалк, около которого я собиралась поискать воду. Двое привалились к стволам деревьем и о чем-то увленечнно разговаривали. Все вокруг не торопясь сворачивались, и лишь эти ребята смеялись и ждали, пока мы закончим свою работу. Есть! Пластиковая бутылка блеснула на солнце в руках одного из Рабосов. Да, кем же еще могут работать дети, которых выращивали для войны. Рука автоматически потянулась к шее. Шрам с номером чесался каждый раз, когда вблизи были братья. Все в Доме Рабоса — братья и сестры. Нас очень убедительно учили, чтобы непослушные сиротки это запомнили.

Воспоминания нахлынули горячей волной. Запах паленой плоти, стоявший в приемной. Бритые детские головы. Ледяная вода Исиды, убивающая и дающая. Первый поход. Следующий. Снова и снова. Тела и кровь, которой нет конца. Я вздрогнула и прибавила шаг. Братья и сестры. На самом деле — пушечное мясо. Солдаты, клейменные, как скот.

— Прошу прощения, а у вас не будет воды? Наша закончилась, а тут стоит такая жара, — зачем-то я провела рукой вокруг.

Девушка с парнем переглянулись. Маленькая и хрупкая, я не помнила ее в Доме. Скорее всего лет на семь младше меня и на две головы ниже. Совсем низкая. Странно, как Дом пощадил ее. Скорее всего совершенно недавно покинула стены сиротского приюта. Что-то в ее взгляде мне совершенно не понравилось. Нечто знакомое мелькнуло и тут же исчезло.

— Конечно.

И, не успев опомниться, получила поток холодной воды в лицо. Я изумленно заморгала, руками вытирая глаза.