Читаем SHlyapka_Igor_Ne_prosto_rasskazy_Litmir_club_886611_original_9e72a онлайн бесплатно
Annotation
В нашем мире есть много странных вещей, злых, добрых, привычных и непредсказуемых. Замечайте их и позволяйте себе удивляться.
НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ
НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ
МАГИЯ
МИЛЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
СДЕЛКА
СВИДАНИЕ
ОБАЯНИЕ АНТИКВАРИАТА
КАК В СКАЗКЕ
СЧАСТЛИВОЕ МГНОВЕНИЕ
ПЕЧАЛЬ
СЛУЧАЙ
ПЬЕСА
ЦЕЛИТЕЛЬНАЯ СИЛА
ЧЁРТ
АХ, ШЕЛЬМЕЦ!
МОНОЛОГ В ЗООПАРКЕ
ПОДВОХ
НА ЗАРЕ
О ЗАПОРАХ И ПУТЕШЕСТВИЯХ
У «ШЛЯПОЧКИ»
СЛОЖНО ВСЁ ЭТО
МИНУТА СЛАВЫ
МЕЛОДИЯ
ЕДИНОЖДЫ
НУ ИХ, ЭТИ РАЗГОВОРЫ!
БОРОДИНО
ПОЛОВИНКА
ВИЗИТ
НА ДОСУГЕ
КОФЕ СО СЛОНОМ
УТРО ГОДА
ЗАМИНОЧКА
МУХА
СВОИ
ДЕТСТВО
ТУТ И СКАЗКЕ…
СМУЩЕНИЕ
ВЕСЕННЕЕ
КОРАБЛИК
НАВАЖДЕНИЕ
ПОВОЗКА
Ё-МОЁ!
ИИ
СПРАВЕДЛИВОСТЬ
СЕКРЕТ
СУМАСШЕДШАЯ
ФИГУШКИ
ТРЕТЬЯ
ВСЯ ЖИЗНЬ…
ЭПИСТОЛЯРНАЯ СКАЗКА
ПРОЛОГ
УТРО В СЕН-МАЛО
НЕ ПОНИМАЮ!
МИЛН
ЗВУК ЕДЫ
ПОСТУПОК
НА КРАЮ
ДУРАК
КРАХ ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА
ПОЛУНДРА!
НУ ЕГО, ЭТОГО МЮНХГАУЗЕНА!
ПИСЬМО КАПИТАНУ ДЖЕКУ ВОРОБЬЮ
КОНТАКТ
ВОСПОМИНАНИЕ
ЗДРАСЬТЕ
СМИРЕНИЕ
ХОРОШАЯ ПРИВЫЧКА — ЕДИНСТВЕННАЯ
УТРО
ЧТО ОСТАЁТСЯ, КОГДА ДОГОРАЕТ СВЕЧА?
ВСТРЕЧА
ЭПИСТОЛЯРНЫЙ ЖАНР
СКАЗОЧНОЕ УТРО
ЗЛОСЧАСТНАЯ МОРОЖЕНКА
НАСЛАЖДЕНИЕ
УТРО ПО-ЖЕНСКИ
ПРИВЫЧКА ЖИТЬ
ПРЕДУПРЕЖДАЮ!
ОШИБКА
НУ И ПУСТЬ
ГОРЧИНКА
РИМ 99-ГО
ТИШИНА
НЕЛЕПИЦА
МОЯ ЛЮБОВЬ
ПЯТКИ
ОН
СЮЗИ
НОВОСТЬ
КОНФУЗ
ГЕНИЙ
ПРОБУЖДЕНИЕ ПОЭТА
АРТИСТ И ЭСКУЛАП
КАК ЖАЛЬ, ЧТО БОЛЬШЕ НЕЧЕГО ЖЕЛАТЬ!
СЛУХИ О ПИВЕ
РАССТАВАНИЕ
ОНА!
ПЯТЬ ЗАПАХОВ РОТЕНБУРГА
Запах ремесел
Запах пива
Запах Рождества
Запах пряников
Запах уюта
АМСТЕРДАМ — ГОРОД ИСКУШЕНИЕ
КОГДА ЖЕ?
СУЕТА
ЯШИНО СЛОВО
ХА-ХА-ТЫЙ ВЕК
РЕЦЕПТ ВДОХНОВЕНИЯ
25-ЫЙ КАДР
В ХОЛОДНОМ НЕБЕ
ФАРФОРОВОЕ ОДИНОЧЕСТВО
МГНОВЕНИЕ
МОЛИТВА
ГОЛОС УЮТА
ПЕШЕХОД
ТУМАН
ДОБРОЕ УТРО
ДАВНЕЕ
ФОРМА ЧАЯ
КОЛИБРИ
АРОМАТ ЖЕНЩИНЫ
ДЯДЯ ЛЁША
НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ
Игорь Шляпка
ISBN 978-5-0053-9080-6
НЕ ПРОСТО РАССКАЗЫ
МАГИЯ
Она смотрела, как принц опускается на колено, протягивает ей кольцо с изумрудом и, преданно глядя в глаза, произносит слова любви.
А думала о том, что согласие обойдётся жуть как дорого; придётся уезжать от мамы, обустраивать собственное жильё; потом ещё хуже, делать ремонт, самой стирать, убирать и готовить, да и не только…
— Нет! — произнесла она твёрдо.
Молодой человек прервал речь на полуслове:
— Что?
— Нет, я сказала! — фальцетом выкрикнула принцесса.
И тут возмущённый голос режиссёра загремел из зала:
— Стоп! Ветлицкая, что за реплики? Прекратите балаган. Перерыв!
МИЛЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ
— До чего же было здорово!
— Что именно?
— Ну, то, как славно мы провели прошлую осень в загородном поместье. Вы каждый день ухлёстывали за новой девчонкой. Кажется, у одной из них был смешной брат, который любил ловить бабочек на болоте. А Берримор! Как мы напоили Берримора, и он до утра размахивал свечкой перед окном. Умора. И вечера…
Какие были вечера!
Так уютно сидеть у камина, лакомиться бренди и закусывать холодной овсянкой. А после, ближе к ночи, помните, совершенно хмельные мы выбегали на улицу и палили в воздух из нагана, распугивая местных собак. Чудесные были деньки, не так ли, дорогой Ватсон?
— Великолепные. Я, кстати, писал об этом.
— Писали? Странно, что я не читал. Должно быть приврали, как всегда, а? Сознайтесь, приврали?
— Холмс!
— Ну, ну, не обижайтесь, дружище. Разве я против.
СДЕЛКА
— Ты скучен, бес.
— Что делать, Фауст. Я совесть верная твоя.
— Ах, что за мука мне досталась!
— Всего лишь капля бытия.
— На что, скажи, ты тратишь время? Зачем тебе мой смертных грех?
— Таков, как видно, выпал жребий. Один на тысячу. За всех!
— Отстань, прошу.
— Никак не в силах. Навеки рядом я теперь. Прими сей дар и божью милость. Смирись. Покайся. И поверь. Познай ту часть, что хочет блага, верша отчаянье и зло. Лишь каплю крови на бумагу…
О, так не каждому ве
СВИДАНИЕ
— Ничего себе! — восторженно выдохнул Сашка, разглядывая фотографию. — Это где ж такие водятся, скажи на милость?
Лёха спрятал телефон и гордо улыбнулся:
— Места знать надо.
Сашка не унимался:
— Обалдеть вообще. Да тут Кардашьян, блин, отдыхает. То-то, я смотрю, вырядился щёголем. Когда встречаетесь?
— Через час.
— Везунчик. Я уже месяц в тиндере рыскаю, одни кикиморы попадаются. А ты — хоп! — и в дамки.
— Повезёт ещё, — покровительственным тоном заявил Лёха и похлопал приятеля по плечу, — не кисни. Мне пора. Увидимся.
— Бывай. Вечером расскажешь?
— Это уж как пойдёт, — подмигнул счастливчик.
Девушка выглядела потрясающе. Лучше, чем на фото. Белокурая, стройная, в облегающем кремовом пальто. А глаза — ух! — голубые озёра. Подавив смущение, Лёха даже осмелился чмокнуть её в щёку. Ну, приветствуя, как бы. Вышло не очень, но Лиза и вида не подала. Улыбнулась и спросила, куда идём.
Он заранее загадал куда. Присмотрел шикарное кафе неподалёку и предложил посидеть там. Девушка кивнула и, взяв его под руку, начала весело рассказывать, как искала назначенное место встречи.
«Лиза, — слушая её, думал Лёха, — какое имя! У него трепетало в груди. Да, свезло, так свезло. Никакому Сашке тут и близко делать нечего. Судьба выбирает достойных».
Зал с высоким потолком был почти пуст и выглядел торжественно. Столы украшали пары высоких бокалов на крахмально белых скатертях. Они устроились за столиком у окна, и ухажёр небрежно объявил официанту:
— Мне кофе, а девушке что пожелает.
— Капучино, латте, эспрессо?
— Ну, это, экспрессо.
— Вы знаете, — улыбнулась Лиза, — я не обедала. Ужасно хочу есть.
— У нас великолепная кухня, — оживился официант. — Вот меню горячих и холодных блюд. А здесь десерты, пожалуйста.
Не то, чтобы Лёха так уж дружил с интуицией. Интуиция — дело девчачье. Но в этот момент невидимая иголка всё же кольнула под ребро — местечко-то не из дешёвых.
— Я, пожалуй, — девушка указала пальчиком в меню, — попробую вот этот салат с креветками.
— К нему очень хороши вяленые помидоры. Пряные. Наш спецзаказ из Италии.
— Ой, как чудесно! Давайте. И ещё вот этот суп.
— Маслянная уха из стерляди. Фирменное блюдо. Будете в восторге, — расхваливал официант. — Рыба совершенно свежая. Рекомендую с сухариками и плавленным пармезаном.
— Хорошо, — улыбалась ему Лиза.
«А Лиза, — мелькнуло в голове у Лёхи, — не такое уж и особенное имя».
— Сразу закажете основное блюдо?
— Да, конечно.
Она внимательно посмотрела на Лёху. В её огромных голубых глазах-озёрах таилась приветливая улыбка.
— Ужасно голодная, — произнесла извиняющимся тоном, — Вы не против, если я поем?
— Конечно, — надменности в голосе Лёхи изрядно прибавилось, но ответ прозвучал неуверенно.
— Мне пожалуйста… — пауза была короткой, — спаржу с тунцом.
— Обратите внимание на соусы, — пел официант. — К тунцу очень идёт тосканский острый.
— Не откажусь.
— С оливковым маслом.
— Прекрасно.
— У вас идеальный вкус.
— Тогда для начала ещё… принесите вот эти фрукты, пожалуйста.
— Непременно!
— А с десертом я повременю.
— Отличный выбор! — просиял официант и чуть ли не с поклоном, наконец, удалился.
«Отличный! — бурчал про себя Лёха. — Я ж не рассчитывал на целых пол-меню, блин».
И, поймав насторожённый взгляд Лизы, понял, что девушка заметила, как он невольно гримасничает и шарит рукой в кармане. В глазах её медленно растаяла улыбка.
— Что-то не так? — спросила она.
— Да… это… — начал тянуть ухажёр, не решаясь признать свою будущую «финансовую» проблему.
Его лицо выражало откровенную досаду.
Она кивнула:
— Я на минуту. Припудрю носик, хорошо?
— Ладно уж, — Лёхина вежливость рассеялась, как дым.
«Что-то долго, — скучал он. — Что за нос такой, что на него пудры надо не меньше кило».
В этот момент появился официант. Почему-то без подноса и блюд.
— Дама просила передать, что извиняется. Ей нужно срочно куда-то вернуться.
— Куда? — опешил Лёха.
— Этого она не сказала, — глаза официанта светились идиотской усмешкой, — вам принести эспрессо?
До Лёхи, наконец, дошло.
— Так она ушла, что ли?
— Да. Заплатила по счёту и ушла. Будете что-нибудь есть?
— Не, — помотал головой парень и поспешно встал из-за стола.
— Ну, чё? Как? — с таким же восторгом, как и днём, поинтересовался Сашка. И добавил с придыханием: — Хороша? А? Хороша?
— Да не особо, — хмыкнул Лёха. — Кикимора. Кинула меня, представляешь.
ОБАЯНИЕ АНТИКВАРИАТА
Яша заметил его первым. Вскинул руку и, настойчиво тыча указательным пальцем, закричал:
— Успеем! Успеем!
И бросился вприпрыжку. Мне ничего не оставалось, как припустить за ним.
Звучит не плохо: «бросился», «припустил»…
Да вот только пара стариканов в «стремительном» рывке к остановке — смех. Что там смех, жалкая комедия. Но, раз уж треклятая Яшкина зоркость обнаружила троллейбус, пришлось спешить.
Правда, скорости отчаянно не хватало. Двурогая штуковина, шипя и поскрипывая, уже распахнула двери, а нам еще — о-хо-хо! — бежать и бежать. Тем более, что после первых двадцати шагов пыл у обоих поостыл, а лёгкие издавали звуки, похожие на вой охрипшей медицинской сирены.
Задыхаясь, Яша всё же выдавил:
— Да-а-вай быстре….
А я:
— Аха-а.
Его «припрыжка» сама собой перешла в ходьбу, а мой «бег» в причудливое ковыляние. Но, пыхтя, что два древних паровоза, плечо к плечу мы двигались вперёд.
Какого чёрта вообще побежали-то? Сейчас вот давление как врежет… греха не оберёшься. Всё Яшка. Неймётся ему.
— Поднажми! Уйдет.
Командует ещё, сукин сын.
Оставалось всего-то ничего, когда, пронзительно взвизгнув, створки дверей намертво захлопнулись. Гулко зашипев, троллейбус стал выворачивать на дорогу.
— Ёш… — выдавили мы хором. — Стой!
Еще хоть немного бы. Одышка, чёрт её дери, конечно. Но дело ж принципа. Вот почему не подождать? Секунду. Видит ведь, зараза, что люди бегут.
Троллейбус продолжал медленно двигаться. Всё. Не успели.
И тут!
Яша выкинул фортель. Он остановился как вкопанный. Вот те раз! Я, оборачиваясь на ходу, перехватил инициативу:
— Ты чего? Он же…
Но Яша стоял.
Глядя, как уплывает задняя дверь троллейбуса, в бессильном отчаянии хотелось грозить кулаком в огромное зеркало заднего вида, где я разглядел молоденькую девицу, выворачивающую баранку.
А Яша медленно, с выражением искренней растерянности поднял обе руки в стороны, наклонил голову набок и сделал глаза… такие глаза…
Ох, ребята, это…
Если б водительша глянула в зеркало, то увидела бы там растрепанного, худющего, ушастого старика с безвольно раскинутыми руками и таким взглядом, что… что… даже не знаю… рука б сама полезла в карман за милостыней.
И она ж таки посмотрела! Я обалдел, когда троллейбус, пшикнув нежно, притормозил. Задняя дверь приветливо распахнулась. Только благодаря этому, наверно, Яша не прижал уши ещё и к затылку. Хватило так.
А сукин сын с хитрой усмешкой уже прошагал мимо, вежливо помахал вожатой и поманил.
— Вперед, старина!
Через минуту мы катили по проспекту.
— Что это было-то? — в третий раз спрашивал я, с трудом переводя дух.
Яша хорохорился:
— Видал?
— Да видал-видал.
— Во-о-т. Есть еще блеск… — он закашлялся.
— Береги свой беск, антиквариат.
— Но ведь получилось.
— По-моему, ты вышел чертовски жалостливый.
Яшка выпрямился и снова проткнул пальцем воздух. Теперь над головой.
— Не путай. Жалостливая — это она, наша вагоновожатая, а я, — он приосанился как смог и принял гордый вид.
— А ты чего?
Друг мой помедлил как следует и объявил проникновенным голосом:
— Я — обаятельный!
— Не густо ж в тебе осталось…
— Хватило, — ухмыльнулся Яша.
КАК В СКАЗКЕ
Денёк уродился жаркий. Правда, кружевные занавески создавали подобие тени, а толстенные брёвна, из которых сложена изба, ещё хранили остатки ночной прохлады, но июльская духота сгущалась неумолимо.
Хозяйка, покряхтывая, выглянула в окно и тихонько выругалась.
— Ишь, парит-то как. Беда… Редиску надо полоть, а тут, прям, хоть в погреб полезай.
Огромный ворон, что примостился на крышке буфета, мигнул жёлтым глазом и сочувственно покачал головой:
— Угу-у.
— Вот те и ку-ку ломит в боку, — пробурчала бабка, плотнее задёргивая занавески. — Хорошо б леший гостей не принёс.
Но только старая промолвила последнее слово, как изба вдруг истошно скрипнула, закачалась, зашаталась и стала медленно поворачиваться…
— Вот помяни его!
Через мгновение послышался шаг молодецкий, а после раздался стук в перекладину. Да такой бойкий, что аж ковшик на лавке подпрыгнул.
Хозяйка отворила дверь и высунула наружу голову, близоруко прищурившись да потягивая длинным крючковатым носом воздух.
— Ну?
На крыльце стоял ладный паренёк среднего роста, крепкий, кудрявый, в атласной одёжке и новых лаптях.
— Что ещё за «ну»? — скривился гость. — Открывай немедля, привечай молодца, пои-корми, баньку топи… а то мигом на одну ладонь положу, а другой прихлопну, — продолжил он скороговоркой.
— Ишь ты, — оборвала тираду бабка. — Ты кто таков?
Молодец приосанился:
— Как же… я, это, Иван. Купца Огрызкина, выходит, старший сын. Иду, вот, через леса дремучие да через реки могучие выручать мою суженую из лап Кощея. А ты, колдунья, мне не перечь. Вот, гляди, у меня и меч-кладенец наготове…
— Да не перечу я, не перечу, — вздохнула бабушка.
Она оглядела гостя с головы до ног, как будто примериваясь, и, неожиданно громко цыкнув зубом, широко улыбнулась:
— Старш
— То-то же! — хлопец гордо перешагнул порог избы.
Смеркалось. В отблесках вечерней зорьки старуха подковыляла к забору и, кое-как привстав на цыпочки, насадила на кол вычищенный до блеска череп. Щёлкнула по нему ногтем и криво усмехнулась:
— Огрызкин, блин.
Поднесла ладонь ко лбу, глянула вдаль.
— Парит и парит. Да что ж такое! Ну, к ночи, глядишь, отпустит.
И захромала в сторону крыльца.
А прикрывая за собой дверь, небрежно кинула через плечо:
— Встань к лесу передом!
СЧАСТЛИВОЕ МГНОВЕНИЕ
Полярный Урал — место для настоящих. Дикое, бескрайнее, полное величавых и бурных рек, что пьют кристальную воду из горных ледников и несут её в сибирскую артерию — Обь.
В этих-то водах и обитает хариус. Чудо-рыба. На ощупь — кусок бешено напряженной мышцы, одетой в сверкающую чешую — невозможно удержать в руках. На запах — первозданная свежесть. В повадке — осторожна, как полуденная тень. Безумно красива и, чего греха таить, до жути вкусна. А красив и вкусен хариус абсолютно весь. От кончика хвоста до кончиков ушей, даже если никто этих ушей и не видал.
Наслушавшись историй, баек и легенд о ловле удивительного деликатеса, я, наконец, решил сам отправиться в Заполярье.
Дорога в северный край заняла целых два дня. Тысячу километров на машине, столько же на поезде, затем на гусеничной штуковине по имени вездеход. А после — пешком. Если не вспоминать мелких неурядиц дальнего пути, то в памяти остались: суровая тяжесть рюкзака, томительное ожидание на вокзалах, чертовски полярный холод да непролазная грязь, в которую, не переставая, окунался с головой наш вездеход. Этот железный сарай к тому же имел обыкновение «разуваться» где ни попадя, теряя «пальцы» (слово какое!) в самый неподходящий момент — у него, видишь ли, рвались гусеницы.
Подробности описывать нет никакого смысла тому, кто не бывал в переделке. А кто был и так знает, о чём речь. Ещё донимали снежные сугробы, — в начале-то сентября! — ледяной ветер и отсутствие особых, так сказать, удобств. Но… речь, разумеется, не об этом.
