Читаем Наследник (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Был банкир, да весь вышел. Вмешался в чужой конфликт и погиб, попав в начало семнадцатого века. Теперь я не денежный воротила, а мальчишка Андрей Белев, обязанный служить и защищать отечество. В Москве ещё царствует Годунов, но Лжедмитрий уже близко. Впереди тяжкие годы смуты и неурядиц. Страна в крови, поляки и шведы топчут ее землю. Спрятаться? Отсидеться за высокой оградой? Нет! Не смогу.

Наследник

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Наследник

Глава 1

— Дебилы, — буркнул я, глядя на завершенный вызов, и убрал телефон в карман пиджака.

Плохо, когда твоя подчиненная дура набитая, так еще и дочь одного из акционеров банка, а ты ее даже уволить не можешь. Хотя, в принципе, могу и уволить, на мою карьеру это не повлияет, все же я управляющий одного из самых крупных филиалов, а вот отношения мои с ним это явно испортит.

— А какое хорошее настроение было, — пробормотал я себе под нос и двинулся в сторону офиса.

Погода была отличная, в меру тепло, а главное, появилась долгожданная зелень, как-никак, конец мая.

— А может, ну на хрен эту работу? Денег я себе заработал достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться. Дети, Маришка и Денис, уже взрослые и самостоятельные, скоро уже и внуки пойдут. Можно в деревне домик прикупить и перебраться туда, буду выращивать капусту или клубничку, а то и пасеку заведу. Лес, речка и птички, красота же,— задумчиво произнес я. — Надо будет вечерком это обдумать, за рюмкой коньячка.

Впереди показался небольшой синий ларек с надписью «Мороженое», я глянул на часы, до конца обеда оставалось двадцать минут. До офиса же идти еще минут пять.

— Успею, — кивнул я сам себе и подошел к ларьку, заглядывая в небольшую «форточку». — Здравствуйте, — поздоровался я с продавщицей. — Мне советский пломбир.

Рассчитавшись, я направился в ближайший дворик на скамейку, под огромное дерево, дававшее прохладную тень.

Представил, как я выгляжу со стороны, и улыбка вылезла сама собой. Здоровый мужик в костюме сидит на скамейке и, прикрыв глаза, ест мороженое.

— Ты че, свинья, не понял? — раздался крик возле подъезда девятиэтажного дома, который привлек мое внимание.

Возле самого подъезда стояла белая «Приора», которая перегородила дорогу. Рядом с машиной топтались пятеро человек, четверо которых были весьма смуглолицы и точно не местные, скорее, из бывших республик. Пятый же был обычный русский парень, на которого и наседали четверо. Вот его кто-то из четверки толкнул, а после еще раз, и в лицо пареньку прилетел удар. А там и второй, опрокидывая его на землю, и все четверо, словно стая шакалов, набросились на паренька, втаптывая в землю.

Я достал телефон и начал прикидывать, куда лучше позвонить, в полицию или начальнику СБ, до офиса недалеко, успеют ребятки быстро прибежать.

Парень попытался подняться да отбиться, но только у него это вышло, прозвучал новый крик:

— Молись, русская свинья!

Я замер, и меня накрыли воспоминания.

Девяносто четвертый год на дворе, я совсем молодой после учебки попал в часть. Был у нас там парень по прозвищу Гусь, такой же, как я, зеленый, худой и тихий, вечно сгорбленный и с длинной шеей. Ему часто доставалось и от офицеров, и от нас, над ним шутили, а кто-то даже и издевался. Потом Гусь пропал, а его изуродованное тело нашли через неделю, рядом была кассета, от которой кровь стыла в жилах. Начиналась запись с тех же слов «молись, русская свинья», но Гусь не молил о пощаде, он ругался и матерился, как-то несуразно, по-детски, что ли, пока его пластали, но ни крика боли, ни мольбы не было. Его даже к награде представили, вот только для всех нас он перестал быть Гусем, и стал Максимом Антоновичем Глушковым родом из Томска. Тех уродов нашли, хоть и не сразу, не было для них ни суда, ни адвоката, лишь несколько литров бензина и пара грамм свинца. Потом, было много чего еще, в том числе и штурм Грозного.

В груди начало разгораться бешенство, а злость и ярость начали меня душить, так что я и продохнуть не мог и ослабил галстук. Все мысли вымыло напрочь, было только желание рвать!

Я рванул в сторону машины, до которой было не меньше десяти метров, которые я пролетел за секунды, меня заметили двое и даже обернулись.

Бросок, и недоеденное мороженое летит в бородатое лицо, от которого «незаменимый специалист» попытался защититься, подняв руку. Удар с ноги прямо в колено, и я слышу хруст, а после он с криком и воем падает на землю.

Парня тут же перестали бить, и все внимание переключилось на меня.

— Ах ты шайтан, — тут же доносится до меня чей-то возглас с акцентом.

— Эт я, — только успел я сказать и переключился на следующего. Прямой удар в голову, а после в печень.

— Кха, — вылетело из моего противника, и он тут же сгибается, чем я и воспользовался, добавляя с колена в голову, а на моих синих выглаженных брюках осталась кровь вперемешку с соплями.

Не успел я оглядеться, как на меня сзади навалились, пытаясь заломить руку.

— Урсунбек, Урсунбек, — прилетел мне крик прямо в ухо. — Я его держу.

— Осла ты в ауле держать будешь, — рыкнул я и со всего маха обрушил каблук туфли на его ногу.

— Ай, — раздалось сзади, хватка ослабла, и я смог вывернуться.

— Сдохни, — с криком вонзил мне в живот нож четвертый и тут же отшатнулся, смотря на дело рук своих, будто и не веря в то, что он это сделал.

— Тх, — вырвался из меня возглас, а по всему телу растеклась боль и слабость.

— Сдохни, сдохни, — бормотал названный Урсунбеком, глядя на мою рану завороженным взглядом.

— Обязательно, — на одном выдохе произнес я, прикоснулся к ножу враз вспотевшими руками, с хеканьем вытащил его из раны и шагнул в сторону противника.

Ноги меня подвели, и я просто завалился на него, погребая под своим телом. Силы же в руках еще хватало, и я начал работать ножом, как машинка «Зингер», нанося удар за ударом в мягкое и податливое человеческое тело.

Крики, маты летели в мою сторону, а из-под меня пытались выбраться, но без толку.

В один момент, я не удержал нож, и мои глаза закрылись.

* * *

'Да ведают потомки православных.

Земли родной минувшую судьбу'

А. С. Пушкин «Борис Годунов»

Пришел я в себя резко, как будто в темной комнате включили свет. Вот только лучше бы спал или дальше пребывал без сознания. Открыв глаза, я увидел лишь какую-то муть, а голова была словно в тумане, мысли путались. Казалось, я отходил от жесткого наркоза, но ощущения были иные, в том числе и от постели, на которой я лежал.

Сколько я пролежал в таком состоянии, десять минут или час, не знаю, время тянулось медленно, как патока.

В какой-то момент мне стало легче.

«Значит, живой, значит, откачали», — промелькнуло в голове, и я вернулся к событиям прошлого. Надеюсь, того урода с ножом не вытащили, да и остальных поймали. Надо будет Санычу позвонить, пусть засадят тварей конкретно, а после их жизнь превратят в ад с веселым концом. Потратиться, конечно, придется, но не так уж и дорого это встанет.

Тем временем муть в глазах начала проходить, и я смог оглядеться, как следует.

— Не похоже это на больничку, — пробормотал я себе под нос, ну не бывает таких палат даже в самых затрапезных стационарах.

Я находился в небольшой комнатке с деревянными стенами и низким потолком. Источником света выступала открытая дверь, из которой лился приглушенный свет, и слышалось потрескивание огня. Часть стен была задрапирована серой тканью.

Повернув голову, я увидел два стоящих сундука, они были огромные, на них были вырезаны какие-то рисунки, но в полумраке я не смог их рассмотреть. За сундуками вдоль стены шла лавка, укрытая тканью, на которой лежала какая-то одежда, внизу же стояли сапоги.

— Однако… — только и произнес я, и тут до меня дошло, что голос совсем не мой. Не прокуренный и местами пропитый бас почти пятидесятилетнего мужика, а звонкий и молодой. Тут я обратил внимание на одеяло, оно было сшито из разных кусочков ткани, причем грубовато сшито, да и слоев в нем было несколько.

Откинув одеяло, я увидел, что одет в какую-то рубаху, которая была чуть выше колена. Но главное было не это, а то, что это совсем не мое тело, а гораздо моложе. Нет ни моего небольшого пузика, ни крепости рук, ни стати.

— Вот те, бабушка, и Юрьев день, — буркнул я и, преодолевая слабость в теле, задрал рубаху, начав осматривать доставшееся мне достояние.

— Мужик, — с успокоением произнес я и откинулся на скатку из каких-то вещей, что заменяла мне подушку.

Голова кружилась, а мысли разлетались как разворошенный рой.

Рационального объяснения я не находил, одни лишь фантастические, причем одно лучше другого.

Начиная от того, что я умер и попал в загробный мир или вообще в коме нахожусь, а может, и получил новую жизнь.

Подняв руку и оглядев ее еще раз, отвесил себе пощечину и сделал я это зря. Так как голова тут же отозвалась болью и головокружением.

«Явно не кома, боль настоящая. На рай тоже не похоже, никаких ангелов, сидящих на облаках с арфами. Хотя я, скорее, попал бы в ад, все-таки не жизнь праведника прожил. Вот только геенны огненной я не наблюдаю, как и чертей с вилами. Может, это Вальхалла, я ж в бою, скорей всего, умер. Не-е, я ж крещенный и в церковь даже иногда заглядывал. Получается, новая жизнь, как-то даже и не верится в этакое чудо, надо разбираться»,— мелькали у меня мысли.

— Ох, — вырвался из меня вздох, когда я попытался приподняться, меня повело, и я чуть не рухнул обратно.

Усевшись на своем ложе, я посидел пару минут, борясь со слабостью тела, а после поднялся и, распрямившись, ударился головой о потолок.

— Твою ж, — прошипел я и согнулся, потолок был, судя по всему, метр шестьдесят или чуть больше, а явно был выше, вот и долбанулся.

Почесав голову, я обнаружил на голове повязку, ощупав ее, вздохнул и сделал нетвердый шаг в сторону лавки, на которой лежали вещи. Тело слушалось как родное, но мне все равно было непривычно, да и слабость никуда не делась.

Начал осматривать странную одежду, и тут голову прострелила вспышка боли, и пришло понимание, что это конкретно и как надевается. Будто я всегда это знал, но забыл, а сейчас вспомнил заново, словно короткая справка к какой-то компьютерной программе.

— Ну, портки так портки, хотя штаны они и есть, — пробормотал я, надевая их. У портков были небольшие завязки с боку, которые я тут же завязал. Следом я накинул на себя что-то наподобие курточки с узкими рукавами, сделанной из шерсти, название которой было зипун. В нем можно было уже и на подворье спокойно выйти, и никто косо не смотрел бы.

— Это что, у меня теперь своя справочная есть? А может, это воспоминания и реакции предыдущего хозяина этого тела, — задумчиво протянул я и покосился на остальную одежду. Которую я и без подсказок смог назвать, это был кафтан, что-то подобное я не раз видел в фильмах да музеях он был зеленого цвета, и красная шапка оббитая мехом.

Кафтан трогать я не стал, а вот шапочку надел и подпоясался, вышло у меня на удивление легко и непринужденно, будто я это делал каждый день, хотя привычной пряжки не было, и пояс завязывался на хитрый узел.

Пара шагов — и я оказался в другой комнате, она не сильно отличалась от той, в которой очнулся я, разве что побольше. Также стояли лавки вдоль стен и сундуки, но главное — это очаг, что расположился посредине комнаты. Он был сделан из камней, в нем весело горел огонь, освещая комнату. Над очагом, свисая с потолка, расположилась деревянная труба, туда-то и уходил дым от огня.

— Мда, явно не пятизвездочный отель все включено, — выдал я и вновь покосился на горящий очаг. — МЧС на вас нет, — проворчал я. — Пожар же устроить, как нечего делать, и никто не следит.

Покрутив головой, я нашел входную дверь и, раскрыв ее, оказался в сенях, которые были забиты разным барахлом, бочками и коробами, и еще не пойми чем. Сени были небольшие, квадратов восемь, пройдя их, я толкнул дверь, и в мое лицо тут же дохнула прохлада, а яркий свет ударил по глазам, которые я тут же закрыл.

Проморгавшись, я застыл, осматриваясь, в небе висело яркое солнце, а весь двор был укутан таявшим снегом, слышались звуки капели. На улице было пару градусов тепла.

Сделав шаг за порог, я прикрыл дверь и вздохнул полной грудью. Дышать было легко и приятно, будто я нахожусь в лесу.

И вот тут меня накрыло, пробрало до самых печенок. Я понял, что это не глюки от наркоза, и все настоящее. Новое тело и новая жизнь! Нахожусь я непонятно где, а главное, когда. Не увижу больше своих детей, не посещу могилу родителей, не съезжу с друзьями на рыбалку и много чего еще не…

Захотелось завыть, но я тут же подавил это желание, а после начал отодвигать на задний план мысли и эмоции о прошлом, пытаясь запрятать их куда подальше. Сейчас это может помешать, потом. Все потом.

Оторвав глаза от пола, огляделся по сторонам: я находился на крытой веранде, впереди виднелась небольшая лестница, ведущая вниз.

Оттуда слышались голоса, я же осматривался вокруг. Двор был большим и закрытым двух-трехметровым оградой, сделанным из толстых круглых бревен заостренных в верхней части.

Это тын, пришло ко мне понимание вместе с новой вспышкой боли. За тыном в нескольких сотнях метров виднелся лес с темными облезшими березами, зелеными елями и соснами. Вдоль тына то тут, то там располагались разные хозяйственные постройки, а сбоку даже пара домов, сделанных из большого кругляка.

Сделав пару шагов вперед к краю веранды, я выглянул за ограждения, прямо подо мной на скамейке сидели двое мужчин, точнее, мужчина и парень лет шестнадцати, одетые под стать мне или чуть беднее, больше со своего места я рассмотреть не смог. Они говорили хоть и по-русски, но весьма странным говором. Будто из далекой глухой деревни, да и слов было много мне непонятных, но чем больше я вслушивался, тем больше понимал.

— Тять, а коли Водяница лжу сказала и Андрей^[1] не придет в себя, что ж мы делать-то будем?

— Плохо дело будет, — буркнул мужчина, голос его был с хрипотцой, глубокий и задумчивый. — В посошные людишки нас определят да тягло платить придется.

«Посошные людишки? Тягло?» — тут же всплыли у меня вопросы в голове, не прошло и секунды, как новая головная боль принесла мне знания.

Посошные людишки, по факту, — это крестьяне, что трудятся на пашне, их еще сохой и черноногими называют. Тягло же — это налоги и иные сборы, что люди платят, сюда также могут включаться и.

— Эх, — выдохнул парень. — Может, на Дон убежим, коли Андрей преставится, — выдал мальчишка.