Читаем Наследник султана онлайн бесплатно

Тяжелая, гнетущая тишина повисла в здании банковского хранилища, построенном частично из старинного кирпича, а частично из современной стали. Трое мужчин молча наблюдали, как управляющий банком поворачивает ключ в замке небольшой хромированной дверцы.

Все они были молоды; лет около тридцати, решил управляющий. Что-то необычное чувствовалось в них, хотя банкир не смог бы облечь свои ощущения в слова. Пожалуй, какая-то внушительность, властность, не свойственная, как правило, людям в этом возрасте. Кого-то они ему напоминали, трудно сказать, кого именно. Возможно, этот эффект возникал благодаря их внешнему сходству, доказывающему, что всех троих связывают узы крови. Один из них назвал покойника, чей сейф управляющий теперь открывал, их родственником.

Пальцы управляющего легли на небольшую рукоятку, и через мгновение на свет явился длинный блестящий ящичек.

— Как вы понимаете, его не трогали пять лет, — пояснил управляющий.

Происходящее было типичным для времени, наставшего после долгой и кровопролитной Кальджукской войны. Во многих семьях люди потеряли следы банковских вкладов погибших близких, а то и не знали об их существовании до получения уведомления из банка. Случалось и так, что банк не получал никакого ответа на свои письма…

Никто не ответил управляющему. Тогда он вынул ящичек из сейфа, затем провел своих гостей по узкому коридору, решив миновать все комнаты, в которых заурядные клиенты банка изучали вклады своих родственников, и принялся подниматься по лестнице, ведущей в основное здание, где жизнь била ключом. Там он подошел к двери с надписью «Зал совещаний» и кивком велел молодому служащему отпереть ее.

— Здесь вам никто не помешает, — с некоторым затруднением выговорил управляющий и пригласил троицу войти.

Он поставил ящичек на полированный деревянный стол, после чего выпрямился и посмотрел на гостей. До сих пор ни один из них не вымолвил ни слова. Внешне они держались совершенно спокойно, и все же в воздухе сгустилась тяжесть, которой не бывает в обыкновенных случаях, когда наследники в радостном нетерпении ожидают появления семейного сокровища, оставшегося невредимым после всех превратностей судьбы. Управляющему вдруг стало интересно, что же находится в ящичке.

Он кивнул, словно бы в ответ на собственные мысли, и повторил:

— Здесь вас никто не потревожит.

— Благодарю вас, — сказал один из троих с вежливой невозмутимостью.

Управляющий банком поклонился и неохотно вышел, сознавая, что ему не доведется присутствовать при развязке драмы.

Наджиб аль-Махтум прикрыл дверь, как бы выпроваживая его, затем повернулся к своим товарищам. Некоторое время все трое молча смотрели друг на друга. В расположенные высоко под потолком узкие окна лился яркий солнечный свет, который отчетливо высветил семейное сходство троих, обычно не столь резко бросавшееся в глаза. Вес они унаследовали от кого-то из предков широкий лоб, мощные скулы и полные губы. Однако индивидуальные черты каждого из троих легли на этот типаж.

— Что ж, будем надеяться, что это оно, — произнес Ашраф.

Все трое мгновенно подошли к стульям и заняли места у стола, словно эти слова Ашрафа послужили для них сигналом. Крышку откинули, и наконец неглубокий продолговатый ящичек был открыт. Раздался дружный вздох.

— Пусто, — сказал Ашраф. — Да, вряд ли стоило ожидать, что…

— Мы должны были… — начал Харун, но Наджиб перебил его:

— Аш, он не пустой.

Двое остальных затаили дыхание. На дне ящика лежали два конверта, почти невидимые из-за контраста света и тени.

Несколько мгновений трое в безмолвии разглядывали их.

Наконец Наджиб и Харун подняли глаза на Ашрафа, и тот извлек два бумажных прямоугольника — коричневый канцелярский конверт и удлиненный белый.

— Это завещание! — с удивлением воскликнул Ашраф и кивнул на коричневый конверт. — И письмо, адресованное дедушке.

Он швырнул конверт на стол и принялся вскрывать завещание, запечатанное красной лентой.

— Что за фирма? — поинтересовался Наджиб. — Это не старик Ибрагим?

Ашраф перевернул конверт и показал своим спутникам логотип юридической фирмы.

— «Джамаль аль-Вакиль», — прочитал он и поднял голову. — Вы о таком слышали?

Двое других покачали головами. Лоб Ашрафа перерезала складка, когда он извлек из конверта фирменный бланк.

— С чего бы человек накануне войны отправился заверять завещание неизвестно к кому? — пробормотал он себе под нос и уставился в бумагу.

— Что там? — в унисон спросили двое других.

— «Моей… — стал читать Ашраф, но запнулся и встретил пораженные взгляды брата и кузена, — моей жене…» Он был женат.

— Женат? На ком?

Ашраф вновь углубился в документ.

— «Моей жене, Розалинде Оливии Льюис…» Английское имя. Это значит, когда он был в Лондоне…По всей вероятности. — Он прочитал еще несколько строк, помертвел и оторвал глаза от бумаги, чтобы бросить на своих товарищей предупреждающий взгляд. — Она была беременна. Они ждали сына.

— О Аллах! — прошептал кто-то.

Все трое теперь глядели друг на друга.

— Если бы был ребенок, она бы связалась с нашей семьей, — слабым голосом проговорил Харун. — Особенно в случае, если бы родился мальчик.

— А может быть, и нет. Или вы думаете, что он перед женитьбой рассказал ей все как есть?

— Будем надеяться, что нет.

Ашраф продолжал читать, недоверчиво покачивая головой.

— Наверное, все-таки сказал. Послушайте: «Моему сыну я оставляю Розу аль-Джавади…»

И снова наступило молчание, во время которого Наджиб с Харуном осмысливали услышанное.

— Так ты думаешь, он настолько потерял голову, что оставил Розу ей? — вполголоса произнес Харун.

— Возможно, это было не так уж неразумно. Просто он счел, что небезопасно ввозить ее в Нарван накануне войны.

Наджиб взял второй конверт, распечатал его и достал первое, что нащупали его пальцы: жестковатый светлый прямоугольник. Он перевернул находку, и ему улыбнулись глаза женщины.

— Это она, — пробормотал Наджиб.

В течение какого-то времени все трое смотрели на женское лицо. Очень молодое, очень красивое, округлое и нежное лицо. При первом же взгляде на него Наджиб ощутил горькое сожаление: прошло пять лет, и ему уже не суждено увидеть ее такой, увидеть эти цветущие, манящие щеки…

— Значит, сейчас ребенку четыре года, — сказал Харун, выражая то, что думали все трое.

— Ее необходимо найти. И ее, и мальчика. — Ашраф перевел дыхание. — Найти прежде, чем ее обнаружит кто-нибудь другой. Харун прав, он мог оставить Розу у нее. О Аллах; сын Камиля и Роза — вот это воистину сокровище! Разве можем мы доверить такое какому-нибудь чужаку?

Наджиб все еще смотрел на лежащую на столе фотографию, придерживая ее углы пальцами, словно боялся, что изображение украдут у него. Потом он неожиданно прикрыл снимок ладонью, придвинул к себе и положил во внутренний карман пиджака.

— Я этим займусь, — сказал он.

— Миссис Бахрами?

Розалинда в упор рассматривала мужчину, появившегося у ее двери. Давно никто не называл ее этим именем. В то же время она была уверена, что никогда прежде не видела этого человека; он не из тех, кого можно легко забыть: у него угольно-черные волосы, темные глаза, резко очерченные брови. Хотя на нем твидовый пиджак и дорогие итальянские туфли, легкий акцент выдает в нем иностранца.

— Это не мое имя, — ровным голосом ответила она. — Почему консьерж не известил меня звонком?

— Возможно, я ошибаюсь, — сказал визитер с видом человека, который не ошибается никогда. — Я ищу госпожу Розалинду Бахрами.

Рози поджала губы. В ней поднялась волна злости, которая настолько обострила ее чувства, что она уловила запах одеколона гостя. Прошедшие годы наложили отпечаток на тонкие черты лица, но не узнать ее невозможно.

— Вы…

— Прошу вас, — прервал ее незнакомец, почувствовав, что женщина готова и дальше отрекаться от своего имени. — Я обязан ее найти. Розалинда Льюис несколько лет назад вышла замуж за моего кузена Джемшида Бахрами. Разве Розалинда Льюис — это не вы?

Кузен. У нее заныло в груди.

Наджиб аль-Махтум смотрел на ее длинные, неправдоподобно густые светлые волосы, на изящный овал лица. Губы женщины, такие мягкие на фотографии, изогнулись в иронической усмешке, а брови поднялись, придав лицу презрительное выражение. Даже в ее глазах, прикрытых длинными ресницами, читалась злая издевка. Кольца на пальце у нее не было.

— Это я, — равнодушно произнесла она. — То, о чем вы говорите, произошло давно, и какое может быть до этого дело кузену Джемшида?

Наджиб ощутил раздражение. Как правило, женщины не разговаривали с ним так пренебрежительно.

— Я должен поговорить с вами. Можно мне войти?

— Ни за что, — медленно, неумолимо проговорила она. — Прощайте.

Он удержал дверь рукой.

— Похоже, вы относитесь к семье вашего покойного мужа…

— …со стойким и глубоким отвращением, — закончила Розалинда. — Уберите, пожалуйста, руку.

— Мисс Льюис, — с жаром сказал он, и его акцент с болезненной остротой напомнил ей о Джемшиде, — позвольте мне поговорить с вами. Это очень важно.

У него глаза цвета шоколада. Полные губы говорят о сумасшедшей чувственности, но он владеет собой. Возможно, будь Джемшид жив, его рот приобрел бы с годами такие же сдержанные очертания. Но ей остаются только воспоминания о его юношеской страсти.

— Как вас зовут?

— Наджиб аль-Махтум, — ответил гость со слегка снисходительным видом, как будто не привык представляться.

— Кто вас послал?

— Мне необходимо обсудить с вами одно неотложное семейное дело.

— Какое дело?

— Дело о наследстве Джемшида. Я являюсь одним из душеприказчиков.

Розалинда поняла, что перед ней человек, который во что бы то ни стало добьется своего.

— Уверяю вас, это в ваших интересах, — продолжал он, хмурясь, словно ее реакция пробудила в нем подозрительность.

— Так-так. — Она смерила его взглядом, не оставлявшим сомнений в том, что она думает о возможности услышать от него что-либо хорошее. — Даю вам полчаса.

Розалинда отодвинула ногой игрушечного зеленого динозавра на колесах и распахнула дверь.

— Всего полчаса для представителя семьи вашего покойного мужа, — произнес он без выражения и вошел.

— Это ровно на тридцать минут больше, чем уделила эта семья мне.

Наджиб взглянул на нее исподлобья.

— Значит, вы пытались выйти на связь?

Розалинда медлила с ответом и молча смотрела на Наджиба, ощущая дрожь в спине. Внезапно она поняла, что должны чувствовать животные перед лицом смертельной опасности.

— Туда.

Она закрыла дверь и указала рукой нужное направление. Наджиб прошел впереди нее в длинную, светлую, элегантную комнату, в дальнем конце которой стояли диваны. Джемшид был немного ниже ростом и более худым. Его кузен мощно сложен, у него широкие плечи и крепкая мускулатура.

Наджиб огляделся. Красивый букет белых цветов в центре черного квадратного чайного столика, инкрустированного ониксом и хрусталем. Орнамент меблировки придает комнате вид ненавязчивой, но дорогой изысканности.

Лишь два предмета напоминают о том, что эта женщина была когда-то женой парвана: прекрасный шелковый молитвенный коврик баджестанской работы, лежащий перед комодом, и узкая пластина из слоновой кости с изображением парванского королевского дворца, оправленная в тонкую рамку и в горделивом одиночестве висящая на стене.

— Садитесь, мистер аль-Махтум, — пригласила Розалинда, не стараясь придать своему голосу учтивую приветливость.

Лишь когда он уселся на указанный ему стул, она заметила, что в руках у него чемоданчик.

Рози была босиком, в мягких синих брюках и длинной голубой рубашке. При виде чемоданчика она вдруг почувствовала себя беззащитной. Она села на диван, бессознательно подогнула под себя ногу и сжала щиколотку. Наджиб заметил на ее руке часы на золотом браслете. Другой рукой она облокотилась на спинку дивана и подперла кулаком щеку.

— Что могло понадобиться от меня вашей семье после того, как прошло столько времени? — спросила Розалинда, слегка нервничая из-за того, что он открыл чемоданчик.

— Прежде всего, — начал Наджиб, — позвольте мне услышать от вас подтверждение некоторых фактов. Итак, вы — Розалинда Оливия Льюис. Пять лет назад вы вышли замуж за Джемшида Бахрами, гражданина Парвана, который был в то время аспирантом в Лондонской школе Азии и Востока. Все так?

— Мы это уже выяснили. Что еще?

— Затем у вас родился ребенок?

Она напряглась, не сводя взгляда с собеседника.

— К сожалению, мы совсем недавно узнали, что мой кузен был женат и что вы были беременны, когда он умер.

— Вот как? — произнесла она с ледяным недоверием.

Наджиб вскинул брови.

— Мисс Льюис, в чем причины того, что после смерти Джемшида вы не сообщили нашей семье о вашем браке и о беременности?

— Я могла бы поинтересоваться у вас, почему Джемшид, как я понимаю, никому не рассказал обо мне, прежде чем отправиться на войну, — язвительно парировала Розалинда. — Он уехал, чтобы получить одобрение деда. Пообещал мне, что, если начнется война, он кого-нибудь пришлет за мной, я смогу приехать в Бакаратские Эмираты и там родить… Как видно, Джемшид не исполнил обещания. Если это не волновало его, то почему должно волновать меня?

— Не сомневаюсь, что он должен был…

— Я совершенно уверена, — решительно продолжала Рози, — что вам известно о письме, которое я отправила деду Джемшида, когда получила известие о том, что мой муж убит.

Ее удивил настороженный взгляд гостя, но значение его она не могла разгадать.

— Мой дед умер примерно через год… — заговорил Наджиб, но Розалинда перебила его:

— Мне очень жаль. Я надеялась в один прекрасный день высказать ему в лицо все, что о нем думаю.

— Разве вы уверены, что мой дед получил ваше письмо?

Рози уронила голову. Застарелая боль пронзила ее с новой силой. Долго она не отрывала глаз от кремового пледа, покрывавшего диван.

— Да, мистер аль-Махтум, ваш дед его получил, — наконец сказала Рози, вновь подняв голову, — о чем, я думаю, вам известно. Вам также должно быть известно, что он прислал мне любезное, хотя и краткое известие. Оно гласило, будто я вовсе не жена Джемшида, а всего лишь охотница за золотыми горами, которая не может знать наверняка, кто именно из ее любовников может считаться отцом се ребенка. По его словам, я должна подумать о том, что деньги, полученные в уплату за секс, делают женщину проституткой и что я буду проклята за то, что старалась нажиться на горе родных павшего героя. — Она посмотрела Наджибу в глаза. — Что имеет к этому добавить семья Джемшида?

Наджиб аль-Махтум застыл. Из его груди вырвался глубокий, долгий вздох.

— Нет, — сказал он спокойным голосом, чтобы не выдавать своего волнения. Зачем понадобилось старику… Впрочем, бесполезно теперь задаваться вопросами. — Нет, я ничего не знал об этом письме. И никто не знал, кроме моего деда. Он действительно написал вам такое?

Розалинда кивнула.