Читаем Неизвестность онлайн бесплатно

Чужая жизнь

1

Я лежал в какой-то непонятной комнате, белые стены которой наводили ужас. Свет, поступающий через окно, был как будто искусственным. Лежал я на ржавой, жесткой кровати, скрипящей от каждого моего движения. В комнате я был один. Вдоль стен стояли шкафы, на полках которых стояли бутыльки с какой-то водой, которую я все время хотел выпить. Три раза в день ко мне приходил мужик в белом халате, он вставал возле кровати и что-то говорил. Так же приходила девушка. Она приходила с каким-то бутылем, вешала его на железную палку, стоящую возле меня, после чего из этого бутыля по трубке текла жидкость прямо ко мне внутрь. Два раза в день приходила женщина с ведром и тряпкой. Когда она была со мной в этой комнате, мне было весело. Может быть потому, что когда каждый раз я ей что-то говорил, она меня крестила? Короче говоря, она оставалась самым веселым человеком, который посещал меня. Но ближе к делу. В один из дней, когда мужик в белом покинул мою комнату второй раз за день, мне вдруг захотелось спать. Но это желание не было похоже на обычную усталость и потребность в сне. Тело вдруг расслабилось, глаза начинали слипаться. Складывалось впечатление, словно мое тело начало растворяться. Я уже на миг подумал, что умираю, но потом вспомнил, что абсолютно здоров.

Вдруг я оказался на улице. Меня охватило недоумение. “Я сплю” – подумал я. Я начал оглядываться. Стоял я посреди тротуара около забора, окрашенного в белую краску. Домики на улице были ухожены, и гармонично украшены. По дороге изредка ездили драндулеты, которые люди называли машинами. Сказать честно, я был против за производство таких машин, и не верил, что в раннем или позднем будущем, машины облегчат жизнь человеку. Я считал, что все уже изобретено, и такая профессия как изобретатель вообще больше не нужна, ибо все изобретения, которые продолжали делать, являлись просто не нужными обществу. Не нужны обществу автомобили, а самолеты лишь плод воображения. Бог создал человека наземной тварью, так зачем ему в небо? Так, но вернемся к главной мысли. Уж все во сне было реалистично. И домики и дорога, машины-все. Я решил дать себе пощечину, чтобы понять сон ли это, как вдруг я зашагал по тротуару. Я попытался остановиться, но не смог. Тело не слушалось. Оно уверенными шагами шло дальше. Как бы я не старался остановиться, все безуспешно. В этом сне, если это еще был сон, я был мелким мальчишкой, лет девяти. Я дошагал до перекрестка, где и остановился. Как я понял, я кого-то ждал. Я не ошибся. Через минут десять ко мне подошел такой же пацан, невысокого роста, лет девяти в кепке и в кожаных башмачках. Худощавый и загорелый, он остановился около меня.

– Ну что, как я посмотрю ты все таки не передумал, – сказал он низким голосом.

– Нет, – ответило мое тело.

Сам я ничего говорить не хотел.

– Ну, так что, в шесть у ларька? – спросил мальчуган.

– Хорошо, – ответило мое тело.

Я сразу же смекнул, что назревает что-то плохое. Мое тело пришло домой, и все два часа, до заветной встречи провалялось на диване. В шесть часов, как и полагалось, я пошел к ларьку.

Это оказался небольшой цветочный ларек на соседней улице, пользовавшийся, по словам мальчика, которого я встретил на перекрестке, большим спросом. Мое тело пришло к ларьку именно в тот момент, когда продавщица последний раз провернула ключ. “Эх, опоздали” – подумал я. Однако, мое тело вовсе не огорчилось, и не пошло обратно. Я опять начал кого-то ждать. Но не успел я и глазом моргнуть, как мальчуган с перекрестка вышел из-за угла.

– Точно не передумал? – спросил он.

Боже, какой же это был противный голос! Низкий, и скрипящий, словно ногтями провели по бумаге.

Моя голова, в которой, по-видимому, не было мозгов, кивнула.

Мальчик с перекрестка достал из кармана штанов отмычку, и отворил дверь в ларек! Моя же миссия заключалась стоять на шухере. К счастью для моего тела, люди на улице будто вымерли. Все шло как по маслу, до того момента, пока мой горе напарник не попытался достать деньги из кассы. Он что-то там пошурудил, да так, что мои уши чуть в трубочку не свернулись от громкого воя сигнализации. Нам в спешке пришлось покинуть ларек, но только мы вышли из него, нас тут же схватила полиция.

2

Однако даже здесь не обошлось без странностей. Стоило только полицейским докоснуться до меня, как я вдруг оказался на другой улице! Я выходил из института, и куда-то направлялся. Это была другая улица, и если сказать больше, то это был вообще другой город. Но страна была до сих пор одна и та же-Франция. Но куда же подевался тот ларек? У меня появилось очень много вопросов по этому поводу. Я как будто перенесся из одного места в другое за какие-то доли секунды, а значит это все-таки сон, так как в реальной жизни это невозможно. Казалось бы, проблема решена, но вот только все опять было уж больно реалистично. Меня развеселило то, что в этот раз я уже был не мелким мальчишкой, а уже юношей, и надеялся, что мозгов у него будет больше, но как оказалось позже, я ошибся. Вот как было дело: я шел из института домой. Я жил в небольшой квартирке неподалеку от учебного заведения. Квартирка была скромная всего две комнаты, которые пребывали в большом беспорядке. Это чем-то напомнило меня настоящего. Мое тело прошло на кухню и начало накрывать на стол. Я достал из духовки жареное свиное мясо, салаты, которые меня вообще не вдохновили, так как от них несло не очень приятным запахом, но мое тело это не смущало. Спустя часок в дверь позвонили. Я открыл дверь. На пороге стоял красивый парень среднего роста с черными густыми, аккуратно уложенными волосами.

– Здорово, – сказал он.

Господи, какой же это был голос! Совершенно противоположный голосу мальчугана с перекрестка. По крайней мере из-за голоса я не пожалел, что позвал его к себе. В одной руке парень держал бутылку, дорого рома.

– Ну, проходи – сказало мое тело.

Парень прошел сразу на кухню; сразу стало ясно, бывал он тут часто. Он поставил бутылку на стол и уселся возле окна.

– Доставай стаканы!-радостно произнес он.

Я достал бокалы, которые по разводам на стенках, походу уже давно хорошо не мылись.

– Открывай, давай!

– Сейчас.

Что было дальше, думаю, всем стало ясно. Двухлитровая бутылка рома ушла меньше чем за полчаса, а салаты так и остались стоять нетронутыми. Будь бы я салатом, я бы точно обиделся. Даже вилки и тарелки, которые я достал, остались чистые.

Парень напился так, что даже встать не мог. Признаюсь, мое тело не отставало. Башка кружилась и болела. С большим трудом мы доковылял с кухни в зал, где вместе плюхнулись на диван.

– А ты знаешь! – вдруг громко прокричал мой знакомый, так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.

Договорить он не смог, он забыл, о чем хотел сказать.

– Тише, что орешь, то? – спросил я, сам не тихим голосом.

Лицо парня стало недовольным.

– Я ору? – еле волочил языком он.

– Ну, ни я же!

Неожиданно меня шатнуло в сторону, и я растянулся на полу.

Парень начал умирать со смеху.

– Что ты ржешь?!

Я попытался встать, чтобы надавать тумаков парню, но в глазах потемнело, и меня опять повело в сторону. Парень не унимался. Он задорил меня, как только мог.

– Что-то мне нехорошо, – произнес парень и схватился рукой за живот.

– Походу кто-то перебрал, – усмехнулся я.

Нужда придавила так, что парень, не смотря на то, что еще пару минуту он еле как шевелил ногами, вскочил и чуть ли не побежал в  сторону туалета. Однако сильное опьянение дало о себе знать. Его качнуло в сторону, и если бы не дверной проем, он бы как и я уже бы лежал на полу. С большим трудом он доковылял до туалета, как вдруг раздался грохот.

– Это карма! – крикнул я парню, но ответа не последовало.

Я поднялся. Тишина. Я включил в коридоре свет. У двери в туалет лежал парень. На стене возле него была кровь.

– С тобой все в порядке? – спросило мое тело.

Я сел возле него и стал проверять пульс. Его не было! В затылке у парня зияла огромная дыра. Оголились кусочки мозга. Парень был мертв. От такого я быстро протрезвел.

– Ты меня слышишь? – кричал, я, понимая, что парень меня уже не слышит.

Я растерялся. Вдруг в дверь постучали…

– Кто там? – спросил я дрожащим.

– Соседи, у вас все хорошо?

Мое тело не знало что ответить. После некоторого молчания, оно ответило:

– Да.

3

Вдруг я опять перенесся в другое место. На этот раз я был в суде в роли обвиняемого. Перенесся я как раз в тот момент, когда судья произнесла следующие слова:

– Вы проговариваетесь к трем годам лишения свободы.

Судья ударил своим молоточком.

“Эх, а такая драма прервалась” – подумал я.

Мое тело вывели из зала суда и куда-то повели. Сюжетная линия этого эпизода вновь прервалась. Теперь я сидел в камере пять на пять метров, у зарешеченного окошка, и смотрел на асфальтированную площадку у въезда в тюрьму. Со всех сторон стоял забор с колючей проволокой. По площадке взад вперед расхаживали люди в военной форме. Мое тело сидело, и душой летало где-то там за забором, мечтая о свободе. Только оказавшись в заточении, понимаешь, как она сладка и дорога. Это нормально. Ведь людям свойственно ценить вещи, именно тогда, когда их лишаешься.

Дальше я не видел одной сюжетной линии. Все происходило небольшими фрагментами. Я видел, как якобы мои родственники приходили навестить меня. Приходил по большей части отец. Он говорил, что мать тяжелобольна, и приезжать сейчас не в силах.

Мой отец был невысокого роста, с карими глазами, широким, но коротким носом, длинным ртом с грубыми чертами лица. Был полон и широкоплеч. Он навещал меня раз в три месяца. Но в тот день, когда мое тело выпустили на свободу, он трагически скончался.

Как только я узнал о смерти отца, я вновь перескочил во времени. На этот раз, я был все тем же человеком, только уже в годах. Судя по моим, уже морщинистым рукам, мне было не меньше пятидесяти лет. Я жил в маленьком домике, то ли в деревне, то ли на окраине города. Жил один. Раз в день ко мне домой приходила девушка и носила обед. Также хочу отметить, что три раза в день мне приходилось пить таблетки. Вскоре я понял, что у меня проблемы с сердцем. Мое тело просыпалось рано утром, и, садившись за дубовый стол, стоящий посреди комнаты в зале, начинало писать рассказы. На полках шкафа в зале, я заметил книги с именем человека, в которого я вселился, не знаю, откуда, но я с самого начала знал его имя. Судя по количествам книг, я был знаменитым и уважаемым писателем.

В один из дней, мое тело хотело подойти к полке, где стояли его книги, как вдруг, оно почувствовало боли в сердце. Я тут же вспомнил, что мой герой, увлекшись написанием своих рассказов, забыл принять таблетки. Тело оперлось рукой на шкаф, а другой схватилось за сердце. В глазах резко потемнело. Стало очень плохо. Я сполз по шкафу и сел на пол. Силы уходили так быстро, что я даже ничего не успел понять. Постепенно становилось лучше: боли успокаивались, а я вновь ощутил то чувство, когда мое тело как будто растворялось.

Я открыл глаза. Возле меня стояли какие-то незнакомые мне люди, которые назвались моими родственниками.

Такова была записка одного из моих психически нездоровых больных.

Последний в своем роде

Шел сильный дождь. Извозчик, который вез меня, впрочем, как и я сам промок до последней нитки. Дорога, по которой мы ехали, превратилась в сплошной поток грязи. Дождь бил по повозке, как барабанные палочки по барабану. К счастью, ветер дул так сильно, что я не слышал ругани кучера, проклинающего все на свете, и меня в том числе. При одном из порывов ветра, я чуть не лишился своей любимой шляпы. Ехали мы очень медленно. Хорошо если за полчаса езды проезжали хотя бы полмили. Я удивлен, что лошади, еще не остановились. Они еле перебирали ногами от усталости, да еще как назло был встречный ветер. Дождь шел уже порядка часа, и даже не собирался прекращаться. Все небо заволокло синими, с черным отливом тучами. Ни одной полоски света.

Я ехал в гостиницу тети Харрис и ее дочери Коллинз. Их гостиница находилась чуть ли не на самом юге Англии, и считалась среди путешественников одной из самых лучших. Я разделял с ними эти мнения. Гостиница была действительно хороша. Она имела два этажа и более десяти комнат, а также просторный двор. Гостиница существовала уже три года, и за все время, как говорила тетя Харрис, еще не было такого посетителя, который оставил плохой отзыв. В гостинице были мягкие хорошие кровати, и если оплатишь, принесут замечательный завтрак, обед и ужин. Короче говоря, сколько я путешествовал по Англии, это была самая лучшая, из всех, что мне встретились. Главное было приехать туда до одиннадцати часов вечера, ибо после этого времени, даже меня, человека, которого Харрис уважала и была всегда видеть, не пустила бы.