Читаем Не умеешь — не прочтешь онлайн бесплатно

3агадка 1

Поле белое,

Овцы чёрные.

Загадка 2

Белая пашня,

Чёрное семя,

Кто умеет,

Тот его сеет,

Кто знает,

Тот отгадает.

Наверное, ты уже догадался: первая загадка про буквы на бумаге, вторая про письмо да чтение.

Хотелось бы нам загадать тебе и третью загадку — про цифры. Ведь книжка наша не только о буквах, грамматике, но и о цифрах, арифметике. Но лучше ты сам её придумай или вспомни и пришли нам.

А ещё наша книжка про вас самих, про ребят, которые учат грамматику и арифметику.

Буквы, цифры... Кем бы ты ни стал, когда вырастешь,— учителем или трактористом, строителем или космонавтом, агрономом или учёным, — всё равно надо начинать с азбуки да десяти цифр.

Ведь недаром народ говорит, что:

Азбука — к мудрости ступенька,

Грамоте учиться — всегда пригодится,

Без наук, как без рук.

Это всё русские пословицы. Но так же думают и все другие народы.

И твой народ на твоём родном языке создал свой прекрасные пословицы об ученье и уменье. Помнишь их?

Не только стихи и рассказы найдёшь ты в этой книге. Много страничек в ней занимательных — с шутками, играми, хитрыми вопросами. Эти странички веселее читать не одному, а вместе с товарищами. Вот когда понадобятся смекалка, сообразительность и находчивость. Как говорится: «Книга книгой, но и своим умом двигай».

Если ты правильно назовёшь каждый предмет, нарисованный здесь художником, а затем сложишь первые буквы, этих слов, то узнаешь, какие отметки получили герои этого маленького рассказа.

Второклассники пришли в детский сад. Малыши радостно встретили октябрят. Ещё бы! Ведь сегодня школьники покажут им, как лепить разных зверюшек.

— Кого ты хочешь сделать? — спросила Оля маленького Васю.

— Зайчика, — ответил Вася, подавая Оле коробку с пластилином.

Оля размяла пластилин, показала Васе, с чего начинать, и внимательно следила за его работой.

Когда Вася кончил лепить, Оля сказала:

— Молодец! У тебя получился очень хороший зайчик, прямо на...

От похвалы Оли Вася весело запрыгал.

Из детского сада октябрята пошли в школу. У них начались уроки. Учительница Нина Петровна вызвала к доске Олю. Кончила Оля отвечать, и Нина Петровна сказала:

— Ты хорошо рассказывала, я ставлю тебе...

От похвалы учительницы Олины щёки так и зарумянились...

После уроков в школе Нина Петровна поехала в институт сдавать экзамен. Старый профессор задал Нине Петровне несколько вопросов и остался доволен её ответами. Он сказал:

— Вы отлично знаете материал и заслуживаете...

От похвалы профессора Нина Петровна покраснела, как школьница.

После экзамена профессор заехал в детский сад за Васей. По дороге домой Вася рассказал деду, как он научился лепить зайчика.

На следующее утро, как только зазвонил будильник, Вася вскочил с постели и крикнул:

— Дедушка, вставай, пора заниматься!

Вася подал дедушке тапочки, включил радио.

— Приготовились,— скомандовал он, — шагом марш!

Внук и дед зашагали по комнате.

Вася следил, как дедушка делал упражнения, и, когда зарядка кончилась, сказал:

— Ты, дедушка, сегодня делал зарядку на...

От похвалы внука профессор весело рассмеялся.

Этих детей зовут: Катя, Володя, Толя, Соня, Петя, Машенька и Боря. А кто — Боря, кто — Володя, мы не скажем. Сам угадай. Они тоже сами догадались, кому какой подарок лежит под ёлкой. Знаешь, как они это сделали? Сперва решали задачу: каждый должен был найти на ёлке три украшения. Все три начинаются с той буквы, с которой начинается его имя. Например, Соня должна была указать три игрушки на букву «С». А после этого они находили подарок — он тоже начинался на ту же букву. Так они и разобрались. А ты сможешь найти на ёлке те игрушки, которые нашёл каждый из детей? Сможешь угадать, как кого зовут?

После уроков я зашёл в первый класс. Я бы не стал к ним заходить, но соседка поручила присмотреть за её сыном. Всё-таки первое сентября — первый школьный день.

Забежал, а в классе уже пусто. Все ушли. Хотел повернуться и идти. И вдруг вижу — на последней парте сидит какая-то кнопка, из-за парты её почти не видно.

Это была девочка, а совсем не мальчик, которого я искал. Как полагалось первоклассницам, она была в белом переднике и с белыми бантами. Странно, что она сидела одна. Все ушли домой и, может быть, уже едят там бульоны и молочные кисели и рассказывают родителям чудеса про школу, а эта сидит и неизвестно чего ждёт.

— Девочка, — говорю, — почему не идёшь домой?

Никакого внимания.

— Может быть, потеряла что-нибудь?

Молчит и сидит, как каменная, не шелохнётся.

Что делать, не знаю. Уйти вроде неудобно.

Подошёл к доске, придумываю, как расшевелить эту «статую», а сам рисую на доске мелом. Нарисовал первоклашку, который пришёл из школы и обедает. Потом его отца, мать и двух бабушек. Он жуёт за обе щеки, а они ему смотрят в рот. Получилась забавная картинка.

— А мы с тобой, — говорю, — голодные. Не пора ли и нам домой?

— Нет, — отвечает. — Я домой не пойду.

— Что же, ночевать здесь будешь?

— Не знаю.

Голос у неё жалобный, тоненький. Комариный писк, а не голос. Я оглянулся на свою картину, и в животе у меня заурчало. Есть захотелось.

Ну её, эту ненормальную. Вышел из класса и пошёл. Но тут мне стыдно стало, и я вернулся.

— Ты, — говорю, — если не скажешь, зачем здесь сидишь, я сейчас вызову школьного врача. А он раз-два — «скорая помощь», и ты в больнице.

Решил напугать её. Я этого врача сам боюсь. Вечно он: «Дыши, не дыши...» И градусник суёт под мышку. Холодный, как сосулька.

— Ну и хорошо. Поеду в больницу.

Честное слово, она была ненормальная.

— Можешь ты сказать, — закричал я, — что у тебя случилось?

— Меня брат ждёт. Вон во дворе сидит.

Я выглянул во двор. Действительно, там на скамейке сидел маленький мальчик.

— Ну и что же?

— А то, что я ему обещала сегодня все буквы выучить.

— Сильна ты обещать! — сказал я. — В один день всю азбуку?! Может быть, ты тогда школу закончишь в один год? Сильна врать!

— Я не врала, я просто не знала.

Вижу — сейчас она заплачет. Глаза опустила и головой как-то непонятно вертит.

— Буквы учат целый год. Это не простое дело.

— У нас папа с мамой уехали далеко, а Серёжа, мой брат, сильно скучает. А я ему сказала: вот пойду в школу, выучу буквы и напишем маме и папе письмо. А он всем мальчишкам во дворе рассказал. А мы сегодня весь день палки писали.

— Палки, — говорю, — это хорошо, это замечательно. Из палок можно сложить буквы. — Я подошёл к доске и написал букву «А». Она из трёх палок. Буква-шалашик.

Вот уж никогда не думал, что буду учителем! Но надо было отвлечь её, чтобы не заплакала.

— А теперь, — говорю, — пойдём к твоему брату, и я ему всё объясню.

Мы вышли во двор и направились к её брату. Шли, как маленькие, за руки. Она сунула мне свою ладошку в руку. Мягкая у неё ладошка, пальцы подушечками, и тёплая.

Вот, думаю, если кто-нибудь из ребят увидит — засмеют. Но не бросишь же её руку — человек ведь...

А этот важный Серёжка сидит и болтает ногами. Делает вид, что нас не видит.

— Слушай, — говорю, — старина. Как бы тебе это объяснить. Ну, в общем, чтобы выучить всю азбуку, нужно учиться целый год. Это не такое лёгкое дело.

— Значит, не выучила? — Он вызывающе посмотрел на сестру. — Нечего было обещать.

— Мы писали палки весь день, — с отчаянием сказала девочка. — А из палок складываются буквы.

Но он не стал её слушать. Сполз со скамейки, низко опустил голову и поплёлся утиной походочкой. Меня он просто не замечал. И мне надоело. Вечно я вмешивался в чужие дела.

— Я выучила букву «А». Она пишется шалашиком! — крикнула девочка в спину брату.

Но он даже не оглянулся.

Тогда я догнал его.

— Слушай,— говорю,— ну чем она виновата? Наука — сложное дело. Пойдёшь в школу, сам узнаешь. Думаешь, Гагарин или Титов в один день всю азбуку одолели? Тоже ой-ёй как попотели. А у тебя и руки опустились.

— Я весь день на память письмо маме сочинял, — сказал он.

У него было такое печальное лицо, и я подумал, что зря родители не взяли его, раз он так скучает. Собрались ехать в Сибирь, бери и детей с собой. Они не испугаются далёких расстояний или злых морозов.

— Подумаешь, беда,— говорю, — Я сегодня приду к вам после обеда и всё изображу на бумаге под твою диктовку в лучшем виде.

— Вот хорошо! — сказала девочка. — Мы живём в этом доме за железной изгородью. Правда, Серёжа, хорошо?

— Ладно, — ответил Серёжа. —Я буду ждать.

Я видел, как они вошли во двор и их фигурки замелькали между железными прутьями забора и кустами зелени.

И тут я услышал громкий, ехидный такой мальчишеский голос:

— Серёжка, ну что, выучила твоя сестра все буквы?

Я видел, что Серёжа остановился, а сестра его вбежала в подъезд.

— Выучить азбуку знаешь сколько надо учиться? — сказал Серёжа. — Надо учиться целый год.

— Значит, плакали ваши письма, — сказал мальчишка. — И плакала ваша Сибирь.

— Ничего не плакала, — ответил Серёжа. — У меня есть друг, он уже давно учится не в первом классе, он сегодня придёт к нам и напишет письмо.

— Всё ты врёшь, — сказал мальчишка. — Ну, как зовут твоего друга, как?

Наступило молчание.

Ещё минута — и должен был раздаться победный, торжествующий возглас ехидного мальчишки, но я не позволил этому случиться.

Я влез на каменный фундамент забора и просунул голову между прутьями.

— Между прочим, его зовут Юркой, — сказал я.

У этого мальчишки от неожиданности открылся рот.

А Серёжа ничего не сказал. Он был не из тех, кто бьёт лежачих.

А я спрыгнул на землю и пошёл домой.

Не знаю почему, но настроение у меня стало хорошее. Весело было на душе, и всё. Отличное было настроение. Даже петь хотелось.

Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша», и «Маша», и оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква «я».

И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись.

Я, как всегда, показал букву, дал ей как следует её рассмотреть и сказал:

— А это вот, Иринушка, буква «я».

Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:

— Ты?

— Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я».

— Буква «ты»?

— Да не «ты», а «я».

Она ещё больше удивилась и говорит:

— Я и говорю: ты.

— Да не я, а буква «я».

— Не ты, а буква «ты»?

— Ох, Иринушка, Иринушка. Наверное, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется: «я»?

— Нет, — говорит, — почему не понимаю? Я понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Это не ты, а это буква так называется: «ты».

Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я — это не я, ты — не ты, она — не она и что вообще «я» — это только буква?

— Ну, вот что,— сказал я наконец,— ну давай скажи как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь?

Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:

— Говорить?

— Ну-ну... конечно.

Вижу — молчит. Опустила голову. Губами шевелит.

Я говорю:

— Ну, что же ты?

— Я сказала.

— А я не слышал, что ты сказала.

— Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.

— Что же ты говоришь?

Она оглянулась и шёпотом, на ухо мне:

— Ты!..

Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.

Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверное, было стыдно, что она такая бестолковая. Но и мне тоже было стыдно, что я — большой человек — не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я».

Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос и спрашиваю:

— Это кто?

Она говорит:

— Это я.

— Ну вот... Понимаешь? А это буква «я».

Она говорит:

— Понимаю...

А у самой уж, вижу, и губы дрожат, и носик сморщился — вот-вот заплачет.

— Что же ты, — я спрашиваю, — понимаешь?

— Понимаю, — говорит, — что это я.

— Правильно. Молодец. А это вот буква «я». Ясно?

— Ясно, — говорит. — Это буква «ты».

— Да не «ты», а «я»!

— Не я, а ты.

— Не я, а буква «я»!

— Не ты, а буква «ты».

— Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!

— Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты».

Я опять вскочил и опять забегал по комнате.

— Нет такой буквы! — закричал я. — Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? «Я»! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!..

— Ты, ты, ты,— пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко её.

— Хорошо,— сказал я. — Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свой книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня — хватит.

Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты.

А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнём через эту проклятую букву «я»?

«Ладно,— решил я. — Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет?»

И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:

— А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь.

Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания, прочла:

— Тыкову дали тыблоко.

От удивления я даже на стуле подскочил:

— Что такое?! Какому тыкову? Какое тыблоко? Что ещё за тыблоко?

Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано:

«Якову дали яблоко».

Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:

— Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!

Она удивилась и говорит:

— Яблоко? Так, значит, это буква «я»?

Я уже хотел сказать: «Ну конечно, «я»!», а потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка. Знаем мы вас. Если скажу «я» — значит, опять пошло-поехало! Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадёмся».

И я сказал:

— Да, правильно. Это буква «ты».