Читаем Недотрога в моей постели онлайн бесплатно

Тая

— Нет, я точно не поеду в Россию! Совершенно исключено. Даже не проси! Тони, я не могу. Ты же знаешь мою ситуацию… И закрывать показ я не буду, и на скрипке играть тоже… — повторяла я уже который раз, наверняка заимев мозоль на языке, отбиваясь от назойливого итальянца, который не отступался и убеждал меня поехать вместе с ним в Москву для участия в Неделе моды.

Крохотная фарфоровая чашечка с кофе задрожала у меня в руках, а сотрудники модного дома обратили на нас внимание. Но моему собеседнику и дела до них не было. Впрочем, как всегда. Где простые обыватели, а где звездный модельер Антонио Пазолини? Порой мне казалось, что и я случайно очутилась рядом с этим небожителем…

— Но, мичина (итал. кошечка — прим. автора), — встряхнул он головой, отчего черный завиток упал на лоб, придав голубоглазому красавцу вид озорного сорванца, и этот сорванец продолжал смотреть заискивающе и искриться упрямством, — подумай хорошо, какие ты упускаешь шансы!

— Я уже говорила и не раз, что не собираюсь делать карьеру модельера, — вздохнула я, бросая взгляды по сторонам — подчиненные Антонио, несмотря на царящую вокруг кутерьму, украдкой следили за нашим разговором. — Это не мое, совсем не мое…

— Тогда поедешь со мной как моя муза! — не унимался Тони, и я придвинулась к нему ближе, чтобы он, не дай бог, не упал на колени и говорил тише. Нет, я не стеснялась внимания окружающих, не стыдилась Тони, просто…

Просто вся ситуация казалась мне жутко неловкой. Известный модельер, талантливый кутюрье, миллионер и филантроп, красавец-мужчина и завидный холостяк уговаривает меня, начинающего мастера по дизайну украшений, поехать с ним, чтобы представлять нашу общую коллекцию.

Нет. Не так. Его коллекцию, в которую я не вложила ничего, кроме собственных простеньких эскизов. До сих пор не понимала, что в них такого примечательного, как они могли что-то всколыхнуть в душе модельера и заставить его создать такое роскошество…

— Ты меня так вдохновила! У тебя настоящий талант, а ты продолжаешь себя недооценивать. Как так можно? — вскричал он, будто прочитав мои мысли. — В самом деле, Тайа-а!

— Пойми, Тони, это просто случайность. Чисто мазня на холсте. Хобби. Я никак не ожидала, что простое увлечение выльется во что-то грандиозное. Ты уверял, что мы тихо-мирно представим коллекцию в Италии. С чего вдруг участие в Неделе моды в Москве? Откуда это взялось? Если честно, я чувствую себя немного обманутой.

— Тебе не хватает опыта, это правда. Будь ты модельером, знала бы, что мы изначально не загадываем большой успех, боимся сглазить. Мы в Италии очень суеверны. Но я всегда подразумевал, что наша коллекция уйдет в мир, будет радовать людей. Преступление прятать такую красоту, такое изящество! Уверен, нас ждет фурор.

— Тебя, тебя ждет фурор, — сложив руки на груди, напомнила я. — Не меня. Я никуда не поеду.

— Ты упряма, мичина, но я тебя сломаю, — сверкнул улыбкой Тони.

— Уломаю, ты, наверное, хотел сказать?

Тони пока делал ошибки, но вполне успешно осваивал русский язык. Когда работаешь вместе, хочется понимать друг друга без помощи переводчика. А уж когда отношения переходят на более интимный уровень, лучше вообще обойтись без посредника.

Но шла ли речь об этом интимном уровне у нас, неясно, слишком уж странные представления об отношениях и романтике в целом были у моего итальянского друга.

Я подозревала, что он предпочитает не только женщин, но и мужчин, и не только потому, что он модельер и в их среде так принято. А по той причине, что ненавидел рамки, гомофобов, поддерживал гей-парады и различные флешмобы в поддержку сексуальных и прочих меньшинств.

Он всегда заявлял, что у него широкие взгляды на жизнь, поэтому я поначалу опасалась выходить с ним в свет — вдруг затащит на какую-нибудь оргию. Но сейчас, в преддверии выхода новой коллекции, я могла не беспокоиться, потому что находилась в почетном звании музы великого гения Антонио Пазолини!

А с музами он никогда не спал, потому что земная близость с возвышенным идеалом напрочь убивала вдохновение. Ведь вдохновение — очень хрупкая субстанция.

Я сама в этом убедилась, так как полтора года не могла настроиться на музыку, не могла взять в руки некогда любимую скрипку, даже психотерапия не помогала.

Зато рисовать могла без удержу, чуть ли не живя в своей студии на втором этаже моей квартирки. Удивительно, как быстро небольшое увлечение выросло до таких масштабов.

Началось всё с поста в соцсети, куда я выложила свои рисунки. Антонио нашел их совершенно случайно, бродя во всемирной сети в поисках вдохновения. Его восхитило сочетание цветов и оттенков, то, как пересекались линии и ломались грани. Его заворожила, по его словам, выразительность изображенного хаоса.

В беспорядочном изображении лебедей, огня, скрипки он выцепил основную идею и воплотил ее в своей коллекции. Надо сказать, она была грандиозной. Феерия цвета: черное шелковое безумие, пламенеющая органза, золотые переливы, соблазнительное кружево… И всё это в обрамлении украшений — опять же по мотивам моих рисунков.

Антони нашел меня и предложил сотрудничество. Я совершенно не представляла, что такое модельный бизнес, была бесконечно далека от подиумных страстей.

Не знала, что делать, Тони пришлось со мной буквально нянчиться. Но он почему-то был совсем не против. Наверняка его восхищала собственная роль умелого наставника над скромным начинающим подмастерьем.

Конечно, я была благодарна ему за всё, однако и слышать не хотела о возвращении на родину.

Я только-только наладила свою жизнь, по крайней мере, мне казалось, что удалось привести ее в некое подобие порядка. А если верить тому, что я рассказываю психологу, у меня вообще чуть ли не идеальная жизнь.

Даром что я вру… Кошмары никуда не делись, то страшное выступление на сцене не прошло для меня без следа, как и общение с Максимом Суворовым в целом.

Самое ужасное, что когда я просыпаюсь, то порой не уверена, проснулась ли я на самом деле, я начинаю ходить по квартире, и мне в каждом углу видится что-то пугающее. А потом оказывается, что я продолжаю спать и видеть сон. Невозможность выспаться в собственной постели изматывала, а неспособность отпустить прошлое выводила из себя. Что ж я за нюня такая…

Наверняка это последствия напряженной работы над коллекцией, так я себя оправдывала. В желании забыть прошлое доводила себя до предела, работала в модном доме, рисовала ночью в студии, вела блог в соцсети. Естественно, добавлять новых нервирующих факторов в свою суматошную жизнь мне сейчас совсем не хотелось.

— Сломать это грубо, да? Извини, ты так дернулась. Всё в порядке?

— Конечно же всё в порядке. Это ты извини. Я тоже должна стараться больше, чтобы выучить твой язык.

— Выучишь обязательно. А мне нравится учить русский. Хотя многие говорят, что он грубый, мне так не кажется. Для меня это язык той девушки, которая меня разочаровала.

— Очаровала, так? — с улыбкой поправила я и пустила немного флирта в наш разговор: — Или я тебя разочаровала?

— Нет, это невозможно. Ты не можешь меня разочаровать. Никогда! — с присущей ему горячностью воскликнул Тони. Порой его манера держаться отдавала театральщиной. Если бы кто-то увидел его впервые, решил бы, что он по жизни переигрывает. Но такой он был — Антонио Пазолини — мой итальянский друг, коллега и поклонник. Именно в таком порядке.

Странные у нас были отношения, надо признать. Но меня они устраивали. От друга в новой для меня стране я бы не отказалась, от поддерживающего во всем коллеги — тоже. А вот в поклонниках я точно не нуждалась.

Но с Тони был особый уговор. До того момента, как будет представлена его коллекция, никаких романтических отношений.

Обидно ли мне было знать, что я его очередная муза? В какой-то мере да. Неприятно в любом случае быть одной из многих. Не первой, не последней, не единственной-неповторимой. Муз было много, причем любого пола. По музе на коллекцию.

О том моменте, когда из музы я превращусь в его девушку, а потом в экс-девушку, я старалась не думать и Тони глупыми вопросов не задавала.

Мол, долго ли ты встречался с другими музами? И за какой срок они тебе надоедают? Хотя один вопрос я бы всё же задала.

К чему такая откровенность? Он как будто заранее настраивал наши отношения на неминуемый провал. Честно? Да. Но бессмысленно. Оттого не получалось рассматривать серьезно всё происходящее между нами.

Это мама уже спит и видит меня замужем за богатым красивым итальянцем, вполне в ее духе решить, как для меня будет лучше.

А я просто плыву по течению, позволяя Тони играть свою роль, а сама втайне радуюсь, что обрела такого необычного поклонника, который установил между нами границы и не нарушает их.

— Есть хорошие слова: никогда не говори никогда, — проговорила я медленно, давая Тони понять смысл выражения.

— У тебя плохое настроение. Из-за меня, из-за Недели моды. Не хочешь ехать, — Антонио повержено вздохнул и томно закатил глаза, изображая вселенскую печаль, а я виновато улыбалась, понимая, что даже ради него не изменю свое решение.

Однако последующие события пошатнули мою твердокаменную уверенность…

Тая

Вот уже неделю я жила у мамы и отчима на их вилле, при этом имея в распоряжении уютную и просторную квартиру со студией для своих художеств в мансарде. Почему-то мне никак не удается обрезать пуповину полностью, чуть что, сразу бегу к маме за советом. Уверенность в том, что я теперь самостоятельная личность, каждый раз рассеивается в прах, стоит мне начать разбирать документы, приходящие из России.

Какие-то справки, уведомления, нотариальные доверенности, квитанции, договора… Ничего в них не понимаю и постоянно сваливаю на маму свои же обязанности.

Но сегодня за завтраком я решила изменить привычке и разобрать непомерную кипу бумаг, хотя заботливая родительница и уверяла, что беспокоиться не о чем и она сама всё разложит по категориям. Но, в конце-то концов, сколько можно!

Я в общих чертах знала, что квартира, доставшаяся от бывшего муженька, кому-то сдана в аренду, и раньше меня это не волновало. Да и что случилось сейчас в моей вечно метущейся душе, сама толком не смогла бы объяснить.

Мама суетилась на просторной кухне, в милом голубом домашнем костюмчике и уже с укладкой. С утра. В таком виде она напоминала итальянскую кинодиву Софи Лорен и одновременно приводила меня в смущение, так как лично я выползла на кухню в любимой растянутой пижаме, растрепанные волосы так и лезли в лицо, напоминая, что надо подстричься.

Усевшись на широкий подоконник, я взяла в руки первый документ из большой пачки и совместила приятное с полезным — вдохнула умопомрачительный аромат морского бриза и цветов из маминого садика и ощутила, как полезно проявлять ответственность прямо с утра. Вот бы только понять, что со всем этим бумажным барахлом делать…

— Мама, что это за повестка? Никак не могу взять в толк. Почему здесь написано «повторная»? — спросила я у мамы, с беспокойством вертя в похолодевших руках официальную бумажку со своей фамилией. Мама почему-то застыла с виноватым видом, опустив глаза в пол. Я удивленно воззрилась на эту неожиданную картину, ожидая объяснений.

— Я подумала, что ты хочешь полностью отстраниться от проблем из России, — невозмутимо сообщила она, сжав губы и вернувшись к энергичному натиранию овощей. По всей видимости, в меню ожидалась селедка «под шубой».

— А тем более от этой квартиры, — продолжила мама. — Ошибусь, если скажу, что ты не хотела с ней иметь ничего общего? Было такое? Было. Ты выписала на меня доверенность, я квартиру сдала своим хорошим знакомым с тремя детьми. Теперь оттуда им выселяться, что ли? Они на год подписали договор аренды и оплатили вперед, потому что уже три раза переселялись! Сама понимаешь, как непросто переезжать со всем скарбом с тремя-то детьми! Как ты предлагаешь им сообщить, чтобы они съезжали?

Мама завелась, и ее аргументы были вполне понятны, тем не менее я не собиралась сдаваться.

— С этого места поподробнее, — потребовала я, сжимая в руках повестку и медленно сползая с уютного места обитания. Оборону нужно держать стоя. — Почему квартирантам пришлось бы съезжать?

— Они и не должны съезжать. И в суд идти не надо.

— Как так?

— Твой муженек однодневный, видимо, отошел от побоев и решил внаглую попробовать квартиру отбить.

— Хорошо сказано — отбить. Речь ведь идет об его квартире, мама, а вернее, квартире его бабушки, которая досталась мне незаконно, — напомнила я, покрываясь краской стыда, что неизменно случалось при воспоминании о моем бесславном замужестве длиной в одни неполные сутки.

— Тю! Почему же незаконно?

— Мама, ну ты же знаешь, что на него оказывали давление…

— И что? Пусть скажет спасибо, что не все квартиры отобрали! Что он на нарах не сидит и вообще живой остался. Бог не Тимошка — видит немножко! Хотел свою бабку-маразматичку облапошить, а сам попал впросак, — разошлась маман, в такт возмущенным возгласам четвертуя несчастную селедку.

— Вот честно, я бы отдала эту квартиру и не расстроилась. — Всплеснув руками, я нервно заходила вдоль длинной столешницы. — Я с самого начала не хотела принимать ее, но на тот момент даже не думала, что как-то смогу зарабатывать деньги, а от вас не хотела зависеть.

— Независимая ты моя, — по-доброму пожурила мама и покачала головой. — У Николаши уже взрослые дети. Кого еще обеспечивать, кроме как не нас с тобой? Он доволен и счастлив, что о ком-то заботится. И прекрати уже платить за аренду своей квартиры, — в который раз попросила она, жестом пресекая мои привычные возражения, готовые сорваться с языка. — Николаша устал тебе деньги обратно на счет возвращать. Вот замуж выйдешь, будет тебя муж обеспечивать, а пока у тебя есть родители, которые, к счастью, не бедствуют. Бери, пользуйся и не выпендривайся. Можешь лишние деньги голодающим в Африке послать, если тебя совесть мучает.

— Мам, но мне всё равно кажется, что игнорировать повестки суда незаконно, — вернулась я к беспокоящей меня теме, пропуская те, которые обсуждались не раз. Маму не переубедишь. Вон даже несчастных голодных детей приплела.

— Дочь, ты в другой стране, с тебя взятки гладки. На суде твою сторону будет представлять наш человек, профессионал своего дела. Или ты снова хочешь сталкиваться с этим проходимцем?

Честно говоря, сама не знаю, почему я так упорствовала. Но что-то внутри зудело, было ощущение, что свои проблемы нужно решать самостоятельно. Если еще раз переложить на других их решение, так будет продолжаться до конца жизни. Нужно посоветоваться с психологом, она подскажет, как правильно действовать.