Читаем Не кричи, кукушка онлайн бесплатно

Annotation

Остросюжетная мелодраматичная повесть о первой любви и неизменной хрупкости этого чувства при столкновении с суровой реальностью.

Не кричи, кукушка

Не кричи, кукушка

Повесть

1

Вадим нещадно гнал своего «Жигуленка», то и дело рискованно выскакивая на встречную полосу. Колеса на поворотах визжали от перегрузки, но он не обращал на это внимания. Он торопился. Люська уже должна была прилететь и он не хотел скандала. А в том, что она его закатит, не было никаких сомнений. Вадим понимал, что она вымоталась за дорогу и потому будет нервной и злой и всю эту злость может выплеснуть на него. Надо было упредить и успокоить ее. Люська того заслужила.

Он вспомнил, как познакомился с ней и улыбнулся. Люська была похожа на сдобную булочку. На ее круглое лицо, обрамленное мелкими кудряшками, и такие же круглые темно-карие глаза, взгляд которых казался по-детски наивным, нельзя было не обратить внимания. Она выглядела деревенской простушкой, впервые оказавшейся в большом городе и не перестающей удивляться всему, что попадалось на глаза. Увидела женщину в красивом платье — и удивилась. Повернула голову, наткнулась глазами на Вадима и тоже удивилась. Он смотрел на нее, а она не отводила глаз и забавно хлопала ресницами. Сразу было видно, что Вадим ей понравился и Люська ни от кого не скрывала этого.

В Люськину фирму Вадима притащил друг и сокурсник Сема Ляпунов. Он, словно Бог, подвернулся в минуту, когда Вадимом начало овладевать безысходное отчаяние. После института со своей специальностью конструктора станков с числовым программным управлением Вадим нигде не мог найти работу. Ни станки, ни их конструкторы никому не были нужны. Вадим обстучал пороги многих фирм, кое-где его встречали приветливо, но как только он называл свою специальность, лица разговаривавших с ним людей становились скучными и унылыми. Словно на них натягивали специальные маски. И если бы не Сема, ему бы пришлось ходить еще неизвестно сколько.

Как оказалось, Сема еще год назад пристроился в торговую фирму на разные работы. Чаще всего развозил товар по точкам, но иногда сопровождал грузы от Москвы до Новосибирска. Рейсы были опасными, потому что в любом месте дороги можно было нарваться на рэкетиров, однако платили неплохо и Сема сознательно шел на риск. Миллионером он не стал, но на жизнь хватало. Сема и привел Вадима в фирму, где Люська была товароведом.

А через месяц после того, как Вадим устроился на работу, у Семы был день рождения. По сложившейся традиции всем сотрудникам фирмы подобные праздники отмечали в конце рабочего дня. Протокольное мероприятие было стандартным и на редкость скучным. Выпив по две-три рюмки водки, тут же разливали чай и резали большой торт. Закончив с десертом, расходились.

Вадим попал на такое застолье впервые. И уходил с него неудовлетворенным. Ему показалось, что оно было лишь для затравки, настоящая гульба начнется после конторского междусобойчика. Но Сема куда-то слинял, разошлись и остальные, и Вадим остался на тротуаре у дверей конторы вдвоем с Люськой. Он нерешительно потоптался на месте, посмотрел на девушку.

— Ну и что ты думаешь делать? — спросила Люська и он увидел в ее круглых глазах таинственную загадочность.

— Засадить бы еще, — сказал Вадим, — да жаль не с кем.

Он разочарованно щелкнул пальцами и еще раз посмотрел на девушку. Несмотря на чрезмерную полноту, в ней было что-то привлекательное. У нее были добрые глаза и мягкая улыбка, да и вся она в отличие от современных тощих и вертлявых фифочек, у которых через слово изо рта вылетает мат, казалась кроткой и невероятно домашней. Люська опустила голову, ковырнула носком узкой туфли камешек на асфальте и заметила:

— Ну, конечно. Я для тебя — пустое место. — Ее карие глаза смотрели на Вадима почти наивно.

— А где мы можем выпить? — спросил он, уже заранее зная, что она ответит.

— Если хочешь, у меня. — Люська смущенно улыбнулась и снова опустила голову. — Я живу одна.

Остаток вечера и ночь он провел у своей новой подруги.

В постели она оказалась искуснее и трепетнее его невесты Тамары, на которой он собирался осенью жениться. И он подумал, что к Люське можно будет иногда забегать на вечерок.

Утром они пошли в контору вместе. В конце рабочего дня Люська подошла к Вадиму, взяла его за рукав, отвела в сторону и сказала:

— Давай поужинаем у меня? Я купила отличные отбивные.

Вадим еще вчера обещал прийти к Тамаре и мучился, не зная, как объяснить свое отсутствие. А тут предстояло пропустить еще один вечер. Ревнивая Тамара наверняка закатит скандал. Но Люська смотрела на него с такой выжидательной преданностью, что он, замешкавшись лишь на мгновение, согласился. Оправдание перед совестью пришло само собой: объяснения с Тамарой все равно не избежать, так что один день отсутствия или два, теперь уже не имеет значения.

Ужин вышел на славу. Люська приготовила хороший салат, поставила на стол тарелку с прозрачно-розовыми, сочащимися капельками жира ломтиками семги и блюдо с горкой аппетитных, подрумяненных отбивных. Она, оказывается, не только любила поесть, но и умела хорошо готовить. Над тарелками стройными башенками возвышались две бутылки французского бордо и переливались тонкими гранями высокие хрустальные фужеры. Чуть в стороне стояла ваза с фруктами. Едва уселись за стол, Люська кивнула Вадиму:

— Наливай!

Он разлил вино по фужерам и спросил:

— В честь чего этот праздник?

— Хочу обсудить с тобой одну идею. — Она подняла фужер, чокнулась с Вадимом и неторопливо, маленькими глотками выпила вино. Поставила фужер на стол, пальцами подвинула к Вадиму, чтобы он снова наполнил его.

Разговор начала, когда они открыли вторую бутылку и хмель понемногу ударил обоим в головы.

— Что ты скажешь о нашей фирме? — спросила Люська, поворачивая в ладони рюмку и глядя на Вадима сквозь хрусталь.

— А что я могу сказать? — пожал плечами Вадим. — Фирма, как фирма. Деньги платит, значит, держится на плаву.

— Вот именно на плаву, — скривила Люська полные губы.

— А ты можешь предложить что-то лучше? — Вадим слегка улыбнулся. Сама мысль о том, что в Люськиной голове могут бродить какие-то здравые идеи, казалась ему смешной.

— Могу. — Люська поставила фужер и посмотрела на него сквозь полуопущенные веки. — Собственное дело хочешь?

Вадим никогда не думал о собственном деле. Считал, что пока у него для этого нет опыта, да и денег тоже. А без капитала свое дело не начнешь. Поэтому молчал, не зная, что ответить.

— Налей еще, — попросила Люська, пододвигая фужер.

Вадим протянул руку к бутылке, наполнил оба фужера до половины.

— Ты обратил внимание, чем торгуют челноки? — Она подняла на него глаза и он отметил, что в них не было наивности. Они отражали холодную сосредоточенность. Не дождавшись ответа, продолжила: — Китайской дешевкой с фальшивыми этикетками. Весь этот товар рассчитан на самых бедных. А на них много не заработаешь. Надо ориентироваться на богатых.

Вадим отпил глоток вина, стараясь понять, куда она клонит. Китайских товаров действительно было много, но раз рынок завален ими, значит они пользуются спросом. Но, оказывается, гадать не было нужды. Люська свою мысль выложила сразу.

— Я отложила на черный день шесть тысяч баксов, — сказала она, сложив на груди пухлые руки и глядя на него все тем же сосредоточенным взглядом. — Давай пустим их в оборот. Слетаем в Грецию, там можно по дешевке купить норковые шубы. На нашем рынке их пока нет.

Вадим наморщил лоб, пытаясь определить свою роль в этом деле. На билет до Греции и обратно он наскребет. А вот норковую шубу ему купить не на что. Люська и тут обошлась без загадок.

— Шубы покупаем на мои деньги, — сказала она. — Прибыль пополам.

Партнерство оформилось тут же, ни о какой любви не было и речи. Из фирмы они уволились после того, как купили билеты в Грецию. Норковые шубы продали быстро и заработали вдвое больше, чем истратили. В следующий рейс Вадим отправился один. Люська доверила ему свои деньги. Да и как было не доверить, если он поселился у нее и теперь все повседневные расходы стали общими. Объяснение с Тамарой произошло неожиданно легко.

— Понимаешь, — сказал Вадим, возвратившись из очередной поездки. — Я завел свое дело и на встречи с тобой просто не остается времени. Ты не сердись, я буду звонить, как только появится возможность.

Тамара все поняла и попыталась посмотреть ему в глаза, но он отвел взгляд. За последнее время Вадим неузнаваемо изменился. Вместо заношенных джинсов с кроссовками носил дорогие рубашку и брюки, на ногах — модные ботинки, а на шее — толстую золотую цепь. Изменил Вадим и прическу. Теперь он был подстрижен коротко, почти под ноль. Но Тамару удивила не его внешность, а откровенная ложь. Она поняла, что он продался обеспеченной женщине. В этом убеждало еще и то, что от него несло стойкими горьковатыми духами, которыми пользуются только женщины. Раньше он никогда не душился, горьковатый запах раздражал ее. Прикусив нижнюю губу, Тамара подыскивала самые злые слова, которыми могла бы ответить. Залилась краской, разжала побелевшие губы и сказала:

— Ну и мразь же ты, Вадик. — Дернула плечом и добавила: — Ничтожество.

Повернулась и зашагала прочь. Он хотел ответить грубостью, но сдержался, рассудив, что все вышло как нельзя лучше. Ни слез, ни упреков. Томка оказалась молодцом, ушла гордо. Вадим проводил ее взглядом, несколько мгновений слушая, как она стучит по асфальту стертыми каблуками туфель и неторопливо направился к Люське. На ужин его ждал хороший бифштекс и бутылка бордо. Но есть не хотелось. Он чувствовал себя, словно человек, спасшийся после кораблекрушения. Жить остался, а все, чем дорожил, утонуло. Такое состояние лишало душевного комфорта и навевало грусть. Вадим выпил вина и, отказавшись от ужина, сел на диван смотреть телевизор. С Тамарой он решил поговорить позже, когда бизнес встанет на широкую ногу. Подумал, что никуда она не уйдет, ведь на деловой партнерше жениться он не собирался.

Дело, которое предложила Люська, быстро пошло в гору. Через год они продали ее однокомнатную квартиру и купили трехкомнатную. Еще через год обзавелись «Жигуленком» и импортной мебелью. А совсем недавно стали арендовать отдел в приличном магазине, наняли продавщицу. Она была молоденькой, но ушлой. Знала, где стрельнуть глазками, сделать так, чтобы как бы невзначай почти на всю длину обнажилось оголенное бедро, а где держать дистанцию. Люська сразу усекла это, но отказывать девушке в работе не стала. Однако дома, бросив взгляд на мускулистую фигуру Вадима, сказала:

— Застукаю с продавщицей, кастрирую.

Заводить шашни с продавщицей Вадим не собирался. Женщин ему хватало. Во время челночных рейсов за товаром всякий раз была новая, а то и две. Подсчитывая вырученные после таких поездок деньги, Вадим с благодарностью смотрел на Люську и думал о том, как бы он жил сейчас, не встреть ее. А то, что она такая толстая (за это время Люська потолстела еще больше, ее короткая шея почти исчезла, а раздобревший подбородок лежал на груди, под ним все время потело, поэтому Люська носила закрытые кофточки и платья), так не всем же иметь стройных. Во всем остальном Вадим был счастлив. Как ему казалось, он имел все, что мог пожелать смертный человек. Тамара как-то сама собой забылась, за все это время он не вспомнил о ней ни разу.

Но вчера после полудни он встретил Сему Ляпунова, которого не видел почти два года. Зашли в летнее кафе выпить по кружке пивка, сели за круглый пластмассовый столик. Сема работал все в той же фирме и был чрезвычайно доволен. Фирма помимо других приобретений купила макаронную фабрику, Сему назначили ее коммерческим директором. Однако главная новость была не эта. Полгода назад Сема женился и его женой стала бывшая невеста Вадима — Тамара.

От этой новости Вадим ощутил состояние, близкое к шоку. Жизнь, минуту назад казавшаяся сплошным праздником, вдруг потеряла смысл. Ведь он зарабатывал деньги не для того, чтобы, набив ими подушку, с благоговением ложиться на нее каждую ночь. Деньги не делают человека счастливым, если их не на кого тратить. Между тем, Сема говорил, не останавливаясь, и, в основном, о Тамаре.

— Ты знаешь, — захлебывался он восторженным откровением. — Если бы не Тамара, я бы никогда не стал коммерческим директором. Она максималистка. Для нее деньги — не самое важное. Для нее главное — положение человека в обществе, среда, в которой он вращается. И потом она такая красивая. Ей даже руку приятно поцеловать. Разве это не счастье? Мы же живем ради баб. Не так ли? — Он наклонился почти к самому лицу Вадима, дохнув на него запахом свежего пива. Вадим осторожно отодвинулся в сторону.

За все время жизни с Люськой Вадим ни разу не целовал ей руку. И не понимал, какое удовольствие может получить мужчина, прикасаясь губами к толстой, потной, постоянно пахнущей то селедкой, то луком, то еще чем-нибудь руке женщины.

Сема еще что-то долдонил, но Вадим уже пропускал это мимо ушей. Сидеть за столиком с мужем той, которую ты любил, и слушать его рассказы о том, как он целует ее руки, расхотелось, Вадим расплатился за свое пиво и, сославшись на дела, ушел.

Дома было одиноко и неуютно. Вадим достал из холодильника бутылку водки, налил почти полный стакан, выпил залпом, нехотя пожевал оставшийся от завтрака и уже немного подсохший ломтик ветчины. Думал, что после этого станет легче, но хмель не брал. Вадим допил водку, посидел немного и выпил еще несколько бутылок пива. Облегчение не приходило.

Надо было перед кем-то выговориться, облегчить душу, но друзей у Вадима не осталось. Он включил телевизор. На экране показывали американскую жизнь. Кто-то кого-то убивал, кто-то насиловал, кто-то убегал от погони. Вадим выключил телевизор, достал из холодильника еще одну бутылку водки, налил половину стакана, выпил. Не раздеваясь, лег на диван и провалился в бездну.

2