Читаем Наследство мага (СИ) онлайн бесплатно

— А ну, пошевеливайтесь! — прикрикнул надсмотрщик безразличным тоном, даже не прикоснувшись к висящей на поясе плети.

Мальчику нравились такие — равнодушные. Равнодушный никогда не причинит боли попусту, не обидит понапрасну. Ты для него — пустое место, на которое не надо тратить силы и желания. Гораздо хуже были надсмотрщики нервные, готовые сейчас пожалеть, а через минуту ударить «за то что не так поглядел». Или сорвать на тебе злость или неудачу. Были и злые, мучившие с удовольствием, придумывающие все новые пытки. Мальчику попалась лишь одна такая — но и несколько дней с ней чуть не стоили ему тогда жизни. А вот добрых надсмотрщиков он не встречал. Да и откуда им взяться? Сколько-то времени назад одна девочка постарше взахлеб рассказывала ему о доброте надсмотрщика — а потом мучительно умирала от того, что тот сделал с ней.

Щурясь от яркого света, невыносимого после темного трюма, мальчик выбрался на палубу. Слезящимися глазами он не мог разглядеть город, раскинувшийся перед ним. Да и зачем ему было смотреть? Скоро он достанется новому хозяину и вряд ли останется здесь. Вся его жизнь прошла на фермах и в поместьях за работой — когда тяжелой, когда нудной, но почти всегда неприятной.

Мальчик встал на место, куда показал торговец, вытер слезы и осторожно оглянулся по сторонам. Рынок — как рынок, такой же, как и предыдущие. Покупателей пока было немного — значит придется долго стоять на одном месте, не смея слишком часто переступать с ноги на ногу. Внезапно его внимание привлек молодой человек с массивной золотой цепью на шее и в роскошном длинном кафтане. Мальчик никогда не видел подобной красоты. Он осторожно поднял глаза и встретился взглядом с юношей. Он не мог объяснить себе, что в нем не так, но эти глаза заставили его затрепетать. Сердце бешено заколотилось о ребра, он застыл в немом ужасе. Юноша остановился и холодным повелительным тоном спросил торговца:

— Сколько стоит этот раб?

Его палец указал в грудь мальчику.

— Он не продается, господин, — с глубоким поклоном ответил работорговец. — Я дарю его вам.

— Вот как? — иронично спросил юноша. — Вы считаете меня слишком бедным, чтобы заплатить за него?

— Нет, господин. То, что вы обратились именно ко мне — это честь для меня. А мальчишка почти ничего не стоит.

Молодой человек пожал плечами.

— Хорошо. Пусть будет так.

Торговец щелкнул пальцами, и мальчик на негнущихся ногах подошел к ужаснувшему его человеку. Тот положил мальчику на плечо руку с длинными сухими пальцами и негромко сказал торговцу:

— Позовите королевского чиновника.

— Господин?

— Я люблю, когда меня окружают свободные люди.

Вместо того, чтобы послать помощника, важный торговец побежал, как мальчишка. Мальчику стало еще страшнее. Они стояли молча и неподвижно. Ожидание становилось все нестерпимее. Мальчик было начал считать удары сердца, но после первой сотни сбился и бросил это. Через несколько минут торговец все же вернулся. Вслед за ним шли еще два человека: пузатый бородач с железным ящиком и сухопарый старик.

— Я хочу освободить этого раба, — нарушил молчание юноша.

Старик молча кивнул, а бородач поставил ящик на землю и раскрыл его. Внутри оказалась жаровня с пылающими углями. Бородач начал раздувать огонь, одновременно что-то делая с железкой на деревянной ручке. Инструмент нагревался в огне, а мальчика трясло: он знал, что произойдет. Чтобы всегда узнать раба, ему на бедре выжигают клеймо. А если его освобождают, то рядом ставят другое клеймо, по которому можно узнать, какой чиновник и когда это сделал. Мальчику было все равно, кем быть: рабом или свободным. А вот ужасная боль… Один раз его ткнули раскаленным прутом, он запомнил это на всю жизнь.

Меж тем бородач стянул с него штаны, повернул боком, взял свой инструмент. Мальчик набрал воздуха в грудь и закусил губу.

— Ничего не бойся, больно не будет, — негромко сказал ему юноша.

Раздалось шипение, запахло горелым, но, к несказанному удивлению мальчика, он не почувствовал ничего. Совершенно ничего!

— Иди за мной, — холодно бросил ему молодой человек, повернулся и неспешно пошел прочь.

Мальчик подтянул штаны и бросился следом. Так, молча, они шли по шумной улице, все прямо и прямо, никуда не сворачивая. Мальчик смотрел в спину юноше, боясь потерять его. Страх все не отпускал его, но теперь это был страх не столько перед новым хозяином, сколько перед огромным городом. Улица вывела их на большую площадь, на противоположном краю которой высилась высокая белая башня. Белая башня! У мальчика вновь заколотилось сердце. Он слышал много сказок и историй о могущественных волшебниках, живших в этих башнях. Неужели его купил волшебник? Зачем? Превратить его во что-нибудь? Приготовить из его крови зелье? Или, может, сделать своим учеником? Нет, такого не могло быть, и, значит, надо готовиться к чему-то ужасному.

Они подошли к мерцающей завесе, заменявшей в дверь в башню. Юноша опять положил ему руку на плечо, второй рукой прикоснулся к завесе и сделал шаг внутрь, через нее. Он потянул задержавшегося перед завесой мальчика за собой и пошел дальше, мимо неподвижно сидящего у входа воина в доспехах. Короткий коридор закончился колодцем, уходящим вверх и вниз. Мальчик остановился на краю, но рука сильно толкнула его вперед. К его удивлению, он не упал, а повис в воздухе, нелепо раскинув руки. Юноша шагнул вслед и встал рядом. Затем они медленно полетели вверх. В стенах были такие же коридоры. На четвертом этаже они остановились. Юноша прямо по воздуху подошел к завесе, такой же как внизу, мальчик сумел сделать тоже самое. За завесой обнаружилась небольшая комната, украшенная картинами. Юноша снял ботинки и в одних носках подошел к обычной, но богато инкрустированной двери. За дверью был виден большой холл, весь затянутый коврами. Ковер был даже на потолке.

— Балора, Балора, иди сюда! — громко позвал юноша.

Через минуту в холл вошла невысокая полная блондинка почти без одежды. На ней была только крошечная юбка, полоска ткани поверх пышной груди и множество браслетов и ожерелий.

— О! Так тебе женщины больше не нравятся? Ты решил переключиться на кого-нибудь еще?

— Не болтай попусту, — сухо оборвал ее юноша. — Ему надо помыться. Да, сначала найди Менсу, пусть она посмотрит на него и сбегает в лавку, купит какую-нибудь дешевую, но новую одежду и обувь.

Балора молча кивнула и пошла прочь. Через пару минут в холл вошла другая женщина, похожая на Балору, тоже полная пышногрудая блондинка, но с еще меньшим количеством одежды на теле: вместо юбки она была перепоясана золотой цепью, с которой свисали два длинных кусочка материи, спереди и сзади. Украшений на ней почти не было. Менса внимательно посмотрела на мальчика и спросила:

— На сколько купить? На десять ауров? На пятнадцать?

— На пять.

— Но что можно купить на пять ауров? Обноски какие-нибудь?

— Нет. Новую одежду. Самую дешевую. Побыстрей, пожалуйста. А ты, — обратился от к мальчику, — иди за мной. Тебя ждет ванна. Ты по-хорошему мылся хоть когда-нибудь?

Мальчик энергично помотал головой, сделал шаг вперед, но растерянно остановился, смотря то на роскошный ковер, то на свои грязные босые ноги.

— Да, ты прав, — согласился юноша с его невысказанными мыслями.

Он легко подхватил мальчика подмышки и поднял его так, чтобы тот не касался его красивого кафтана.

— Я бы мог почистить за тобой с помощью магии или ей же перенести тебя, но так быстрее и легче, — на ходу пояснил он изумленному мальчику.

От огромной ванны, в которой легко могло бы поместиться трое взрослых, валил пар. Балора, уже без всяких украшений, ждала рядом.

— Аккуратней. На нем только что выжгли освобождение, я убрал чувствительность, но все равно — будь аккуратней.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Сейчас я тебя вымою, хорошенько вымою… Или ты хочешь, чтобы я помылась вместе с тобой?

— Не рекомендую, — равнодушно бросил юноша через плечо, уже выйдя из ванной комнаты. — Он лет десять грязь копил… Лучше пусть поотмокает четверть-треть часа. Тряпки его сейчас же выкинь. Нет, лучше я их уничтожу.

Он повелительно протянул руку. Мальчик быстро выпутался из одежды; его рука случайно задела свежий ожог, и он вновь удивился тому, что не чувствовал боли. Он скомкал грязные, рваные штаны и рубаху и протянул ее волшебнику. Тот взял ком, повернулся и молча ушел.

— Залезай в ванну, чего стоишь? Утонуть боишься? — распорядилась Балора. — Мыться с тобой я не буду, уж больно ты грязен… Может, в следующий раз… Отмокай!

Мальчик послушно перелез через низкий борт и окунулся в горячую воду чуть ли не с головой: ванна была сильно углублена в пол. Балора вышла, закрыв за собой дверь и предоставив его самому себе. Сидя по шею в воде, он вовсю крутил головой: как бы, в самом деле, не заснуть и не захлебнуться! Непривычное, но необычайно приятное чувство клонило его в сон. Дважды ему случалось заглянуть во внутренние покои загородного поместья, но такой великолепной роскоши он там не встретил. Ванная комната размером лишь двукратно превосходила огромную ванну. Пол и стены выглядели единым целым, только теплый на ощупь узорный камень, никаких стыков или швов. Узоры, нанесенные на камень складывались, если долго присматриваться, в цветки и фигуры животных. Не было видно ни свечей, ни фонарей. Нежным, не очень ярким светом светился весь потолок. Делать было нечего, только смотреть на узоры. Ему все же удалось не заснуть до прихода Балоры.

— Так, голова сухая! Ныряй и держись сколько можешь! — приказала она, едва переступив порог.

Мальчик послушно погрузился в воду. Ему пришлось сделать так несколько раз, пока Балора не осталась довольной. Она вытащила откуда-то прямо из стены деревянную решетку и велела ему встать на нее. Она долго оттирала его жесткой мочалкой, потом велела вновь окунуться. Так повторилось еще два раза; всякий раз Балора брала новое мыло с другим запахом. После этого она тщательно намылила его уже голыми руками, очень долго намыливая ему между ногами. Потом она оставила его на решетке, повернула какие-то ручки, вода из ванны стала уходить, а из небольшой трубки на стене пошла горячая вода. Балора несколько раз окатила его из ковша, а затем начала намыливать ему голову. Еще минут десять — и она вытерла его пушистым полотенцем и накинула ему на плечи другое.

— Пойдем!

Мальчик послушно пошел за ней. Большое полотенце, в которое он закутался, тащилось по полу. Пройдя длинный коридор с дверьми по обе стороны, они вошли в полутемную комнату, освещенную только лампой на столе. Волшебник просто кивнул головой и женщина молча вышла. Его взгляд продолжал пугать мальчика.

— Вот теперь ты похож на человека, — без каких-либо чувств в голосе произнес волшебник. — Да, тебе нужно привыкать…

С этими непонятными словами он положил правую ладонь себе на лоб и, с видимым усилием провел рукой вниз по лицу. Рука убрала и изменила черты его лица: теперь вместо юноши перед мальчиком стоял немолодой мужчина. Его глаза, спокойные, холодные, мудрые, остановились на мальчике. Теперь мальчик понял, что пугало его раньше: взгляд не соответствовал кажущемуся возрасту. Сейчас маг уже не выглядел ужасным.

— Когда мы входим в полную силу, мы начинаем казаться молодыми на людях. Видя нас нестареющими, простые люди больше уважают и боятся нас. Но ты, скорее всего, будешь мне служить, поэтому тебе можно знать это все.

— Хозяин… — заикаясь начал мальчик.

— Зови меня Мастер-Лорд, — перебил его волшебник. — И обращайся ко мне, как к равному. Нам предстоит много разговаривать, а я не люблю тратить время на пустые церемонии.

Мастер-Лорд! Мальчик знал, что означает этот титул. Перед ним стоял главный волшебник города и округи.

— Мастер-Лорд, ты сказал, что я буду твоим слугой…

— Ты можешь отказаться, — опять перебил его волшебник.

— Как я могу отказаться? Ты же меня купил!

— И освободил.

— Но почему?

— Мне не нравится иметь дело с рабами, работающими под страхом наказания. Мне нравятся свободные люди, которые работают с удовольствием за хорошую плату. На них чаще можно положиться. Ты свободен и можешь уйти, когда захочешь… Но, я думаю, тебе некуда идти. Да?

— Да, Мастер-Лорд.

— Вот и хорошо. А теперь…

Договорить ему не дала вошедшая Менса.

— Вот эта дрянь, — она кинула сверток на стол прямо перед волшебником. — Ботинки стоят у входа. Пожалел ты денег на нормальную одежду, что ли?

— Одежда, которую ты называешь нормальной, понадобится ему позднее. Я знаю что делаю. Одевайся, — он потянул полотенце с мальчика.

Его пальцы на какой-то миг скользнули по ожогу. Мальчик послушно развернул сверток и ахнул: там были не только штаны и рубашка, нет, он с восторгом увидел носки, трусы, майку — то, что раньше он видел не просто на свободных, но на тех, кто казался ему знатнейшими и богатейшими. С каким-то благоговением он натянул нижнее белье, надел рубаху и штаны — все совершенно новое! — и закончил носками.

— Вот и хорошо, — подытожил Мастер-Лорд. — А как тебя звать?

— Никак.

С волшебника слетело его спокойствие и невозмутимость, Менса тихонько ахнула.

— Как это — «никак»? — растерянно спросил волшебник. — Ведь тебя как-то называли родители?

— Я не знаю своих родителей. Я всегда был рабом.

— А как же к тебе обращались?

— Мне кричали: «Эй, ты» или называли просто мальчишкой. Одна хозяйка звала меня «Лайка», я хотел всегда так называться, просто потому, что у меня не было никакого имени, но другие рабы сказали, что это не имя, а собачья кличка.

Мастер-Лорд вздохнул.

— Тогда я назову тебя Шарбоин, сокращенно — Шарби. Согласен?

— Это хорошее имя, — осторожно ответил мальчик, — но мне все равно…

— Когда ты родился, ты, конечно же, не знаешь, хотя тебе на вид, с учетом постоянного недоедания и тяжелой жизни, лет десять.

— Может быть. Я не знаю.

— А чем ты занимался? — спросила его Менса.

— Работал.

— Например?

— Последний хозяин варил джемы. Я целыми днями сидел в подвале и резал яблоки или выдавливал косточки из вишен. Это была хорошая работа: я всегда был сыт.

— А та, которая обзывала тебя собачьей кличкой?

— Она не только меня так называла — всех. Она купила десять детей; мы несколько дней сажали маленькие луковички на большом поле. Когда мы все закончили, она опять продала нас.

— А в домах прислуживал?

— Нет, никогда.

— Сейчас мы поговорим, а потом Менса покажет тебе мой дом. Поживешь немного, привыкнешь, отдохнешь… Или тебе с Балорой интереснее будет? Правда, я думаю, что она доведет тебя только до своей постели.

— Он же совсем маленький! — запротестовала Менса. — Она, по-твоему, что, уже не только мимо мужчины пройти не может, но и мимо ребенка?

— Похоже, да.

— Чем она с тобой занималась, Шарби?