Читаем Наполеончик. Часть 3 (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Есть маленькие ростом люди, но с большим сердцем. А есть те, кто, подвержен "комплексу коротышки". И все бы ничего, если бы "наполеончики" не портили жизнь другим людям. "Комплекс Наполеона" или "синдром коротышки" проявляется у мужчин невысокого роста, когда из-за своей внешности они ощущают себя ущербными людьми. Этот комплекс неполноценности низкорослые люди приобретают с детства и таят обиду на весь мир.

Соловьева Марина

Соловьева Марина

Наполеончик часть 3

Наполеончик

Часть 3

Автор Соловьёва Марина

Есть маленькие ростом люди, но с большим сердцем. А есть те, кто, подвержен "комплексу коротышки". И все бы ничего, если бы "наполеончики" не портили жизнь другим людям.

"Комплекс Наполеона" или "синдром коротышки" проявляется у мужчин невысокого роста, когда из-за своей внешности они ощущают себя ущербными людьми. Этот комплекс неполноценности низкорослые люди приобретают с детства и таят обиду на весь мир.

Человек с младенчества несёт в себе зародыши добродетелей и пороков, которые со временем под воздействием внешних обстоятельств дают всходы.

Отец, который родил Наполеончика и бросил, не знал своего сына и не раскаивался в том. В ту пору ничего не было омерзительнее роли брошенного ребёнка, а незаконнорожденный ребёнок вообще оказывался изгоем.

Какое духовное наследие мог получить мальчик от отца-бегунца, у которого отсутствовали стремления к честной жизни, ответственность перед семьёй?

Отец наполнил всю будущую жизнь Наполеончика. Это случилось само собой, шло по мере его роста - пример отца заполнял все его мечты и планы на жизнь.

Будучи маленьким, Наполеончик плакал под одеялом, оттого, что у него нет отца. Сын мечтал о нём. Благодаря рассказам матери об отце, он боготворил его, представлял отца героем, в каком-то сиянии, в ореоле святости, потому что убеждения ещё не успел сформировать: не чувствовал разницу между подлецом и честным человеком.

Когда Наполеончик подрос, в его жизни вдруг появился отец, который никого не любил, кроме себя, жил праздно, постоянно брюзжал, был высокомерен, говорил как-то двусмысленно, насмешливо.

Характер у отца был нервный, капризный, непредсказуемый. Чтобы быть рядом с таким человеком, надо иметь большое терпение и забыть о себе, подчиняя свою жизнь его капризам: хочу - не хочу, буду - не буду, и вообще могу исчезнуть на неопределённое время, не предупредив.

Всё это не располагало к откровенности.

Первое пережитое оскорбление Наполеончик получил от отца. Если сын попадал ему под руку, то получал такую затрещину, что искры сыпались из глаз. Но мальчик не ревел, не выказывал слабости, тем более что отец, поостыв, старался загладить свою вину, ласково трепя сына за вихры. И Наполеончик, как щенок, не уклонялся от запоздавшей отцовской доброты.

Отношение отца принуждало Наполеончика добиваться его любви, постоянно носить чужую личину. Для того чтобы добиться признания отца Наполеончику приходилось льстить, заискивать, раболепствовать, прислуживаться, обманывать, предавать, разрушать.

Несмотря на все старания мальчика, отец не баловал его лаской, придирался, срывал на нём накопившееся зло, отвешивал подзатыльники.

- Неужто я такой плохой? - с обидой думал Наполеончик. - Или не на ком больше сорвать зло?

Он бы озлобился на отца, но мать снимала горечь обиды. Наполеончик же, боясь нагрубить отцу, срывался на матери.

Для него притворяться, значило терпеть насилие. И тот, кому Наполеончик лгал был ненавистен ему.

Наполеончик уже не знал, ненавидел он или любил отца.

Появление отца в жизни Наполеончика было фатальным толчком, с которого началась его падение, его деградация. Наполеончик не увидел ту кривую своего падения, которую описала его судьба за сравнительно короткий промежуток времени.

Не будь отца совсем, его ум, мысли, судьба были бы иными, не смотря на характер, который не избегнуть, ибо он определён судьбой.

Отец - это лишь мечта детства. Наполеончик сам его выдумал хорошим и чистым человеком. Но отец был другим: весь свой ум он направлял на удовлетворение поглощавших его страстей.

Наполеончик видел, что мать и сестра работали, чтобы содержать семью.

- Все при деле: жена готовит, мужчины едят, а дочь посуду моет, - любил пошутить отец.

И сын, подражая отцу, вторил:

- Мать стирает, сестра гладит, а мужчины носят, - никто не бездельничает.

Для отца семейные узы не были священными: время от времени он исчезал из семьи.

Отец был шалопай, у которого ветер гулял в голове. Любил бродяжничать и когда он возвращался из очередного скитания, был странным, трудно было угадать, какая затея взбредёт ему в голову не сегодня-завтра.

Часто случалось, что он ничего не объясняя, покидал семью на неведомый срок, не заботясь о жене и детях. Шли недели, месяцы, пролетал год, а о нём не было ни слуху, ни духу. Может, пропал мужик?

Объявлялся он неожиданно, как исчезал, молча смывал дорожную пыль у рукомойника, садился за стол, как ни в чём не бывало. Все смотрели на него с испугом, поражённые внезапной немотой.

- Где ты был?- спрашивала мать.

- Где был, там меня уже нет! Вернулся же, не подох.

Мать, разозлившись, начинала ругаться:

- Совесть у тебя есть? Или она тебе ни к чему, бродяга несчастный! Вернулся пустоболт, ничего не привёз! А может тебе не с руки жить с семьёй? Тогда вали мимо дома! Всё равно, откормишься и снова пятки смажешь. Ты не думаешь ни о ком! Явился объедать детей!

- Да будет тебе! Я ведь не кусаюсь, чего же ты меня грызёшь?

- Какая от тебя польза?

- Скучно с вами.

- Скучно! Тянет бродяжничать?

Отец молчал.

Он возвращался не находя в чужих краях того, что искал. Но и усидеть на месте долго не мог. Известный мир отцу был скучен и потому он противился ему всеми силами. Более интересное для него было где-то в другом месте - там он искал удовлетворение своих желаний, которое не находил в семье. Он жаждал успокоить себя.

Но новые места для отца оказывались хуже, скучнее, не человечнее, недостаточнее, чем то место, в котором жила его семья. И он, когда находился в величайшей крайности, хватаясь, как утопающий за соломинку, возвращался.

Но здесь он находил лишь то, что сам вложил в семью. Однако отец этого не понимал и снова отправлялся в бродяжничество, потому что желал жить лучше.

Первый шаг к благоразумию - понять, насколько человек увлечён на ложный путь. Но понять свои ошибки и тем более признать их не каждому по силам.

Наполеончик ждал, когда пробьёт его час, тогда он сможет отомстить за себя. Кому?

Всем и всему. Он мстил родственникам, приятелям, знакомым девушкам, всем кто делал ему добро, кто хорошо о нём отзывался. Всякий, кто хорошо о нём думал, становился его врагом, потому что, будучи сам не искренним, лживым, предающим и разрушающим всё вокруг, Наполеончик считал и других людей такими же: он судил по себе, по своему разумению. Кого больше любил, того больше и оскорблял. Жил по принципу: бей своих, чтоб чужие боялись.

И в результате его бывшие друзья, девушки ссылаясь на занятость, отказывались от встреч. Постепенно из прошлых его друзей и знакомых никого не оказалось рядом с Наполеончиком.

С раннего детства Наполеончик жил в стеснённых условиях и в зависимости от других людей. Это закончилось полным подчинением "законам" общества, в котором он существовал.

В основе его воспитания лежало определённое мировоззрение, выношенное в течение многих лет жизни, определённое сложившимися отношениями в его семье. И из этого мировоззрения естественно вытекало его поведение и те решения, которые он принимал.

Наполеончику было скучно в школе и тоскливо от жизни, которую вела семья. Он не усвоил надлежащие понятия о правилах личного поведения. Не было в нём дружеского расположения. Теша своё самолюбие, он опускался до унижения человека.

Презрение к людям в нём было так велико, что вызывало у него желание навредить, сделать им больно.

В такие моменты вся сущность Наполеончика отражалась на лице: он сиял. Маска сброшена! Какое облегчение! Ему надоело быть хорошим человеком - скучно.

Репутация добродетельного человека казалась Наполеончику пресной и возбуждала вкус к позору. Его совесть погружалась в гнусный омут зла.

Долго Наполеончик терпел унижения и это со временем породило в нём тягу к бесстыдству. Для него отвратительность поведения была соблазнительной.

Страсти, бушующие в безнравственном человеке, восхищают лицемера. Наполеончик с вожделением смотрел на откровенный, разнузданный порок. Он поневоле потуплял глаза, но бросал исподтишка жадный взгляд. Безнравственность была его честолюбивой мечтой.

- Я ещё тот фрукт! - говорил Наполеончик себе и упивался этим.

- Вы глупцы! - кричал он всем людям и был счастлив.

Наполеончик был доволен, что рядом никого нет. Но его не огорчило бы чьё-то присутствие: он бы наслаждался ужасом свидетеля.

Одиночество усиливало и умаляло его торжество: он единственный очевидец своей "славы".

Стоять у позорного столба по-своему привлекательно: все видят, что этот человек - подлец.

Наполеончик утверждался в своём могуществе, когда толпа рассматривала его. Эшафот - своеобразный пьедестал: он насильно приковывает взгляды людей. Это триумф - быть центром всеобщего внимания. Принудить общество смотреть на себя - одна из форм превосходства такого человека. Быть выставленным на показ, значит быть созерцаемым.

Но это отталкивало от него людей, потому что было отвратительно и мерзко находиться рядом с ним.

Наполеончик же считал, что люди к нему так относятся из-за его малого роста.

Каждый вступающий в жизнь молодой человек однажды выбирает свой путь, которому он следует всю жизнь.

И Наполеончик после окончания школы поехал на край земли бог знает зачем, сам же не ведая. Он искал по белу свету то, чего там не терял.

Горькая память о семье, о школе гнали его подальше от дома. Перед отъездом он всё больше грубил матери, подло мучил её в силу своего характера.

Казалось, что Наполеончик с лёгким сердцем покидал отчий дом. Но на самом деле он прощался с родным краем с сердечной печалью. Наполеончик навсегда отрывал своё детство, и начинал новую, полную неизвестности жизнь, оставлял то, о чём вспоминал потом до конца своей жизни.

И вот вокзал, суета, ожидание поезда, напутствие матери и сестры.

Дружки не пришли проводить Наполеончика, сославшись вдруг на неожиданные срочные дела.

Всё как обычно. Раздался свисток, поезд дрогнул и все кинулись к подножкам вагонов. Поезд проскрипел тормозами, дёрнулся, громыхнул буферами, и вагоны поползли в неизвестную даль. Паровоз, пуская белый пар, набирал скорость. Когда ушёл поезд, клочья дыма ещё долго плавали над перроном.

Даша не пришла проводить Наполеончика, потому что он не пожелал ей сообщить об отъезде.

- Сама должна догадаться! - заявил он дружкам.

И даже если бы она знала, то вряд ли пришла на вокзал, оскорблённая его поведением на свадьбе сестры и дальнейшим отношением к ней. Наполеончик, когда пути их случайно пересекались, вёл себя с нею так, будто делал ей одолжение своим присутствием.

- Не догадалась! Куда ей с куриными мозгами! Курица не птица, баба - не человек! - заключил Наполеончик.

Путь на Восток в те годы был долгим, утомительным. Но Наполеончик терпеливо переносил дорожные неудобства. Когда поезд останавливался, он просыпался: станции оглушали его грохотом и лязгом железа, гудками паровозов, гарью дыма, гомоном пассажиров.

Потом вагон дёргался, и состав медленно плыл дальше, постепенно набирая скорость. И колёса снова стучали, пели свою грустную песню убегающих дорог.

И Наполеончик постепенно окутывался в зыбкие волны сонных грёз.

Наполеончик обладал посредственным умом и таким же лицом. Имел невысокий лоб, маленькие бегающие глазки грязно-мутного цвета, большой рот, кудрявый волос. Был узкоплеч, небольшого роста, но с огромными амбициями. Обладал весёлым нравом, звонким смехом и волчьим аппетитом.

Наполеончик был одним из тех, кто с независимым видом входил в мир и оживлял низкопробное общество.

Однако Наполеончик сам так не думал, считая себя неотразимым, талантливым и гениальным во всём, и верил, что призван пополнить ряды великих людей своей собственной персоной.

Мир Наполеончику казался полным неограниченных перспектив. Его распирало от сознания, что он может взять от жизни всё, что ни пожелает. Ему хотелось богатства, славы, которая пришла бы к нему за какие-нибудь достойные деяния.

Наполеончик был уверен в своём неоспоримом таланте и считал, что он легко обеспечит ему любое кресло. Правда, Наполеончик не мог решить, чем бы он предпочёл заниматься.

Итак, Наполеончик, как полагается курсанту мореходки, появился в приморском городке не сразу: первые 17 лет он провёл в другом месте. А сейчас ему предстояло жить одному и учится в этом городе.

Если у молодого человека имеются какие-то недостатки и он самый маленький в группе, то ему обязательно нужно иметь подход к людям, а не расчищать себе дорогу "дубиной".

Но Наполеончик совсем не знал жизни, был беззаботен, привычно врал, и отличался несусветным пьяным нахальством, насмешками и хохотом оторвы и пакостника.

У Наполеончика в то время было больше чудачеств и странностей, чем пороков.

Скорее то были пороки общества, которое обрекало подростков на поверхностное воспитание, развивающее у них самонадеянность и тщеславие. Не зная ни меры, ни удержу, подростки предавались всем излишествам, порождаемым скептицизмом. А став взрослыми, вступали в сферу эгоистического соперничества и ожесточённой борьбы.

Наполеончик обещал матери учиться, но заниматься не смог. Чтобы почувствовать вкус к занятиям, необходимо понять их необходимость.

Именно на нём лежал долг, и обязанность выполнить данное матери обещание. Но Наполеончик смотрел в книгу и ничего не видел: будто пелена застилала глаза.

Его увлекала другая среда, другие понятия и свобода.

Наполеончик мечтал о богатой жизни, о славе, о своём высоком предназначении. Но мечты остались без свершений - не дано было их свершить.

Социализм губил душу и пробуждал лень. Людей ввели в заблуждение ожиданием прогресса - строительством коммунизма.

Время бежало вперёд. И людям хотелось, чтобы развитие было поступательное, но, к великому сожалению, движения вперёд не происходило.

Было движение вспять, не смотря на "плановое развитие", потому что не было порядка, логики, связи и обязательности. Ложь и клевета были на службе у власти. У подчинённых - рабская лживость. Все носили маски, чтобы скрыть недоверие к коварству красивых жестов и слов.

Самое ужасное, люди боялись сказать, чего им не хватает для жизни. Это рабство было в крови: лучше промолчать, потерпеть. Страх людям вдолблён в головы на генетическом уровне.

На людей собирались досье на основании непроверенных анонимок, грязной клеветы и прочих "материалов" составленных теми людьми, для кого любой человек - это потенциальный преступник. Составители перестраховывались:

- Мы же предупреждали, что этот человек не благонадёжный! Какие к нам претензии?

Им главное убедить, что не зря получают зарплату.

Но хуже всего было то, что раз состряпанная бумага следовала за человеком, как тень, всю его жизнь.