Читаем Неизбежность (СИ) онлайн бесплатно

Комментарий к Часть 1

Куда же без саундтрека:

LAIKIPIA feat. Thurz — Down Down

Невермор встречает ее восхитительно-ненастной погодой — по небу плывут низкие свинцово-серые тучи, грозящие вот-вот разразиться снежной бурей. Желая подольше насладиться великолепием стихии, Уэнсдэй велит Ларчу остановить машину у высоких ворот с витиеватой надписью.

Резкие порывы ледяного ветра заставляют зябко поежиться и спрятать руки в карманы драпового пальто, но такие мелочи не способны повлиять на ее твердое решение прогуляться пешком.

Стук каблуков гулко отдается от вымощенной камнем дорожки, а обжигающий холод вызывает болезненно-приятное покалывание на щеках. Уэнсдэй невольно замедляет шаг, окидывая цепким немигающим взглядом башни академии — местами еще видны угольно-черные следы пожара, вызванного Крэкстоуном, но большая часть школы уже приведена в надлежащий вид.

Молчаливый дворецкий уныло плетется следом, таща на себе немалый багаж из чемодана, футляра с виолончелью и печатной машинки.

И Аддамс невольно ловит себя на мысли, что ей почти интересно, каким станет новый семестр.

— Уэнсдэй! Ты вернулась! О боже, как я скучала! — визжащая Энид налетает на нее с порога, едва не сбив с ног, и заключает в объятия. Уэнсдэй невольно прикрывает глаза, ослепленная этим безумным калейдоскопом цветов, и мысленно считает до трёх, прежде чем осторожно отстранить соседку от себя. Несмотря на то, что события прошлого семестра сблизили их, она все еще испытывает небольшое отторжение к тактильным контактам.

— Да, я тоже несколько раз вспоминала о тебе… — сообщает Уэнсдэй, жестом указывая Ларчу, куда поставить вещи. — Например, когда мой брат случайно подстрелил из лука соседского павлина.

— Оу… Фу, какая мерзость, — Синклер брезгливо морщится, но тут из рюкзака за спиной Аддамс ловко выбирается Вещь, и лицо Энид мгновенно озаряет безмятежная улыбка.

Воспользовавшись тем, что эти двое оказываются полностью поглощены обществом друг друга и обсуждением бессмысленной ерунды вроде новых кремов, Уэнсдэй принимается разбирать вещи. Не без труда водрузив на стол тяжелую печатную машинку, она с нежностью проводит пальцами по блестящим клавишам.

За три недели каникул она не написала и четверти новой книги — неугомонный Пагсли постоянно вносил чудовищный кавардак в устоявшийся ритм жизни, самым наглым образом игнорируя все предупреждения. Угомонился лишь тогда, когда она швырнула в него нож для бумаг. И непременно попала бы, если бы в решающий момент Вещь не дернул ее за рукав. Впрочем, насмерть перепуганное лицо младшего брата послужило неплохим утешением — тогда она даже почти улыбнулась.

— Представляешь, меня приняли в общество Белладонны! — звонкий голос Энид вырывает ее из приятных воспоминаний. Сияя словно начищенный до блеска чайник, блондинка пересекает комнату и с ногами взбирается на кровать Уэнсдэй. Ее пушистый кислотно-розовый свитер до того иррационально контрастирует с чернотой атласного покрывала, что у Аддамс снова начинает рябить в глазах.

— Ума не приложу, как я жила раньше без этой информации, — без энтузиазма отзывается она, мысленно обещая себе непременно сжечь это безвкусное безумие.

— А еще они в субботу устраивают вечеринку в честь моего посвящения и в честь нового семестра. Давай пойдем вместе?

— Это слишком чудовищная пытка даже для меня.

— Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Синклер едва не подпрыгивает на кровати, сложив ладони в молитвенном жесте. Светло-голубые глаза вспыхивают неподдельным интересом, когда она понижает голос до шепота и заговорщически добавляет. — Кстати, Ксавье там тоже будет.

Уэнсдэй подавляет в себе желание закатить глаза и немедленно вышвырнуть ее со своей половины комнаты. Пожалуй, было ошибкой обменяться с Энид номерами телефонов перед началом каникул. И еще большей ошибкой было рассказать ей о своем общении с Ксавье.

Впрочем, общением это можно было назвать с изрядной натяжкой. По большей части диалог был односторонним — он писал длинные сообщения, подробно и обстоятельно рассказывая о своем времяпрепровождении в Гштааде{?}[горнолыжный курорт в Швейцарии] и периодически отправляя фото с панорамами Альпийских гор. Она писала короткие, преимущественно односложные.

«Неплохо».

«Живописно».

«Нет, я туда не приеду».

Но всё-таки… писала.

Просто так, не задумываясь о смысле происходящего. Альпы — холодные, суровые, стремящиеся ввысь острыми ледяными вершинами — и впрямь показались ей удивительным местом, однозначно достойным внимания.

Но Энид со своим специфическим взглядом на мир мгновенно истолковала это скудное общение как намек на нечто большее. И теперь, похоже, всерьез озадачилась идеей поспособствовать развитию их… отношений.

Очередная глупая затея, изначально обреченная на провал. Одна лишь формулировка «развитие их отношений» вызывает стойкое желание тошноты.

— Я лучше выколю себе глаза, чем приму участие в подобной вакханалии, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Уэнсдэй, усаживаясь за стол и вставляя в каретку плотный лист бумаги. Обычно это является их негласным знаком, означающим, что ближайший час следует сохранять тишину. Но, очевидно, не в этот раз.

— Ну пожаааалуйста… — Энид надувает губы и, спрыгнув с кровати, обходит стол, чтобы снова оказаться в зоне видимости. К счастью, за непродолжительное время их соседства она быстро усвоила основные правила, одно из которых — никогда не приближаться со спины. Взгляд голубых глаз, ярко подведенных салатовыми тенями, приобретает наигранно-жалобное выражение. — Это ведь очень важный для меня момент, а ты моя лучшая подруга… Ты просто обязана быть рядом. Тем более будет весело. Аякс стащил из дома вермут и бурбон, можем сделать Манхэттен.

— Это еще хуже. Провести вечер в обществе подростков, опьяненных алкоголем и пубертатным периодом, — Аддамс непреклонна. Ее куда больше прельщает перспектива остаться в комнате наедине с собой и наконец уделить время новой главе романа.

— Ладно… — Синклер делает продолжительную паузу, явно обдумывая очередную нелепую затею.

Решив, что разговор окончен, Уэнсдэй склоняется над печатной машинкой. Пожалуй, в этой главе стоит акцентировать внимание на воспоминаниях Вайпер из детства, чтобы лучше обрисовать мотивы тех или иных поступков… Но она не успевает написать ни строчки.

— Если ты пойдёшь со мной, я целую неделю буду уходить по вечерам из комнаты на два часа, чтобы ты могла сосредоточиться на своей книге, — на одном дыхании выдает Энид и хитро прищуривается, наблюдая за реакцией соседки.

Уэнсдэй убирает руку, занесенную над клавишами, и поднимает хирургически-пристальный взгляд на блондинку. Вопреки обыкновению, та не отводит глаза.

— Шантажируешь?

— Весь прошлый семестр у меня был хороший учитель по части наглого использования других в своих целях, — Синклер подмигивает, явно чертовски довольная собой.

Аддамс барабанит пальцами по столешнице, взвешивая все плюсы и минусы открывшейся перспективы. Один неинтересный вечер в окружении неинтересных людей. И целых четырнадцать часов относительного спокойствия на следующей неделе. Целых четырнадцать часов без дурацкой попсовой музыки, вызывающей желание немедленно пустить себе пулю в висок, и без мелькающего перед глазами тошнотворного буйства красок. Природная рациональность подсказывает Уэнсдэй, что обмен вполне себе равнозначный. Но представившийся шанс нужно использовать максимально эффективно.

— Две недели. И три часа. И тогда я подумаю, — твердо заключает она.

— Ура! Я знала, что ты не сможешь мне отказать! — Энид пищит от восторга и несколько раз подпрыгивает на месте.

Уэнсдэй машинально закатывает глаза.

Их отношения с соседкой значительно улучшились за последнее время, но излишняя эмоциональность последней до сих пор является крайне раздражающим фактором, к которому невозможно привыкнуть. Приходится выдержать еще одни пятисекундные объятия, прежде чем Синклер наконец оставляет ее в покое. Вздохнув с облегчением, Аддамс склоняется над машинкой и полностью погружается в водоворот приключений юной Вайпер.

Ранний подъем следующим утром становится пыткой, и вовсе не в хорошем смысле — засидевшись практически до рассвета, Уэнсдэй едва способна разлепить сонные веки. Впрочем, проспала не только она — настойчивая трель будильника на телефоне Энид вкручивается в мозг, словно кюретка {?}[медицинский инструмент, используемый для удаления патологических мягких тканей с костей. В прошлом применялся, чтобы отделить одну из долей мозга от остальных] для лоботомии. Мгновенно уловив крайнюю степень раздражения хозяйки, Вещь быстро семенит на противоположную сторону комнаты. Ловко взобравшись на прикроватную тумбочку, он быстро выключает бьющую по ушам мелодию и принимается будить Синклер.

Аддамс с трудом удается сфокусировать взгляд на настенных часах. Широкие прямоугольные стрелки показывают 07:58. Вот дерьмо. Уэнсдэй резко подскакивает из постели, отбрасывая одеяло.

Разумеется, они опаздывают на первый урок — ботаника проходит в теплицах, стоящих в отдалении от основного корпуса. Вдобавок прошлой ночью прошел дождь со снегом, оставивший после себя лужи с хлюпающей грязью. Их слишком много, чтобы можно было обойти, и к концу пути ее чёрные ботинки неизбежно оказываются покрыты липким слоем земли.

— Фу, мы выглядим так, словно могилу раскапывали… — жалуется непривычно хмурая Энид, безуспешно пытаясь очистить подошву о порог теплицы.

— Могильная земля в разы приятнее, чем это, — сквозь зубы бросает Уэнсдэй и открывает дверь, покрытую тонким слоем инея.

К их облегчению, учительский стол оказывается пуст. Похоже, новый преподаватель, в отличие от мисс Торнхилл, не слишком пунктуален.

А мгновением спустя Уэнсдэй переводит взгляд на первую парту и невольно замирает на пороге.

Ее место рядом с Ксавье занято.

Комментарий к Часть 1

Вот и новая работа)

Надеюсь, она придется вам по душе не меньше предыдущих)

========== Часть 2 ==========

Комментарий к Часть 2

Саундтрек:

The Doors — People Are Strange

Приятного чтения!

People are strange

when you’re a stranger.

— Ого… Кто она? — вырывается у Энид.

Это звучит достаточно громко, и все присутствующие как по команде обращают взгляды на застывших в дверях девушек. Все, кроме новенькой, сидящей за одной партой с Ксавье — та словно не замечает никого вокруг, полностью погрузившись в беседу с соседом.

Мгновенно справившись с секундным замешательством, Уэнсдэй решительно проходит вглубь класса и останавливается напротив своего стола. Наконец, ощутив чужое присутствие, девушка медленно оборачивается в ее сторону, и уголки ее губ приподнимаются в слабой неуверенной улыбке. Аддамс ожидаемо не улыбается в ответ, впившись в новенькую пристальным немигающим взглядом.

— Ой, привет. Я Эмили… — деланно-небрежно откинув назад пшеничные локоны, девушка протягивает ей руку.

— Это мое место, — прохладно бросает Уэнсдэй, проигнорировав жест приветствия, и скрещивает руки на груди.

— Оу… Ну что же… — неправдоподобно-гармоничное, почти кукольное лицо приобретает растерянное выражение. Она обводит недоумевающим взглядом весь класс, словно в поисках поддержки, но изгои дружно хранят непроницаемое молчание. — Извини, я не знала… Я просто хотела поздороваться с Ксавье, мы недавно познакомились на отдыхе в Швейцарии, и оказалось, что нам предстоит учиться вместе, вот я и…

Она запинается и умолкает на середине фразы, напоровшись на колючий взгляд Уэнсдэй.

На самом деле, Аддамс совершенно плевать, как и с кем Торп проводил каникулы. Но в классе осталось одно-единственное свободное место — на последней парте рядом с недоумком Кентом, и ей жутко претит подобное соседство. Ровно как и любые другие незапланированные изменения. Поэтому она продолжает сверлить девчонку пронзительным ледяным взглядом, с удовольствием отмечая, что с раздражающе-милого лица постепенно исчезают все краски.

Новенькая снова потерянно озирается по сторонам, явно чувствуя себя чертовски неуютно. Молчание затягивается, градус висящего в воздухе напряжения неуклонно повышается. Это не может остаться незамеченным — неверморцы синхронно вытягивают шеи, заинтересованно поглядывая на разыгравшуюся сцену. Но вмешиваться никто не рискует.

— …вот я и подошла к нему, — наконец продолжает Эмили, и ее голос звучит на удивление твердо. — И вообще-то, в приличном обществе полагается сначала здороваться, а уже потом сыпать претензиями.

— Хм, — Уэнсдэй едва заметно приподнимает бровь, уже не пытаясь скрыть нарастающего раздражения. — Да что ты?

По рядам изгоев проходит встревоженный шепот. Аддамс истолковывает это по-своему — наверняка, они предвкушают кровавую расправу.

Неизвестно, чем могла бы закончиться внезапная перепалка, но тут двери теплицы снова открываются, и на пороге возникает силуэт немолодого седовласого мужчины.

— Доброе утро, класс, — сухо произносит он, приближаясь к учительскому столу. — Мое имя профессор Уильям Браун, и я ваш новый преподаватель по ботанике. Пожалуйста, займите свои места.

Уэнсдэй вновь поворачивается в сторону новенькой и слегка склоняет голову набок. Несколько секунд они неотрывно сверлят друг друга глазами. Разумеется, Эмили сдаётся первой. Дернувшись от нескрываемого негодования, она подхватывает со стола ворох учебников и тетрадей и с гордо поднятой головой удаляется на последнюю парту. Аддамс провожает ее долгим взглядом, полным триумфального презрения, и наконец усаживается на отвоеванное место.

— Ух, это было жестко, — не без восхищения выдает Ксавье, заглядывая ей в лицо с заискивающей улыбкой.

Уэнсдэй не считает нужным отвечать и открывает учебник на первом параграфе, посвященном свойствам ядовитого волчеягодника.

— Знаешь… Я вообще-то очень рад тебя видеть, Аддамс, — он не оставляет попыток завести бессмысленный разговор, усиливая и без того немалое раздражение.

— Торп, сделай одолжение. Умолкни, — она не поднимает глаз от ровных книжных строк, голос звучит абсолютно равнодушно, но Ксавье всегда замечает чуточку больше остальных. Отвратительная способность.

— Понял, ты сегодня не в духе.

— Ты необыкновенно проницателен.

— Ладно, пожалуй, мне и впрямь лучше заткнуться, — он беззлобно усмехается и утыкается взглядом в учебник.

Остаток урока проходит в тишине.

Надо отдать должное новому профессору — пусть Уэнсдэй и не узнала ничего особо нового, но рассказ мистера Брауна оказался достаточно увлекательным.

Вместо следующего занятия у нее окно, и Аддамс твердо намерена посвятить свободное время составлению плана для очередной главы. Удобно устроившись на дальней скамье в пятиугольном дворе, она открывает блокнот и начинает делать пометки. Пожалуй, воспоминание из детства Вайпер следует заменить на сцену с неожиданным визитом матери, чтобы придать динамичности повествованию. Воодушевившись этой мыслью, Уэнсдэй принимается зачеркивать ненужные пункты и подписывать сверху более интересные идеи. Полностью погрузившись в размышления, она не сразу замечает, как от компании школьников, проходящих мимо, отделяется ее соседка по комнате.