Читаем Наследник 6 онлайн бесплатно

Глава 1

Эхо отчаянного визга ударило в белокаменные стены Успенского собора. Тысячная толпа оцепенела. Выборные мужики начали истово осенять себя крестом.

Законный наследник. В этих двух словах крылась верная погибель для любого Земского собора.

«Перемудрил», — пронеслась мысль.

Секундное замешательство сломил Богдан Бельский. Он мгновенно оценил выпавший шанс свалить меня и коршуном метнулся к полячке, заслоняя девку собственной грудью.

— Спасайте царицу! — истошно взревел боярин, потрясая кулаком. Лицо его перекосило от предвкушения власти. — Православные! Не дайте сгубить кровь государеву! Бей Старицких!

Площадь угрожающе качнулась. Выборные подались вперед. Стрельцы Волынского неуверенно переглянулись, и бердыши в их руках дрогнули. Стоявшие в оцеплении иноземные наемники нахмурились, явно не собираясь складывать головы в чужой сваре.

Еще мгновение — и начнется.

Рука сама рванула из-за пояса тяжелый пистоль, я вскинул ствол к раскаленному небу.

Грохнул выстрел.

Резкий пороховой хлопок разорвал напряжение. Сизое облако дыма окутало паперть. От невиданного святотатства — пальбы у самых врат — толпа поперхнулась криком.

Не давая людям опомниться, я шагнул на край крыльца и обрушил на площадь всю ярость, накопившуюся за эти дни.

— А ну стоять, псы смердящие! — рявкнул так, что на шее вздулись вены. — Выблядки! Вы чего удумали⁈

Опешивший Бельский отшатнулся от полячки, словно от прокаженной.

— Ты, Богдашка, пасть свою закрой! — пригвоздил взглядом старого интригана. — Песий сын! В бараний рог согну! Всю Думу на кол посажу, ежели хоть один посмеет смуту сеять!

Патриарх Иов побелел как полотно и судорожно вцепился в посох. Губы старца беззвучно зашевелились. Неслыханная дерзость и площадная брань в святом месте повергли духовенство в абсолютный ступор. Архиереи застыли каменными идолами.

Богдан Бельский застыл с перекошенным ртом, так и не решившись сделать следующий шаг.

Воспользовавшись моментом, я убрал дымящийся ствол за кушак. Шагнув к самому краю крыльца, заговорил, глянув на Елисея, который, поняв меня, тут же понесся к терему царицы.

— В разум войдите, православные. Покойный государь преставился в мае. Нынче макушка лета, июль двор палит. Пошел третий месяц.

Смерив взглядом замершую полячку, безжалостно припечатал:

— Где же плод? Отчего стан девичий узок, аки сухая тростинка?

Марина судорожно сглотнула. Тонкие пальцы намертво впились в черную ткань на животе. Уверенность девчонки дала заметную трещину, краска начала стремительно отливать от щек.

Не давая опомниться и перехватить инициативу, коротко кивнул тетке.

Мария Владимировна ждала этого мига. Черный монашеский клобук взметнулся, когда Старицкая решительно шагнула вперед, оттесняя плечом растерявшегося Воротынского. Властный, привыкший повелевать голос истинной Рюриковны хлестнул по притихшей площади.

— Мужи вы государственные, в Думе заседаете, в приказах судите! — с откровенной издевкой бросила бывшая ливонская королева, обводя толпу цепкими зелеными глазами. — А в простых вещах слепы, ровно щенята! Слушайте сюда бабью правду.

Она вскинула сухую, унизанную перстнями руку, обличительно указывая на Мнишек.

— Коли понесла баба, очищения у нее не бывает! Кровь не идет! А сенные девки да прачки в голос твердят: и в июне рубахи ее нечисты были, и нынче кровит исправно! Пусто в чреве! Лжет она вам, православные! Нагло в глаза брешет, смуту сея!

В рядах выборных пронесся гул облегчения пополам с нарастающей злобой. Земцы начали переглядываться, осознавая, как дешево их только что едва не купили.

Лицо вдовствующей царицы сделалось мертвенно-бледным. Полячка пошатнулась, словно получив звонкую пощечину. Однако польский гонор взял верх над страхом разоблачения. Вскинув острый подбородок, Марина гневно сузила глаза.

— Псы немытые! Да как вы смеете⁈ Не ваше холопье дело в государевы покои лезть да в царском белье копаться! Я помазана на царство! — сорвавшись на пронзительный, режущий слух визг, выплюнула она. Траурные кружева на ее груди затряслись от частого дыхания.

Оскорбленная невинность хлестала через край, но толпа уже не слушала высокомерных речей. Очарование несчастной вдовы рухнуло.

— Ты заявляешь о наследнике. — Мой голос прозвучал ровно, отсекая уличную истерику. Слова падали тяжело, достигая первых рядов земского ополчения. — Дело сие не спальное. Государственное.

Вдовствующая царица вздернула острый подбородок. Тонкие ноздри хищно раздувались, грудь прерывисто вздымалась под траурным кружевом.

— Раз плод царский, то и ответ держать надлежит перед Богом и землей. — Развернувшись к застывшему духовенству, я нашел взглядом Иова: — Владыка! Выноси Животворящий Крест!

Патриарх вздрогнул. Сухие пальцы старца судорожно сжали древко посоха. Иерархи переглянулись, но ослушаться приказа перед лицом тысячной толпы не посмели. Два рослых иподиакона торопливо вынесли на крыльцо золотое распятие.

Указав на святыню, я вновь повернулся к девчонке.

— Докажи свою правду. Целуй крест перед всем народом. Клянись спасением бессмертной души, что носишь во чреве государево семя и женской крови не видишь.

Лячка оцепенела. На одно короткое мгновение маска оскорбленного достоинства дала трещину. Взгляд Мнишек затравленно метнулся к боярской Думе, затем скользнул по рядам народа. Никто не шелохнулся.

Выпрямившись струной, полячка шагнула к распятию.

— Клянусь! — выпалила она, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

Припав губами к металлу, девчонка почти сорвалась на крик:

— Клянусь Пресвятой Девой, что не праздна! И крови нет!

Духовенство ахнуло. Архиереи за спиной Иова истово закрестились, торопливо отводя взгляды.

Уголки моих губ едва заметно дрогнули.

Сделав шаг навстречу торжествующей вдове, не позволил толпе опомниться.

— Раз клятва дается столь легко. — Голос зазвучал тише, но в наступившей тишине разносился безупречно. — Ответь перед землей православной на другой вопрос. А не ты ли с иезуитами шепталась? Не по-твоему ли слову лях Мацей пришел к моему подворью живота меня лишить?

Мнишек вздрогнула.

— Клевета! — выкрикнула она, нервно облизнув пересохшие губы. — Подлая ложь! Ты сам выдумал сию измену, дабы оправдать захват престола!

— Тогда целуй крест снова, — припечатал я, кивнув первосвятителю. — Присягни, что не умышляла убийства.

Марина замерла. Взгляд черных глаз затравленно заметался — она искала поддержки у бояр, но те хранили каменное молчание.

Марина вновь прикоснулась к кресту.

— Клянусь! — выпалила, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

Выждав пару ударов сердца, я едва заметно взмахнул рукой.

Стрелецкий строй у подножия крыльца немедленно разомкнулся. На белокаменные ступени взлетел Елисей. Он волок за собой двух насмерть перепуганных женщин. Простые служанки, спотыкаясь о подолы сарафанов, рухнули прямо на прогретые плиты помоста.

Десятки тысяч взглядов впились в новоприбывших. Площадь затаила дыхание.

— Сказывайте, — скомандовал я, указав на съежившихся баб.

Старшая из них, простоволосая женщина с изможденным лицом, затряслась в беззвучных рыданиях. Елисей бесстрастно дернул ее за плечо, заставляя поднять голову к толпе.

— Не губи, светлый князь! — заголосила прачка, ударившись лбом о камень. — Все как на духу выложим!

Марина рванулась вперед, намереваясь вцепиться в холопку, но двое сторожей преградили ей путь.

— Кровит она! — продолжала вопить баба, давясь слезами животного страха. — И в прошлом месяце нечиста была, и третьего дня кровь пришла! Велела в покои новые простыни нести! Сама стращала, ежели проговоримся — на дыбу отправит!

Для верности Елисей выхватил из рук второй девки туго свернутый узел. Взмахнув руками, он резко развернул ткань.

Над помостом взметнулись измятые льняные простыни. Засохшие бурые пятна предстали перед взором толпы.

Соборная площадь выдохнула единым сдавленным стоном.

Полячка лишилась дара речи, с ужасом глядя на развернутые полотна. Братья Нагие отступили в тень, пряча глаза, а инокиня Марфа побледнела и суетливо закрестилась.

— Ты все лжешь! — пронзительно выкрикнула Марина, тыча унизанным перстнями пальцем в мою сторону. — Сие заговор! Желаешь сгубить меня и истинного наследника! Кровь сия не моя! Холопки подкуплены!

Над площадью прокатился тревожный гул. Мужики и дети боярские неуверенно переглянулись. Кто-то в толпе истово закрестился, с жалостью глядя на бледную полячку. В задних рядах вспыхнула перебранка. Рязанцы схватились за грудки с новгородцами, послышалась площадная ругань. Давка стремительно уплотнялась, грозя перерасти в кровавую свалку прямо у врат храма.

Вскинув руку, я подавил готовящийся бунт ледяным тоном.

— Ты дважды целовала крест и дважды солгала пред Богом! — отчеканил, шагнув на самый край паперти. Повернулся к дубовым створкам. — А ну сюда вести Головина, Мацея и Маржерета!

Елисей с Олегом тут же кинулись к темнице и спустя несколько минут выволокли троих. Вид они имели весьма печальный, прошедшее время не прибавило им здоровья.

Народ расступился, пропуская их.

Бывший казначей Василий Головин рухнул на колени, судорожно трясясь. Следом выволокли Мацея — шляхтич злобно скалился, сплевывая на раскаленный камень. Последним поднялся Жак Маржерет.

— Правду скажете — будете жить, — бросил я казначею и французу.

Головин завыл, размазывая грязные слезы по щекам.

— Грешен, православные! Бес попутал! — запричитал казнокрад, кланяясь земцам в ноги. — Взял серебро у ляхов! Сам государственную печать пану Мацею передал, дабы грамоты от имени государыни стряпать!

Мацей лишь дернулся, глухо зарычав сквозь зубы.

Я перевел взгляд на капитана иноземцев. Маржерет выпрямил спину и заговорил на ломаном русском, чеканя каждое слово:

— Подтверждаю, монсеньор. Я слишал приказ пани Марины. Видел ту бумагу. Она велела убить князя Старицкого во время ареста.

Выудив из-за кушака ту самую грамоту с приказом от имени Марины, я поднял ее над головой. Красный оттиск блеснул в лучах солнца.

Соборная площадь взорвалась. Тысячи воплей слились в неистовый, звериный рев. Обман вскрылся окончательно. Они бесновались, требуя смерти Мнишек.

— Разорвать ведьму! — вопили в передних рядах. — На костер клятвопреступницу! Смерть ляхам!

Я вновь вскинул руку.

— Слушать всем! — заорал я во все горло, перекрывая гвалт.

Площадь неохотно, но подчинилась.

— Она лгунья и изменница! Но мы собрались здесь для святого дела. Девица сия помазана на царство в этом самом храме. Не нам вершить над ней суд на паперти! Пусть судьбу решает новый законный государь!

Короткий кивок стражникам, и они сомкнулись вокруг обмякшей Марины, матерящегося Мацея и побледневшего Богдана Бельского, утаскивая их прочь под оглушительное улюлюканье толпы.

Ярость на лицах сменялась глубоким почтением.

Патриарх Иов, тяжело опираясь на посох, возвысил голос, начиная торжественный молебен.

Земский собор начался.