Читаем Не стань лишним онлайн бесплатно

Открывающийся взгляду со стороны моря узкий морской залив тянулся вглубь материка на четыреста — пятьсот метров, переходя в небольшую лагуну, обрамленную крутыми берегами плоскогорья, на котором ничего кроме травы из растительности видно не было. Его можно было бы назвать фьордом, если бы рядом были горы, но они видны были, лишь далеко на горизонте.

Ровная, как стол, до самых гор саванна раскинулась на этом плоскогорье и лишь небольшая речушка, протекающая по дну каньона и впадающая в лагуну, хоть как-то вносила разнообразие в окружающую местность. Но и ее можно было увидеть, только вплотную приблизившись к этому большому, толи оврагу, толи расщелине, которую пришедшие люди на это место назвали каньоном плоскогорья. Имея крутые склоны местами из песчаника, местами из скальных образований, он создавал причудливые формы, напоминавшие своими очертаниями древние разрушенные стены с башнями и фигурами диковинных зверей. Высокие и на первый взгляд неприступные берега каньона обрамляли небольшую по ширине площадь местности, заросшую кустарником и редкими деревьями недалеко от протекающей по его дну речки. Рекой, по-видимому, она становилась во время сезона дождей, о чем говорили следы недавнего подтопления местности, а все жаркое время, просто ручей. Достигая в самом узком месте ста метров, каньон местами расширялся, и тогда размеры достигали семьсот — восемьсот метров образовывая небольшие долины.

В самом узком и близком к лагуне месте каньона, можно было рассмотреть небольшие фортификационные сооружения. Стоящие вплотную к склонам две башни, сложенные из дикого камня, напоминали своей формой такие же башни в старых крепостях на горных перевалах Ичкерии, на старой Земле. В бойницах нижнего этажа, просматривались стволы пулеметов, позволяющих вести как фронтальный, так и фланговый огонь по противнику, если таковой сможет появиться в пределах видимости. Своим присутствием они внушали уважение и нежелание попробовать на своей шкуре губительность оружия данного сооружения. Верхний этаж позволял вести огонь стрелкам, а площадка наверху этого сооружения уже позволяла вести обстрел из счетверенного зенитного комплекса ЗПУ-4, как вдоль, по настильной траектории, так и по воздушным целям. Эта площадка была закрыта маскировочной сеткой.

Вид этих башен-капониров давал понять, что находящиеся здесь люди придавали особое значение самообороне, и заставляло думать, что все это не единственное оборонительное сооружение. Наверняка здесь можно увидеть и другое оружие, и сооружения, нацеленных на обеспечение безопасности лагеря. И действительно, если внимательно посмотреть, то можно увидеть, что за каждой башней имеется укрытие, где стоят готовые к боевым действиям танки ПТ-76.

Появление судна на рейде бухты было ожидаемым, так как на небольшом причале стояли несколько человек которые, по всей видимости, встречали людей с корабля. Небольшой деревянный причал в глубине бухты не был предназначен для приема большого судна и не позволял кораблю встать непосредственно рядом с берегом. Да и проход по фьорду был бы затруднителен.

Рыболовное судно по своим размерам хоть и могло пройти по заливу и войти в лагуну, но без разрешения с берега капитан судна не делал этого. Люди, зная, что в фиорде имеются подводные сюрпризы, грозящие любому неосведомленному о возможной опасности попасть в ловушку, старались не искушать судьбу. Поэтому с судна, вставшего на рейде, была спущена лодка «Зодиак Футурра Марк Леви — дуги», позволяющей нести на своем борту семь экипированных десантников. Сейчас в ней расположились пять вооруженных человек, вернее трое были, по всей видимости, охраной, а двое других хоть и были вооружены, но не столь мощно. Было очевидно, что именно этих двоих человек и встречали собравшиеся на причале в столь раннее время люди.

То, что появление у этого берега корабля не было неожиданностью, не вызывало сомнений. Это не пиратское нападение и не вооруженное вторжение — это появление друзей или, по крайней мере, старых знакомых. Достаточно мощное его вооружение служило здесь не демонстрацией силы, а лишь только подчеркивало, что это все предназначено для самозащиты. Он мог за себя постоять в случае нападения врагов, это не вызывало сомнений. Вооружение, даже только палубное, заставило бы любого, кто осмелится приблизиться к нему на видимость морского бинокля, сразу же повернуть на все сто восемьдесят градусов и моментально исчезнуть. В этом мире подобных плавсредств было немного и хозяева это хорошо знали.

«Зодиак», спущенный с катера приблизился к деревянному причалу. Стоящий на причале человек с черной бородой закрывающей большую часть лица, и повязкой на голове, на которой белым было написано Ла Иллахи илла Ллаху Мухаммед расуль Аллах (Нет бога кроме Аллаха и Мухаммед пророк Его), принял швартовый конец с лодки и закрепил его на кнехте причала. Шахада на лбу чеченца явно указывала на то, что это смертник, непонятно только что он делал здесь. Прибыли вроде друзья и то что никто из них даже не помышлял о нападении на встречающих их людей не вызывало сомнений. Но никто этим даже не поинтересовался. Значит так надо.

— Ас салам алейкум…, поприветствовал первым прибывший на лодке.

— Во алейкум ас-салам — ответили ему все встречающие.

— Гость в дом, Аллах в дом. Просим вас, уважаемые. — И один из встречающих жестом показал на стоящие недалеко машины. — Тут хоть и не далеко, но утруждать ноги наших гостей мы не хотим. Генерал ждет вас.

Ехать действительно было не далеко. Впадающая в море небольшая в летний период речушка служила одновременно и дорогой, которая вела вглубь довольно таки большого каньона. По берегу реки в настоящий момент ехать было невозможно из-за раскисшего суглинника после прошедшего сезона дождей. Шириной около ста метров у бухты, каньон в дальнейшем, то расширялся, то опять сужался и, в конце концов, выводил на довольно широкую долину.

Несколько домов, построенных в стиле строений в любом чеченском поселении, заполняли треть этой небольшой долины. Место было выбрано на возвышенности, видимо с учетом возможного наводнения в период дождей.

Машины, въехав в небольшое селение, остановились, и прибывших гостей пригласили в дом. Дом достаточно большой и, несомненно, принадлежал уважающему себя человеку, ибо каждый чеченец должен в своей жизни, возвести подобный дом, чтобы в нем могла удобно расположиться вся родня. «Мой дом — моя крепость» здесь обретало истинный смысл и поэтому дом, как и другие строения стоящие недалеко, был окружен по периметру высоким и толстым забором из желтого кирпича. Бетонное основание забора поднималось на высоту около метра. Каждый дом был индивидуальный по внешнему виду и зачастую был создан и построен самим хозяином. Такой архитектурный прием, как эркер, был обязательным элементом каждого здания. Как и положено, по дизайну любого чеченского дома, во дворе был навес, под которым разместился домик для гостей, летняя кухня и посередине столовая. Всего лишь двухэтажный с мансардой дом стоял на высоком фундаменте, в котором небольшие продолговатые окошки — проемы смотрелись бойницами. А может так оно и есть. Ведь крепость, она и подразумевает оборону в случае нападения. Высокое крыльцо вело в дом, который внутри не особо поражал своим содержанием. Небольшая прихожая, из которой в три стороны расходились три двери. Одна из них вела в небольшую гостиную. Ковры и подушки составляли основную часть комнаты, а низкий стол стоящий посередине как бы завершал композицию восточного интерьера. Он уже был накрыт к приходу гостей.

Вошедший вслед за гостями чеченец в военной форме и кепи по внешнему виду напоминавший портрет Фиделя Кастро в молодом возрасте, и видимо знавший об этом сходстве, старался подражать тому не только во внешнем облике, но и в поведении. Громкое энергичное приветствие и объятия принятые Фиделем, как подражание неотъемлемому русскому радушию в лице советского лидера Брежнева, здесь тоже было продемонстрировано, а добродушное похлопывание при объятии по спине ладонями явно показывало на расположение хозяина к гостям.

То, что Турал-Али Алгериев был рад прибывшим, было очевидным, и он старался всячески подчеркнуть это. Встреча была явно не первой, и они знали друг друга неплохо, вернее прибывшие знали о хозяине все, что можно было узнать из различных источников. А хозяин знал о гостях лишь то, что ему позволили узнать.

Они хорошо знали, что Алгериев попал сюда сразу после подтверждения его смерти в Екатеринбургской колонии общего режима, им это было известно также хорошо, как и то, что официально по документам этот здоровый и ничем раньше не болевший человек умер от лейкоза и кровоизлияния в почки. Хоть и присутствовала при подтверждении его смерти вполне компетентная комиссия, которая подтвердила данный факт, но никто из них не знал, что перед этим ему была введена специальная сывоворотка, которая и помогла сыграть роль умершего человека. Особо, правда никто и не вникал в то, что там на самом деле было. Смерть бывшего министра госбезопасности Ичкерии, организатора террористического акта в городе Кизляре в 1994 году, командира Новогрозненского полка и участника боев за города Грозный, Аргун, Гудермес, Алерой, за что получил звание бригадного генерала и должность командующего фронтом, факт смерти был только как заключительный и давно ожидаемый этап жизни врага России. А последующая его переправка сюда, в Новый Мир, была уже отработана на других подобных лицах и ничего нового не представляла. Зачем это нужно Ордену, не понятно было даже самому Туралу-Али. Но благодарность его была за это его новым хозяевам нескончаема.

Умер он там, за ленточкой, 8 августа 2002 года, а здесь появился 13. 07. 20 года. Месяца хватило, чтобы его подготовить и оснастить для достойной жизни в Новом Мире. Моложавый человек выше среднего роста со слегка удлиненным лицом, голубыми глазами, близко расположенными к слегка горбатому носу, нависающим над чувственными полными губами он производил приятное впечатление на людей его не знающих. Те же, кто его знал, могли сказать лишь одно — талантливый себялюбец способный ради себя на любую подлость.

То, что он и здесь не сменил свое имя, хотя возможность, как и у любого появившегося здесь в Новом Мире человека имелась, уже говорит о том, как он себя любит. Да и то, что его имя смогло ему помочь устроиться здесь весьма неплохо сыграло свою роль в его нежелании сменить имя. Он гордился своим именем, своими делами, своим тейпом, а он был уверен, что именно его тейп «Аллерой» был самым нохчмакхойским, то есть самым «чистым», мечтал возглавить единую мусульманскую умму, и делал все возможное ради своей цели.

Ради этого он и ему подобные пускали в ход угрозы, насилие, похищение родственников своих врагов, убийства. Путь любого более или менее значимого в Чечне при Масхадовском правлении человека всегда сопровождала череда мерзких предательств, подлых убийств. Они твердили заповеди, что «Посягающий на чужую жизнь, да пусть бережет свою. Присвоивший чужое имущество, пусть готовится к рвоте» и тут же делали все это сами, забывая о Коране и его заповедях. Русские всегда испокон веков были для таких «истинных мусульман» быдлом, рабами, неверными, которых нужно уничтожать. Суть подобных отношений здесь не только сохранилась, но и приняла еще большую остроту. Поэтому когда ему предложили возглавить организацию по подготовке вооруженных формирований и террористических групп в новой Ичкерии он, нисколько не сомневаясь, согласился.

Вот и сейчас разговор вертелся возле наболевшей темы. В другие, более ранние посещения этих мест, прибывшие Хоффман и Маллиган, представители человека занимавшего одно из руководящих мест в Ордене, тоже принимали участие в подобных разговорах. Но, всегда преследовали главную цель, а именно, выполнение ранее достигнутых соглашений о поставках наркотических средств, выращивание и производство которых в этой Ичкерии стало одним из основных занятий чуть ли не половины всех тейпов.

В этот же приезд у них была другая основная цель, хотя и получение наркотиков тоже не отменялось. Им предстоял отбор группы террористов для выполнения несколько необычных для чеченцев функций. Задача была сложной не только из-за специфичности задания, но и осложнялась еще тем, что людей подобрать для проведения долговременной и затратной операции нужно внешне мало отличимых от европейцев.

Как всегда хозяин извинился перед гостями за незнание английского языка и попросил разрешения, чтобы при разговоре присутствовал переводчик. Неизвестно было, говорил ли хозяин на английском языке или нет, но прибывшие гости знали, что всегда при их разговорах присутствовал переводчик. Вполне возможно, что хозяин этим самым показывал своим людям, что у него секретов от них нет. А может этот переводчик, будучи доверенным лицом хозяина, одновременно выполнял функции телохранителя. Черная повязка смертника на голове переводчика сама по себе говорила, что жизнь этого молодого человека целиком и полностью принадлежит всевышнему, а хозяин его представитель на земле и отдать жизнь за него это лишь еще один из путей в рай.