Читаем "НЕЙРОС". Часть первая "Коннект" (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

«НЕЙРОС» - продолжение цикла «РЕФЕРЕНС». Роман о жизни беспризорных подростков в мире депрессивного киберпанка. О выброшенных обществом детях, которых жизнь толкает на странные поступки.

«Они не различают добра и зла, потому что яблоко съели до них. Они избежали грехопадения и не были изгнаны из врат Эдемских. Им просто стало скучно, и они ушли».

_____

Это роман одновременно Young Adult и 18+. Его героям 15–17 лет, поэтому Young Adult. Они рано повзрослели, поэтому 18+.

Sex, drugs, rock-n-roll.

Live fast, die young.

No future.

Всё то, на чём выросли мы.

"НЕЙРОС". Часть первая "Коннект"

Глава 1. Live fast, die young

Глава 2. Too Old to Rock'n'Roll: Too Young to Die!

Глава 3. Sex, drugs, rock-n-roll

Глава 4. No future

Глава 5. Knock on any door

Глава 6. In a gentle way, you can shake the world

Глава 7. Bad girls do it well

Глава 8. Off the pig!

Глава 9. Hell no, we won't go!

Глава 10. If you want to be free, be free

Глава 11. Make love, not war

Глава 12. Give peace a chance

"НЕЙРОС". Часть первая "Коннект"

Глава 1. Live fast, die young

— Эй, пацан! Ты, с девчонкой! Сюда иди!

— Они мне не нравятся…

— Не обращай внимания, не они наша проблема.

Уличные хулиганы. Не подростковая банда, но очень стараются выглядеть, как она. Немного скучают, немного под кайфом, немного туповаты и умеренно — для компании «с низов» — агрессивны.

— Я кому сказал? Сюда бегом, пацан! Проблем ищешь?

— Мне страшно! Мне кажется, они злые.

— Просто не очень умные. Давай ещё там посмотрим, с заднего хода — может, какие-то следы остались? Не могли же они просто исчезнуть? Нам пригодится любая подсказка.

От компании отделился вертлявый худой подросток и разболтанной походкой направился к нам. В моём первом детстве таких называли «шнырями». Правый подползающий к левой пятке атамана. Осторожное щупальце, выдвинутое безмозглым социальным простейшим вида «дворовая компания». Малозначимая ложноножка, которая будет провоцировать casus belli, и которую, если что, не очень жалко.

— Ты чо, чужак, глухой? Тебя Пупер зовёт!

— Не глухой, — ответил я равнодушно, внимательно осматривая стену под окном дома, который ещё вчера был нашим.

Ага, это уже интересно. Характерные следы. Если это то, о чём я думаю, то дело скверное.

— Так чего не идёшь?

— На хрена?

— Так Пупер зовёт!

— У него что, ножек нет? Или жопка к забору прилипла?

— Чо?

— Через плечо! Если твоему Пупырю чего-то надо, пусть оторвёт жопку и идёт ножками.

— Это Пупер тебе оторвёт жопу! И не только!

Я игнорирую.

Шнырь мухой метнулся обратно и начал что-то эмоционально втирать главному — высокому крепкому парню постарше других. Докладывает, что того назвали жёлтым земляным червяком?

— Смотри, видишь вон те царапины? — показал я.

— Я вижу, что сейчас у нас будут неприятности.

— У нас уже неприятности такие, что дальше некуда. Ах, да, не забудь, я твой брат.

— Да, братец Док!

— И ничего не бойся.

— Не буду, братец Док.

— Умничка, Нагма.

Пока я рассматривал следы на стене и окнах, Пупер решает восстановить свой авторитет, который, разумеется, не допускает оскорбительного игнорирования со стороны чужаков, особенно если они ниже ростом, младше и вообще не выглядят серьёзными противниками.

Отлепился от низкой оградки, кою попирал седалищем, и вразвалочку направился к нам, на полшага опережая соратников по ничегонеделанию.

Осмотрев стену, я перешёл к дорожке и забору.

— Вот здесь он спрыгнул, — показал я Нагме след на газоне.

— Кто? — она продолжает тайком коситься на приближающихся подростков и не очень внимательно меня слушает.

— Неважно кто, важно — в чём!

— И в чём же?

— Сестрёнка, не тупи.

Она наконец смотрит туда, куда я показываю.

— Ой!

— Вот именно, что «ой».

Пупер с компанией неторопливо, каждым шагом подчёркивая свою значимость, дошагал до нас, встал, уперев руки в бока, и уже открыл рот, чтобы выразить своё недовольство недостатком уважения к его персоне. Сказать ничего не успел, я повернулся, молча ударил его под ложечку и развернулся обратно к Нагме, не обращая больше внимания на собравшихся.

— Зато мы знаем, кто их увёл, — сказал я ей. — А значит, несложно догадаться, куда.

— И это плохо?

— Хуже некуда.

Пупер лежит на замусоренной дорожке и пытается вспомнить, как дышать. Ему немножко не до личного авторитета сейчас. Остальные стоят над ним и тупо смотрят вниз.

— Эй, Пуп, ты как? — спрашивает один из ближников павшего атамана.

Как-как… Погано он сейчас. От таланта моего осталось хрен да ни хрена, но сходиться со мной врукопашную по-прежнему не стоит.

— Жить будет, — поясняю я. — Ещё вопросы есть?

— Вы же из этого дома, да? — спрашивает один из них, на вид посообразительней остальных.

— Как звать? — перебил я его сержантским тоном.

— Кого, меня? — растерялся он.

— Как меня — я знаю!

— Зоником называют.

— Так, Зоник, все разговоры потом. Если не хотите действительно серьёзных неприятностей, хватайте этого недоумка и быстро тащите.

— Куда?

— Это ты у меня спрашиваешь? Кто тут местный? Есть у вас какая-то нора, куда вы забиваетесь, когда не подпираете жопами заборы?

— У нас есть штаб… — смущённо сказал парень.

Штаб у них. Детский сад, штаны на лямках. Вон, даже Нагма хихикнула в кулачок.

— Ноги в руки и бегом марш, штабисты! Да не свои! Его ноги! Он ещё минут двадцать ходить не сможет, тащите!

Я подхватил Пупера за плечи, натужившись, поднял, и только тогда мне, наконец, помогли остальные. Мы подхватили парня в восемь рук, за руки — за ноги, и скрылись в лабиринте проулков. Как говорил Дмитрий, «ушли в низы».

***

— Ха, Пупер-то обоссался! — презрительно сообщил давешний шнырь.

Зовут его Ойпер, прозвище «Пегля», что означает мелкого местного грызуна. Прозвище так себе, потому что пегли эти — сущее наказание. Всё грызут, везде гадят. Если в каком кондоминиуме связь пропала — будь уверен, пегли кабель зажевали.

— Если б я тебе врезал, — одёргиваю я его, — ты бы ещё и обосрался. И ёжика поперёк шерсти родил.

— Кого? — удивляется Пегля.

— Тебе лучше не знать, — напускаю я многозначительного тумана.

Действительно, откуда ему слышать про ёжиков, низовой шпане? Если в этом мире и водятся ёжики, то определённо не в центре мегаполиса. А образованием молодёжь здесь не отягощают. Некоторые даже читают с трудом. А зачем напрягаться? И так всё понятно.

Мы с Нагмой явочным порядком отжали комнату в «штабе» — занятом уличной компанией пустующем кондоминиуме. Обычный жилой модуль. Пошарпанный, зато весь в неоне. Тут обожают неон. Он везде. Главное украшение любого помещения – неоновая подсветка. Сначала этот повсеместный неон бесит, потом привыкаешь.

Занимать пустующие помещения незаконно, но всем плевать. Пока дети низов не достигают заветных семнадцати, на них вообще всем плевать — их родители в кибераренде, сами они получают гарантированный паёк «социального аванса» и по большей части предоставлены сами себе. Бесплатное базовое образование им положено и даже обеспечивается, но не является обязательным, и никто за его получением не следит. Хочешь — ходи на уроки, не хочешь — не ходи. Большая часть не ходит, потому что не понимает, зачем. Один хрен дальнейшая судьба от этого не зависит почти никак, а в школе скучно и надо напрягать мозг.

Типичная компания никому не нужных подростков без особых занятий. Почти не криминальная, потому что для криминала требуется чуть больше ума и мотивации. Им не надо воровать — простая синтетическая еда и простая синтетическая одежда для них бесплатны в пределах «соцаванса». Так же как лёгкий аэрозольный наркотик — «дышка». Так же как доступ к массовым видеоиграм. Максимум дерзости — мелкое уличное хулиганство. Просто юные бестолочи в количестве нескольких десятков и возрасте от четырнадцати до семнадцати. Дети. Как, к сожалению, и я.

То, что они не просто балбесы, а «бунтари» и «некаквсешники», выдаёт отсутствие масок на лицах. По местным меркам это почти как выйти на улицу топлес, хотя в последний год обычаи стали менее строги. Ходить без маски — косвенно отрицать общественный договор, по которому единственное стремление индивидуума с низов — получить выгодный договор кибераренды, то есть продать свою индивидуальность. Разумеется, подростки не анализируют социальные тренды и не выражают осмысленный протест. Это просто эмоции. Декларация «Нам не нравится построенное вами общество, глупые взрослые!». Подросткам оно никогда не нравится, но в данном конкретном случае я с ними согласен. Мне оно не нравится тоже.

— Почему вы без масок? — спрашиваю Дженадин по прозвищу «Колбочка».

Прозвище связано с особенностью фигуры этой симпатичной, в целом, девицы — при тонкой талии и крошечной груди у неё широкие бёдра. Выглядит вполне секси, но ей, конечно, не нравится. Ну кто себе нравится в шестнадцать, я вас умоляю!

— Маски — это кибство!

Вот вам и весь ответ. Категоричный и бессмысленный, как большинство ответов. «Кибство» — это «быть как киберы». В расширительном смысле — «быть как взрослые». Быть как все.

— Ты же из верхних? — спрашивает в свою очередь Колбочка.

— В некотором роде, — соглашаюсь я.

***

Это не совсем так, точнее, совсем не так, но ещё недавно мы с Нагмой жили в шикарном доме и не нуждались в деньгах. Для нижних мы были «верхние», хотя и не принадлежали к промышленным или наследным элитам города.

— Предки попали под зачистку, а вы свалили, — уверенно предположила девушка.

— Мы жили у старшего брата, Дмитрия, — рассказал я. — И не знаем, что случилось. Ушли гулять, вернулись, а дом пуст, двери опечатаны, внутри бардак. Ни брата, ни его девушки.

— Это гвардия, — заявила Колбочка. — Я в инфоре такое видела. Гвардия часто выносит богатеньких. С низовых-то взять нечего.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — Видел следы.

— Я знаю, у кого спросить, хочешь? Есть один интик…

Этимология слова «интик» мне точно неизвестна. Может быть, производная от «интеллекта». Среди подростков употребляется как аналог нашего «ботан», только, пожалуй, с большим процентом негатива. Никто и нигде не любит умников, но здесь их не любят особенно. В бытовом смысле «интик» — тот, кто ходит в школу. Образование не обязательное, пренебрегают им почти все, поэтому «интик» — ещё и тот, кому «больше всех надо». Жалкая, ничтожная личность, которая пытается из себя что-то строить. Такому грех морду не набить, отловив возле школы.

— Что за интик? — поинтересовался я.

— Ну, интик как интик, — загадочно отвела глаза Колбочка. — Норм так. Ну, для интика. Он вас пас.

— Пас?

— Ну, наблюдал, типа, за вашим домом. Говорил, вы странные и чота замышляете.

— А не мог он, например, гвардию навести?

— Ты чо, дро? Я же говорю, он норм, хоть и интик.

«Дро» — друг, приятель. Неформальное обращение к своему, вроде «братан» или «сеструха», гендерно-универсальное. Колбочка закидывает удочки насчёт моего возможного покровительства? После того, как я вырубил Пупера, который к тому же позорно обоссался, в воздухе повис вопрос — претендую ли я на преемственность лидерства? Обоссанцу восстановить авторитет будет непросто. По законам этологии стайных приматов, кто вломил атаману, тот и главный. То, что я не спешу подхватить упавшие вожжи, вызывает брожение умов. Пегля, здешний шнырь, только ждёт команды «Фас», чтобы дотоптать поверженного, пока он не оклемался. Унизить того, кто унижал его, и дальше унижаться перед новым лидером. Передо мной. Но я не подаю сигнала «Я тут теперь главный», и он теряется. Заискивает, но оставляя путь отступления на случай, если Пупер вернётся.

Вот и Колбочка глазками хлопает. Похоже, проверяет, не стоит ли напроситься в свиту, если я, к примеру, буду новый главарь. А если, к примеру, не буду — то она ничего такого и не сказала, подумаешь. А может, я ей просто нравлюсь. Я симпатичный пацан – глазки умненькие.

С одной стороны, на кой чёрт мне банда туповатых подростков? С другой — идти нам с Нагмой особо некуда. Это чужой мир, мы тут никто. Дмитрий, который считал, что держит город за его информационные яйца, явно переоценил свои возможности. Не забыть сказать ему «А я тебе говорил!». Потому что я ему говорил. Обязательно скажу. Только найду их сначала. Его и Альку. А то у меня очень, очень мрачные предположения на их счёт.

— Так чо, дро, поговорить с тем интиком? Может, он видал чо? — спросила Колбочка.

— Я сам с ним поговорю. Где он?

— Так в учильне ихней. Он же интик. Ещё… — она скосила глаз на виртуальный экран. — Ещё три часа там будет. А потом можно и заболтать с ним.

— Зайди заранее, проводишь.

— Нивапрос, дро! Я завсегда, дро! — привычный командный тон, которым я это сказал, произвёл на Колбочку волшебно-бодрящее действие.

Простая логическая связка: «Раз командует, значит, право имеет!» - сработала.

— Па… братец Док, мы останемся тут? — спросила Нагма, когда девушка вышла.

— Как вариант, — подтвердил я. — Мы недалеко от дома, но при этом не болтаемся на виду. Если нас ищут, то найдут не сразу. Кроме того, надо где-то жить и что-то есть. С нашими айдишками лучше не светиться.

— Ты теперь маленький, но они слушают тебя, как большого, — сказала Нагма. — Почему так?

— Потому что внутри я взрослый, — ответил я со вздохом. — Веду себя как взрослый, говорю, как взрослый. Они это чувствуют. Это важнее, чем то, как я выгляжу.

***

Нельзя сказать, что меня не предупреждали. Тот же Слон говорил, что за ихор меня запросто грохнут. Я и сам прекрасно понимал, что универсальный метаболический агент, сбрасывающий предел Хейфлика, — ценность почти абсолютная. Головы людям без колебаний откручивали за призы куда более скромные. Но Слон куда-то канул, нам нужны были деньги, и у меня был надёжный, как скала, контакт. Я был уверен, что надёжный. Чёрт, да я и сейчас не верю, что он меня сдал. Очень может быть, что всё случившееся вообще со сделкой не связано. Но факт — когда я отправился продать небольшую часть ихора, меня застрелили.