Читаем Недетский переполох онлайн бесплатно

Комедия в трех действиях

Действующие лица

Е л и за в е т а  Е л и н а, помощник главного редактора.

Г а л и н а  К о ч е р о в а, корректор, близкая подруга Елизаветы.

И в а н  М ы ш к и н, художник-иллюстратор.

М а р и н а, верстальщик.

Л ю д м и л а  З ы б к о, главный редактор.

З и н а и д а  О л е г о в н а  М у р а ш к и н а, заместитель директора.

Л ю д а, уборщица.

А н а т о л и й  С т е п а н о в и ч  К р ю ч к о в, директор.

Н е в е с т а К р ю ч к о в а.

Другие работники.

Действия происходят в детском издательском доме.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Девять часов утра. Начало рабочего дня.

В своем офисе за компьютером сидит М а р и н а.

Входит Е л и з а в е т а; как обычно с опозданием.

Е л и з а в е т а. Так и думала, что застану тебя здесь!

М а р и н а. А где же мне еще быть в это время?

Е л и з а в е т а. Кофе бы попила, к примеру…

М а р и н а. Ровно девять уже. И тебе советую идти к себе.

Е л и з а в е т а (зевает). Да ты хоть раз, ну хоть на минутку можешь опоздать? Я вот в такую рань, в понедельник – да еще и перед праздником, так бы и спала. (Достает косметичку.) Ой, даже накраситься не успела! (Начинает краситься.) Я бледная как поганка.

М а р и н а. Спала бы она… А знаешь сколько работы? Столько сочинений поступило за минувшую неделю – хоть пруд пруди!

Е л и з а в е т а. Вот я только седьмой месяц работаю, а эту работу уже не люблю. Да и вовсе работать я не люблю. Вот выйду замуж – буду дома сидеть. И будет муж мне деньги приносить, а я тратить… (Смеется.)

М а р и н а. Но ты успела за такой короткий срок стать помощником редактора – а это очень недурно. Ходят слухи, что с такой волей ты скоро станешь главным редактором. А ведь Галя здесь два года работает, и с места не сдвинулась.

Е л и з а в е т а (красит губы). В этой жизни нужно уметь вертеться, а Галя только обижаться умеет.

М а р и н а. Вот я так тоже не умею.

Е л и з а в е т а (приводит в порядок волосы). Все потому что ты слишком правильная!.. Вот ответь, нельзя ли отложить все эти сочинения, уйти с работы пораньше, привести себя в порядок – в парикмахерскую, например, сходить… познакомиться с кем-нибудь, в конце концов? Тем более, завтра праздник. Подумай о себе! Ну!

М а р и н а. Подумать о себе? Как же дети? Их сочинения? Обидятся ведь.

Е л и з а в е т а. Скажи, что это… (Думает.) О! Придумала! Скажи, что это «не формат». Так везде делают, если заморачиваться не хотят.

М а р и н а. Нет, решительно нет. Скандалы нам не нужны. Стоит одним родителям поднять бунт, так мы сразу же утратим часть подписчиков.

Е л и з а в е т а (убирает косметичку; встает, подходит к окну). Ох уж эти мамаши! Приводят и приводят этих своих детишек. Сказали они что-либо умное – и стали в глазах своих родителей вундеркиндами, о которых непременно должны услышать. А хуже то, что они сами сочиняют всякие глупые стишки да рассказики и выдают их за сочинения своих детей. За кого они нас держат?!

М а р и н а. Стало быть, по-твоему, эти дети бездарны?

Е л и з а в е т а. Каждый в детстве что-либо сочинял, сидя на горшке. Однако великими поэтами или писателями мы не стали. Вот наш удел: сидим в офисе целыми днями, читаем и исправляем всякую чушь. (Небольшая пауза.) Вот я, например, мечтала стать в детстве художником, потому что великолепно рисовала. А сейчас смотрю на свои детские рисунки и думаю: «Какой вздор!»

М а р и н а. А кто знает… Может, и стала бы великим художником.

Е л и з а в е т а. Может… (Отходит от окна.) Только я об этом не узнала бы. Настоящий талант получает признание только после смерти.

М а р и н а. Интересное утверждение.

Е л и з а в е т а. А я даже рада, что не стала художником. (Воодушевленно, в сторону; садясь напротив Марины.) У меня теперь есть свой художник. (Небольшая пауза.) Ой! Чуть не забыла, зачем я к тебе заскочила!

М а р и н а (не отрываясь от экрана). Не мешай работать, пожалуйста.

Е л и з а в е т а. Да ты только посмотри. (Достает из кармана пиджака какую-то фотографию.) Посмотри, какое безобразие я нашла у главного входа.

М а р и н а (так же; не отрываясь). И что же ты нашла?

Е л и з а в е т а (показывает ей фотографию). Какая мерзость!

М а р и н а (внимательно разглядывает). Но, по-моему, она великолепна. Да она творение природы – настоящая греческая Афродита!

Е л и з а в е т а. Что-о? Да это творение искусства, а не природы.

М а р и н а. Кто? Афродита?

Е л и з а в е т а. Афродита тоже. (Рассматривает фотографию; задумчиво.) Наверняка ее выронили какие-нибудь подростки, которые обычно хранят подобные вещи подальше от глаз родителей – во внутренних карманах или под подушкой.

М а р и н а. Не думаю, что эта фотографию мог выронить кто-нибудь из наших юных дарований. Фотография явно принадлежит кому-то из сотрудников, который тайно грезит об этой незнакомке. (Вновь погружается в работу.)

Е л и з а в е т а. Ты хочешь поспорить?

М а р и н а. Да не хочу я спорить.

Е л и з а в е т а. Нет, давай поспорим. Давай позовем кого-нибудь…

М а р и н а. Да бог с ней с этой фотографией. Заняться больше нечем? Давай работать. (Понижает голос.) Ходят слухи, что Мурашкина уже в городе.

Е л и з а в е т а. Ой, да перестань! Разговоры только.

М а р и н а. А тебе лишь повод дай не работать.

Е л и з а в е т а. Зануда ты. И работа у тебя самая скучная. (Дразня.) Верстальщик! Ты и во сне версткой занимаешься, наверняка.

Мимо открытой двери проходит Г а л и н а.

Е л и з а в е т а. О! Галя! (Кричит Галине.) Галя, иди сюда!

Г а л и н а (выглядывает из-за двери). Чего?

Е л и з а в е т а (показывает ей с места фотографию). Как ты думаешь, кому принадлежит? Мы тут поспорили с Мариной…

Г а л и н а (подходит ближе; щурясь, разглядывает). Ого! Кто же это мог обронить?

М а р и н а. Кто-то из работников, определенно. И нечего тут выяснять, шум поднимать.

Г а л и н а. Может, Ваня?

Е л и за в е та. Кто?

Г а л и н а. Ну Ваня… Мышкин. Он же теперь фотографией занимается помимо своей специальности.

Е л и з а в е т а. Откуда ты знаешь?

Г а л и н а. Слышала. Фотографа уволили и приняли на его должность Ваньку. Он неплохо фотографирует. И к тому же согласился работать на половину ставки.

Е л и з а в е т а (удивившись ее осведомленности). Так что же? Может, вправду Ваня уронил?

М а р и н а (удивленно). Ваня? Который Мышкин? Нет, ему о такой девушке мечтать и мечтать. Чтобы такую женщину содержать, нужно иметь деньги – большие деньги.

Е л и з а в е т а. О какой такой? Не смеши меня! Самая обычная из обычных. Ничего особенного.

М а р и н а (с грустью). Эх, а когда-то и у меня такая талия была! Молодость моя, молодость!..

Е л и з а в е т а. Ай да ну тебя! У меня вот… талия ничем не хуже. И животик подтянутый, красивый. (Встает, подтягивает живот.) И ноги длинные… (Приподнимается на цыпочки.) И от мужчин отбоя нет – прямо-таки шеи сворачивают, смотря за мной вслед. Только я – вот в таком виде – ни за что не появлюсь! Свое тело надо скрывать от мужчин – только тогда оно влечет за собой интерес.

Г а л и н а. Нужно одеваться неприметно и скромно.

Е л и з а в е т а. Нужно одеваться неприметно и скромно тогда, когда не позволяют финансы или внешность.

Г а л и н а (обиженно). Что ты этим хочешь сказать?

М а р и н а. Не знаю, как у этой женщины с финансами, но такую фигуру – точно грех скрывать.

Е л и з а в е т а. Если нас тоже так отредактировать на фотографии, то мы ни в чем ей не уступим… Я точно.

Г а л и н а. И я.

М а р и н а. Ой, девочки, по-моему, вы просто завидуете! Нужно мыслить позитивно. Зависть должна не разрушать, а мотивировать.

Е л и з а в е т а. Вот еще! Не завидую нисколько. Красота понятие относительное. И у каждого мужчины есть своя «самая красивая». Вот для Вани я идеал красоты.

Галина собирается уйти, но останавливается и прислушивается.

М а р и н а. Хороший парень, между прочим. Ухаживает за тобой красиво, а ты нос воротишь.

Е л и з а в е т а. Ваня не единственный в своем роде. (Переводит взгляд на фотографию.) Мне есть из кого выбирать. Женихов у меня – хоть отбавляй.

М а р и н а. Что же ты замуж не выйдешь? Двадцать девятый год уж пошел.

Е л и з а в е т а. А я пока присматриваюсь.

Неожиданно появляется М ы ш к и н.

М ы ш к и н. Тук-тук. К вам можно? С наступающим вас Восьмым марта! (Не получает ответа;, входит.)

М а р и н а. О, Мышкин! Ты легок на помине.

Галина отворачивается и уводит взгляд.

Е л и з а в е т а (поправляет прическу). Ваня! Ты тот, кто нам сейчас и нужен.

М ы ш к и н. А в чем дело? Кажется, это я к вам по делу шел. Ну-ка, что это вы там рассматриваете? (Подходит ближе и смотрит на фото.) Ух ты какая!

Е л и з а в е т а. Ваня! А это случайно не ты обронил?.. Смотри на меня! Я знаю, что это ты обронил.

М ы ш к и н. Я? Я впервые вижу это.

Е л и з а в е т а (с полной уверенностью). Ты это обронил. Ты!

М ы ш к и н. Нет, решительно нет. (Смотрит на фотографию, не отрываясь.) Такими вещами не разбрасываются.

Е л и з а в е т а. Дайте это сюда. (Вглядываясь внимательно.) А это не твоих рук дело? (Показывает.)

М ы ш к и н. О чем ты, Лиза?

Е л и з а в е т а. Ты же у нас художник-иллюстратор. Теперь и фотографией занимаешься. Значит, это твоя работа. (По-детски надувает губы.)

М ы ш к и н. Ну… (разглядывает фото). Могу сказать, как профессионал своего дела, что явных элементов редактирования и обработки здесь нет. У девушки на фотографии на удивление гармоничные пропорции. Прямо древнегреческая богиня!

Е л и з а в е т а (нервно). Да брось ты! Ты не видишь элементарных вещей. Ну, посмотри. (Водит пальцем по фотографии.) Таких идеальных пропорций не бывает в природе: ноги явно удлинённые, талия – видно невооруженным глазом, что сужена… а грудь? Ха! При таком хрупком каркасе, природа не может наделить женщину такой тяжелой ношей.

М ы ш к и н. Ну хорошо. Будь даже эта фотография изменена, при чем здесь, спрашивается, я? Я создаю рисунки для детей, а не для взрослых. И, в конце концов… ты что, ревнуешь меня к этой нимфе?

Е л и з а в е т а. Хватит. Отношения выясним потом. (Пытается сменить тему.) Нужно узнать, каким образом фотография обнаженной женщины оказалась в издательском доме детского журнала. Кому пришло в голову принести ее сюда? Это же святилище! Сюда же родители ходят с детьми!

М а р и н а. Нет, лучше не нужно. Не стоит раздувать из этого скандал. Верно, Лизка, твое рассуждение было: наверняка это обронил какой-нибудь рассеянный подросток. И давайте закроем на этом тему.

Е л и з а в е т а. Хорошо, что мы на нее наткнулись раньше кого-либо другого.

М а р и н а. Не мы, а ты. Меня в это не вмешивай.

Е л и з а в е т а. Представляю, какой скандал разгорелся бы, если бы на нее наткнулся кто-нибудь из родителей. Этакая брюзгливая мамаша с откормленным до второго подбородка малышом. Такие женщины страсть как не любят худых.

М ы ш к и н. Да-а… Накрылась бы тогда наша контора.

Е л и з а в е т а. Да! Особенно твоя «контора».

М ы ш к и н. Да тише ты! Я пошутил насчет закрытия издательства.

Е л и з а в е т а. Не смешно. Мы все остались бы без работы… Нужно выяснить, кто выронил или намеренно подбросил эту мерзость и наказать!

М а р и н а. Еще раз предлагаю закрыть эту тему.

М ы ш к и н. Согласен. А вот фотографию я оставлю себе.

Е л и з а в е т а (напряженно). Нет! Фотография послужит уликой, вещественным доказательством. Она останется у меня, пока все не выяснится.

М ы ш к и н (дразнит ее). Ну а потом? Я могу ее забрать?

Е л и з а в е т а. Нет! Она отправится в мусорное ведро – где ей и место! Так. (Она сделала лицо как у следователя.) Для начала давайте выясним, когда она здесь оказалась.

Г а л и н а. А давайте допросим Люду – она как раз сейчас на этом этаже убирает. Она ведь наверняка убиралась накануне.

Е л и з а в е т а. Точно! Люда нам сейчас все и расскажет. (Зовет уборщицу, выглянув из-за двери.) Люда! Иди-ка сюда.

М ы ш к и н. Вы выясняйте, а я пошел работать.

Е л и з а в е т а. Ага! Попался! (Останавливает у двери.) Значит, фотография принадлежит тебе? Поэтому так и норовишь удрать? (Зовет повторно.) Люда!

М ы ш к и н. Лизонька, ну зачем ты заставляешь меня повторяться? Ну не я это обронил, не я.

Е л и з а в е т а. Ты просто боишься потерять работу… Но не беспокойся. Я не собираюсь докладывать об этом кому-либо. Хотя, ты мог нас подставить.

Входит Л ю д а – пожилая женщина.

Л ю д а (с одышкой). Здравствуйте! Доброе утро! Простите, простите. Я в трехсотом была.

М а р и н а. Доброе.

Г а л и н а. Здравствуй, Люда.

Е л и з а в е т а. Смотри-ка, Люда, мы нашли это у главного входа.

Л ю д а. А что там? (Смотрит на фотографию.) О Господи! Простите, я, ей-богу, не заметила. Сейчас выброшу, дайте.

Е л и з а в е т а. Мы не для этого тебя позвали сюда… (Шагает.)