Читаем Не строй иллюзий онлайн бесплатно

Триша вошла в спальню и с улыбкой посмотрела на спящего мужа. Какой же он красавчик! Такой милый! Такой хороший! Сейчас он похож на маленького ребенка.

Ребенок… Вот бы поскорее удалось забеременеть. И родить сына. Тогда у нее будет двое ужасно похожих друг на друга мужчин, любимых и родных. И она сможет о них заботиться.

— Триша, ты снова смотришь на меня, — пробормотал Питер, не открывая глаз.

— Извини. — Она тотчас отвела взгляд. — Я забыла, что ты всегда просыпаешься, когда я тобой любуюсь.

Он улыбнулся и перекатился на другой бок, массируя веки — у него всегда болели глаза по утрам от яркого света.

— Вообще-то я уже не спал, — произнес он, зевнул и спросил: — Ты куда-то уходила?

— Да. — Триша устало прислонилась к дверному косяку. С утра она так набегалась, что ноги ее едва держали. — Купила продуктов на неделю, заехала в автосервис проверить двигатель — он что-то стучит, потом отвезла твоей матери наши вещи, в которых мы давно не ходим. Она отдаст их малоимущим…

— Можешь не продолжать, — сказал Питер. Мне уже стыдно. Я тут сплю, а ты крутишься как белка в колесе.

Триша подошла к нему и села на кровать. Она погладила мужа по гладкой, без единого волоска груди и нежно улыбнулась.

— Перестань, милый. Ты так устаешь на своей работе. Мне совсем не тяжело заниматься домашним хозяйством. Ты трудишься несравнимо больше.

Питер не стал возражать. Он поймал ее руку и поцеловал каждый пальчик.

— Ты у меня золото, дорогая! — с чувством произнес он. — Сваришь кофе?

Она рассмеялась и потрепала его по волосам.

Триша считала, что ей безумно повезло с мужем. Он самый красивый, самый умный, самый… Короче, лучший. Ее подруги, с которыми, впрочем, она в последнее время общалась все реже, страшно ей завидовали. Мадлен так вообще перестала с ней разговаривать после того, как Триша похвасталась, что ездила с мужем в уик-энд на побережье, чтобы провести время только вдвоем. Однако Мадлен можно было понять: ей тридцать шесть, и она все еще одинока, несмотря на привлекательную внешность. А Питер действительно совершенство.

Триша отправилась на кухню, насыпала в кофемолку ароматные зерна, размолола их, а затем сварила любимый мужем напиток. Питер не начинал день без чашечки крепкого кофе.

— Тебе со сливками? — спросила Триша, когда он появился в дверях.

Она отлично знала, что сливки Питер добавляет только по воскресеньям — такая у него была странная традиция, а в будни пьет кофе с одной ложечкой сахара. Однако Триша неизменно задавала один и тот же вопрос, также следуя своеобразному утреннему ритуалу.

— Нет, дорогая, — как обычно ответил Питер, усаживаясь за стол. — Что у нас сегодня на завтрак?

— Тосты со сливочным маслом и джемом, омлет с зеленью и сыром и твой любимый шоколадный мусс.

— Совершенно неполезная и калорийная пища, — констатировал Питер, довольно потирая руки. — То что нужно перед трудным рабочим днем.

Она поставила перед ним тарелку с омлетом и чмокнула мужа в макушку. Потом села рядом с ним и, подперев рукой подбородок, устремила на Питера влюбленный взгляд.

— Не смущай меня, — попросил он, усмехнувшись. — Я чувствую себя неловко.

— Ты такой красавчик! — со счастливым вздохом произнесла она. — Ты знаешь, что я тебя обожаю?

— Конечно, знаю. — Питер послал ей воздушный поцелуй. — Я же совершенство.

Триша рассмеялась. Ей нравилась ее тихая семейная жизнь, которая текла неспешно, как спокойная, чистая река. Питер все еще был похож на того мальчишку, каким он был в момент их знакомства. У него даже сохранились задорные ямочки на щеках. А глаза… О, когда-то она влюбилась прежде всего именно в его глаза: синие-синие, с пушистыми, загнутыми вверх ресницами. Таким бы позавидовала любая женщина, право слово.

Кстати о женщинах. И дня не проходило, чтобы Питер не получил по электронной почте письмо с признанием в любви. Он всегда рассказывал Трише о таких происшествиях и давал почитать романтические послания. Она относилась к этому снисходительно. Да, в ее мужа невозможно было не влюбиться. Но так уж случилось, что он — семейный человек, который очень любит свою жену. Триша не боялась, что его кто-нибудь может соблазнить и увести. За восемь лет их семейной жизни он ни разу не дал ей повода для ревности.

— Когда ты сегодня вернешься? — спросила она, откусывая кусочек хрустящего тоста.

Питер неопределенно пожал плечами.

— Постараюсь как можно раньше, милая, но… Сегодня съемки передачи ко Дню независимости. И меня хотят снять в рекламе нашего канала. Ты же знаешь, как скрупулезно подходит к работе мой директор. Это может затянуться до поздней ночи. Так что, если я буду опаздывать к ужину, не жди меня.

Триша вздохнула.

— Лучше все-таки подожду. Терпеть не могу ужинать в одиночестве.

Питер погладил ее по плечу.

— Милая, я сделаю все возможное, чтобы приехать домой вовремя. Клянусь.

— Я все понимаю. — Триша повеселела. — Не волнуйся, я тебя дождусь. Мне есть чем заняться. О, забыла сказать: я начала вязать пинетки для нашего будущего малыша…

Она замолчала, увидев, что Питер скривил губы. Его начинало трясти, когда жена пыталась завести разговор о детях. Вот уже три года Триша безуспешно пыталась забеременеть, хотя со здоровьем и у нее, и у Питера все было в порядке. Доктора в один голос твердили, что нужно просто подождать. И она ждала. Вот только Питер всегда злился, стоило упомянуть о предполагаемых детишках. Возможно, психологически он винил себя в том, что жена не может забеременеть. Кто знает, что творится в голове у мужчин…

Он быстро доел свой завтрак, накинул куртку, попрощался и вышел из дома. Триша посмотрела мужу вслед, помахала ему рукой и закрыла дверь. Бедняжка, он так устает. Она, занимаясь домашним хозяйством, конечно, тоже, но все же сравнивать нагрузку просто глупо.

— Я-то, по крайней мере, дома, — пробормотала Триша, поднимаясь на второй этаж, в спальню, чтобы застелить кровать. — А мой милый Питер целый день пропадает в своей студии.

Питер работал диктором и ведущим некоторых развлекательных программ на телевидении и был довольно популярен. Он шел к славе долгих шесть лет, и Триша всегда и во всем поддерживала его. Сколько несправедливости Питер встретил на своем пути, сколько завистливых людей, не верящих в его талант, пытались вставить ему палки в колеса… Однако он упорно шел к своей цели, не останавливаясь и не отвлекаясь по пустякам. И вот наконец добился практически всего, о чем мечтал: его приглашали вести передачи, он был востребован. И к тому же зарабатывал вполне приличные деньги, на которые и был приобретен этот дом.

Триша раздвинула шторы, открыла окно в спальне, потом расправила простыни и застелила покрывало, улыбнувшись при воспоминании о том, какую чудесную ночь они с Питером провели. Вот, кстати, еще один повод для зависти: за столько лет супружеской жизни они все еще не надоели друг другу в сексуальном плане. Триша, как и прежде, таяла от нежных прикосновений мужа. Страсть не утихла. Эмоции не притупились. Питер обожал заниматься любовью со своей женой.

Да и вообще, их пара была идеальна во всех отношениях. Вот если бы еще появились дети…

Триша вздохнула и открыла дверцу шкафа, из недр которого достала корзинку с вязаньем. До обеда можно посидеть на балконе, подышать свежим воздухом и помечтать о малыше, плетя из ниток крошечную одежду.

Врачи ведь обещали, что не сегодня завтра Триша обязательно забеременеет. Она не собиралась сдаваться. Вот и сегодня ей предстояло посетить замечательного доктора, про которого говорили, что он поистине творит чудеса.

А это значит, что долгожданный кроха обязательно появится на свет.

Бланш Маркхэм зевнула во весь рот, перекатилась на спину и раскинула руки в стороны. Ее пальцы нащупали кружева, пришитые к тонкой ткани простыней. Ей нравилось чувствовать себя принцессой, и она не скупилась на атрибутику, подчеркивающую принадлежность к королевской крови. Одним из таких символов был серебряный колокольчик на серебряном же подносе, водруженном на прикроватную тумбочку, — милая безделушка, которая вызывала приступы восторга у всех, кто приходил к Бланш в гости.

За окном было пасмурно. Сквозь щелочку неплотно задернутых штор виднелось серое, сплошь затянутое тучами небо.

— У бассейна сегодня не позагораешь, — констатировала Бланш, а затем, протянув руку, нащупала колокольчик и изо всех сил потрясла его.

Реакции не последовало.

Бланш привстала и снова потрясла колокольчиком. Звонок был оглушающим. Его, наверное, было слышно на другом конце дома. Однако ушей горничной этот звук так и не достиг.

Уволю, решила Бланш и заорала что есть мочи:

— Кристин!!!

Та появилась через минуту. Бланш отчетливо различила ее неторопливые шаги. Горничная неспешно вошла в спальню хозяйки и лениво улыбнулась.

— Где ты была? — строго поинтересовалась Бланш.

С утра настроение ее всегда было не слишком-то радужным, особенно в такую погоду. Кристин это знала. Более того, не раз получала нагоняй за свою медлительность.

— Помогала кухарке готовить лимонный мусс, — последовал ответ.

— А что, кухарка не могла сделать это сама? — язвительно спросила Бланш, устраиваясь поудобнее на подушках. — Она не справляется со своими обязанностями и нагружает работой тебя? Так?

Кристин подняла глаза вверх, словно прося терпения у неба, и сказала:

— Нет, я по собственной воле решила помочь взбить мусс. Еще вопросы будут?

— Ты наглая и беспринципная особа! — взорвалась Бланш. — Я отлично знаю, что ты делала на кухне. Ты и твои товарки собираются там, чтобы посплетничать в свое удовольствие, вместо того чтобы заниматься своими прямыми обязанностями!

— Что будете на завтрак? — как ни в чем не бывало спросила Кристин.

Она работала у Бланш больше двух лет и все ее привычки изучила, как свои. Бланш грозилась уволить своих слуг по меньшей мере четыре раза в неделю. Однако никто не воспринимал ее слова всерьез. Правда, в отличие от Кристин, которая вообще ничего не боялась, остальные хотя бы делали вид, что трепещут перед мисс Маркхэм.

— У тебя нет ни стыда ни совести! — сказала Бланш и закрыла глаза. Почти минуту она молчала, а потом произнесла: — Кофе с тостами, салат из свежих овощей, заправленный оливковым маслом, и половинку грейпфрута!

— Будет сделано, — невозмутимо сказала Кристин и открыла дверь, чтобы выйти.

— Постой, — окликнула горничную Бланш. — И не забудь принести почту.

Она успела несколько раз задремать и проснуться, пока дожидалась появления Кристин. Та принесла поднос с завтраком в одной руке и блюдо с письмами в другой. Бланш опасливо отодвинулась на середину кровати, боясь, что горячий кофе может выплеснуться прямо на постель.

Кристин поставила оба подноса на тумбочку, пододвинув колокольчик, который при этом жалобно звякнул.

— Четыре приглашения, пять писем рекламного характера, одно от вашей матери, остальные — счета.

— Спасибо, — проворчала Бланш. — Убирайся.

— Если что, я на кухне, — ничуть не смущаясь, сказала Кристин и вышла из спальни.

Хозяйка проводила ее злым взглядом.

Непременно уволю, повторила про себя Бланш, зная, впрочем, что угрозы так и останутся угрозами. Она рассчитывала слуг только в одном случае: если они пойманы на воровстве. По поводу Кристин можно было не беспокоиться. Та вряд ли осмелилась бы стянуть даже носовой платок. Кроме того, Бланш понимала, что лучшей горничной ей не найти. Несмотря на свое нахальство, которое порой становилось чрезмерным, эта молодая женщина выполняла свои обязанности безукоризненно, хотя и медленно.

Бланш поставила поднос с завтраком рядом с собой, налила кофе, сунула в рот кусочек тоста и принялась за письма. Из всех приглашений лишь одно она удостоила своим вниманием: Дункан Коул устраивал через четыре дня званый ужин в честь своего выздоровления (три месяца назад он слег с воспалением легких).

— Прекрасно, просто великолепно! — пробормотала Бланш, принимаясь за салат. — Уж я-то приду, можешь не сомневаться.

Дункан приехал в Нью-Йорк год назад и сразу же стал любимцем всех незамужних женщин из высшего общества. А таких было много. Бланш конечно же тоже не могла пройти мимо красавца с шикарными густыми черными волосами и глазами цвета хорошо выдержанного коньяка. Однако она почти не выказывала своего интереса. И тем самым моментально добилась расположения Дункана. Он, привыкший к повышенному вниманию со стороны женщин, был приятно удивлен тем, что мисс Маркхэм не строит ему глазки, не пытается ненароком взять его под руку и не приглашает в гости.

Однако до романтических отношений было еще далеко. Бланш надеялась, что дружба быстро перерастет в нечто большее, но тут Дункан сильно простудился, и врачи поставили ему диагноз «пневмония».

За три месяца Бланш пару раз звонила Дункану, чтобы справиться о его здоровье, и один раз даже отправила ему корзинку с фруктами. На этом она решила остановиться. И, как оказалось, правильно сделала. Женщины, пытавшиеся стать сиделками Дункана, были изгнаны из спальни больного им же самим.

Бланш допила кофе и поднялась с постели. Она накинула расшитый золотом халат и вышла на балкон. Дул прохладный ветер. Да, бассейн точно отменяется. В таком случае нужно заняться наконец делами. Бланш уже вторую неделю не могла найти свободное время, чтобы съездить к гинекологу на осмотр.

— Терпеть не могу всех этих врачей, — пробормотала она, поморщившись, и вернулась обратно в свою комнату.

Она позвонила в приемную, записалась на осмотр и пошла в душ. Как хорошо быть богатой. Везде принимают тогда, когда удобнее тебе. Те, кто победнее, вынуждены ждать своей очереди как минимум месяц.

Бланш вышла из дома за полчаса до назначенного времени и махнула рукой своему шоферу, который уже ее дожидался. Новенький «лексус» был вымыт и вычищен. Бланш всегда трепетно относилась к чистоте своего автомобиля.

Она села на заднее сиденье, подкрасила губы и критически взглянула на свое отражение в маленьком зеркальце, которое достала из сумочки. Бланш смотрелась в него сто раз на дню. Просто для того, чтобы убедиться, что она отлично выглядит. Это поднимало ей настроение.

— Пожалуйста, немного побыстрее, — попросила Бланш шофера и уставилась в окно, на время выбросив из головы докторов и медицинские осмотры.

Сейчас ей предстояло решить куда более важные проблемы. Например, что надеть на званый вечер. И как себя вести с Дунканом. Она намеревалась стать его официальной подружкой в ближайшее же время. Нет, Бланш не хотела выходить за него замуж. Она вообще не собиралась становиться чьей-либо женой. В свои тридцать два Бланш привыкла жить одна и уже не желала ни под кого подстраиваться.

Сколько у нее было подруг, которые, связав себя узами брака, потом и шагу ступить не могли без согласия мужа! Бланш всегда отвечала только за себя и не собиралась ничего менять. И без того проблем хватало. Вот еще, заботиться о ком-то еще, кроме себя, любимой!

— Приехали! — прервал ее размышления шофер.

— Приехали, мисс Маркхэм, — недовольно поправила она его. — Что за люди у меня работают! Ничего ведь не смыслят в элементарных правилах приличия.