Читаем Наедине с собой онлайн бесплатно
На планете начинался рассвет и Стажер следил как медленно наливаются светом метелки огромных пальм, напоминающих земные банановые, как полощет ветер верхушки листьев (каждый лист по тридцать футов в длину, а то и больше; все листья разорваны на концах в бахрому) как вырастают из тумана мягкие абрисы дальних гор, как зеленый туман оседает, обнажая стволы.
Единственная планета Гаммы Южной Короны была открыта около года назад случайно пролетавшим зондом. Зонд передал информацию о том, что все параметры планеты совпадают с земными, примерно Юрского периода: буйная растительность и прочее. Ничего более определенного с расстояния двухсот тысяч миль зонд разглядеть не смог.
А ведь действительно напоминает землю, – подумал Стажер, – особенно этот утренний ветер в верхушках пальм, совсем как у нас в тропиках.
Экспедиция состояла из пяти человек: Стажера, его наставника Басса, оператора связи с невзрачным именем Хадсон и двух техников – просто хендименс, прекрасно знающих свое дело. Пришел, увидел, ушел.
– Ну как тебе нравится местность?
– Жаль, что динозавров нет. Их же нет, правда?
– Ни одной животной формы крупнее ящерицы, – ответил Басс. – сть еще муравьи, но они совсем неинтересны.
– Можно подумать, что ящерицы интересны.
– Местные ящерицы ходят большими стаями, вплотную друг к другу – этакий живой ковер из ящериц, разве не интересно?
– Нет, – ответил Стажер, – они просто сумасшедшие ящерицы, вот и все.
Они вышли из корабля в легких скафандрах. Все было как дома и напоминало очередной тренировочный сбор. У них не было оружия – за любым опасным предметом в радиусе нескольких миль следили компьютерные системы корабля и всякое нападение на группу исключалось. Один из техников остался у шлюза; группа из четырех человек двинулась вперед сквозь облака зеленого тумана.
– Смотри, – сказал Стажер, – как удивительно: туман расступается перед нами.
Он сделал быстрый шаг в сторону и стена тумана отодвинулась. Под ногами зачавкала грязь.
– Значит, это не просто туман, – ответил Басс, – это что-то живое, как планктон, плавающий в воздухе. Он тебя боится. Нужно будет взять пробы.
Второй техник отделился от группы. Теперь их оставалось трое.
– Басс, можно я пойду вперед?
Стажер пошел быстрее. Оглянувшись, он увидел, как скрываются в зеленом тумане фигуры его товарищей. Над панорамой леса нависала несокрушимая громада крейсера "Беспечный".
"Басс, туман больше не отступает, – передал Стажер, – совсем не отступает. Мне кажется, что он обвивается вокруг меня, он струится, в нем заметны полосы и нити. Он стал заметно плотнее. Что мне делать?"
"Возвращаться."
"Возвращаюсь."
"Быстрее."
"Что-то случилось?"
"Да."
Не без усилий разорвав туманные нити, он сделал несколько шагов назад. Сразу стало легче идти. Туман отодвинулся;
Стажер увидел Басса и Хадсона. Под ногами противно чавкала грязь.
Очень болотистая планета, – подумал Стажер, – но пока вокруг туман, этого не замечаешь.
– Что у вас случилось? – спросил он.
Яркая звезда поднялась в зеленом небе над деревьями.
Стажер опустил на глаза защитный козырек.
– Похоже, что нас осталось трое, – ответил Басс, – двое погибли. Приказываю при отступлении держаться вместе.
– Как ящерицы?
– Как ящерицы.
Они внесли в корабль два совсем легких скафандра. От людей, которые еще недавно были внутри, почти ничего не осталось.
Остались лишь кости – нечто, напоминающее человеческие скелеты. Но это даже не было костями: в них не осталось ни одной органической молекулы. При вскрытии скафандров над ними поднялся зеленоватый туман.
– Это невозможно! – удивился Стажер. – неужели их убил туман?
– Невозможно не это, – ответил Басс, – невозможно то, что туман просочился сквозь скафандр. Мы улетаем. Через двадцать минут будет закончен анализ и мы будем знать об этом тумане все. Сейчас давайте помолчим.
– Как страшно! – сказал Стажер после паузы, – я знал их всего два месяца, но теперь их нет и мне страшно. Я не могу представить себе смерть. Человек есть, а потом его нет. Как так может быть? Это же невозможно, это абсурд. Неужели так мало живет человек?
– Человек живет до тех пор, пока его помнят, – ответил Басс, – когда нибудь прийдет и твой черед умирать. Знаешь, о чем ты будешь думать тогда?
– О смерти? Буду вспомнать свою жизнь?
– Нет. Ты будешь искать слова. Такие слова, которые люди запомнят надолго.
– Но почему?
– Потому что мы живем до тех пор, пока о нас помнят.
Через двадцать минут включился экран и выдал результат анализа.
– Я передам это Земле, – сказал Хадсон. – Пусть подождут со следующей экспедицией.
– Что вы узнали? – спросил Стажер.
– Плохие новости, – ответил Басс, – очень плохие. Этот туман… Этот туман представляет собой сложные молекулярные цепочки. Цепочки могут перестраиваться в любые формы и проникать сквозь вещество.
– Даже сквозь металл?
– Даже сквозь кристаллическую решетку металла. Поэтому от них нет защиты. Просто не может быть защиты.
– Это как вирус?
– Не совсем. Хуже.
– Но ведь вначале туман отступал от нас?
– Да, – Басс задумался. – Туман отступал от нас. Значит, он может напасть только на отдельного человека, но не на группу. Нам нужно держаться вместе.
– Как ящерицы?
– Как ящерицы. Бедный Хадсон, он сейчас один в комнате связи.
Басс набрал код на клавиатуре. Экран не отвечал.
– Что это значит? – спросил Стажер.
Басс помолчал.
– Это значит, что Хадсона больше нет, и больше ничего не значит. Но у нас есть шанс выжить, нам нужно только держаться вместе.
– Но ведь тумана было совсем немного. И он оставался только в медицинском шлюзе.
– Видимо, он просочился сквозь стены. И теперь его месса равна массе трех человек за вычетом костей. Теперь это чудовище весит больше двухсот килограмм. Надень вот это и не снимай.
Стажер надел радиотелефон.
– Зачем?
– На всякий случай. Хотя, если нам придется расстаться, нам вряд ли что-то поможет. Зато мы сможем сказать друг другу последние слова.
– Это была шутка?
– Да, это была шутка, – ответил Басс. – Сейчас спускаемся по коридору в четвертый отсек. Ни о чем не спрашивай. Я пойду впереди. Ты на два шага сзади. Не отставай и не приближайся.
– Почему не приближаться?
– Мы будем уверены, что пространство между нами безопасно.
Когда они входили в четвертый отсек, дверь перед Стажером захлопнулась.
– Вот и все, – услышал он как всегда спокойный голос Басса, слегка искаженный радиотелефоном. Оно сумело нас разделить.
– Разве оно может думать?
– Значит может. Мы недооценили его.
– Что будет?
– Оно сьест нас по-очереди, если я не придумаю что-нибудь.
– А что мне делать?
– Уходить в рубку и закрываться изнутри. Оно не пойдет за тобой.
– Почему?
– Потому что я больший.
Стажер вспомнил плотную и высокую фигуру Басса.
Мужественный человек, настоящий атлет, воплощение любых юношеских идеалов.
– Басс?
– Да?
– Ты хочешь сказать, что вначале оно захочет сьесть тебя?
– Да. Но ему потребуется время, чтобы просочиться через перегородку. Включи телфон на запись. Я буду передавать информацию. Я буду следить за ним и передавать все важное тебе. Вожможно, мы успеем придумать как его победить. Оно не сожрет меня раньше, чем через полчаса.
– Но Басс?
– Я приказываю.
– Я был прав, – говорил Басс, – оно начинает просачиваться. Зеленый туман выступает из стен. Медленно выступает. Это даже красиво. Я стою рядом. Оно пытается тянуться ко мне. Мне недолго осталось жить. Я хочу рассказать тебе то, что никому никогда не рассказывал.
– Никому?
– Да, у меня никогда не было настоящего друга. Я многое пропустил в жизни, потому что не умел дружить. Сейчас за друга сойдешь ты. Знаешь, мальчик, ты наверное думаешь, что я всегда был таким – таким твердым, сильным, несокрушимым. Нет.
Я был хлюпиком вроде тебя. Когда мне было тринадцать, я влюбился в теперешнюю Аннну Стрингз. Правда, этому трудно поверить? Я не смел заговорить с ней, я не смел даже взглянуть в ее сторону.
Стажер хорошо помнил теперешнюю Анну Стрингз – высохшую старую деву с передающей станции. Как такой человек, как Басс, мог в нее влюбиться?
– Я помню, она всего лишь дважды прошла рядом со мной, – продолжал Басс. – В первый раз она говорила с каким-то прыщавым парнем и постоянно поворачивалась и наклонялась, чтобы взглянуть в его лицо. Я чуть не умер от ревности. Во второй раз она сказала мне что-то по поводу учебы. А я словно окаменел и не смог ей ничего ответить. Она была старше меня на год. Видишь, как это бывает. Я так никогда и не признался ей. А сейчас я хочу, чтобы ты это запомнил.
– Зачем ты это говоришь?
– Ты включил запись?
– Да. Как дела у тебя?
– Плохо. Оно уже просочилось. Сейчас оно приняло форму человека, зеленого человека. Монстр в полтора раза выше меня.
Но пока я говорил тебе об Анне, он не приближался. Запомни – не приближался. Сейчас он в двух шагах. Я еще не все сказал об Анне. Я люблю ее до сих пор. Если ты вернешься на Землю, то передай ей эту запись.
Еще двадцать минут Басс продолжал рассказывать. Стажер сидел, вжимаясь в кресло, чувствуя, что ему становится все страшнее и страшнее.
– Что сейчас? – спросил он.
– Сейчас оно касается меня своими щупальцами. Оно сжимает меня, в нем большая сила. Набери код: ЛN 23874562\Н12
– Но это же код библиотеки?
Радиотелефон молчал.
Стажер остался наедине с собой.
Он набрал ЛN 23874.
5-6-2-\-Н-1-2?
Голубоватый экран осветился всего двумя строками:
НАЕДИНЕ С СОБОЙ ПЕРЕСТАЕШЬ БЫТЬ ОДИН.
ПОКА Я ГОВОРИЛ С ТОБОЙ, ОНО НЕ ПРИБЛИЖАЛОСЬ.
Что это значит? – подумал Стажер. – последние слова человека перед смертью. Те слова, которые нужно запомнить. В них должен быть какой-то смысл. Наедине с собой перестаешь быть один – в этом есть надежда. Но почему оно не приближалось?
Он взглянул на стену. Зеленый туман просачивался, собирался бесформенным облачком у пола. Стажер подошел и протянул к облачку руку. Тотчас же облачко вырастило мышиную мордочку и попыталось его укусить.
– Спасибо, Басс, – громко сказал Стажер, – может быть, у меня получится.
Он набрал нужные коды и открыл двери до самого зала спортивных тренажеров. Потом он стал ждать.
Облако выросло до размеров крупной гориллы. Сейчас оно отдаленно напоминало человека и все еще продолжало расти. Оно вырастило две руки, потом еще две. Две нижние потянулись к Стажеру. Стажер бросил монетку. Руки схватили монетку на лету, повертели в пальцах, свернули вдвое, как бумажную, затем вчетверо, выронили. Монстр был еще связан своей пуповиной со стеной.
– Пора идти, – громко сказал Стажер и по коже монстра пробежала дрожь.
Он прошел в зал тренажеров, стараясь не оглядываться. Из зала не было выхода. Он сел на кушетку и, отрегулировав силу тяжести до земной, стал ждать. Огромные внеземные лопухи в кадках сразу же опустили листья – они не любили сильного тяготения.
Зеленое облако неторопясь вплыло в зал. Оно напоминало огромного человека, рождающегося из яйца – так, как на картине Дали. Оно ползло, катилось и летело одновременно.
Попав в зону гравитации, оно слегка осело и стало принимать более человеческие очертания. Стажер включил запись.
"Я не мог ей признаться, – рассказывал мертвый Басс, – я выдумывал для себя разные уловки, чтобы не делать этого.
Однажды я встал вдалеке и долго смотрел в ее сторону, надеясь, что она повернется…"
– Она повернулась? – громко спросил Стажер.
Чудовище остановилось.
– Да, да, – сказал Стажер, – я не один. Бас жив и он со мной. Любой человек жив, пока его помнят. Я тебе не безответная ящерица. Я помню Басса очень хорошо. Ты не высосал его душу, пиявка.
Монстр потерял человеческий облик и коконом обвился вокруг штанги. Еще мгновение – и тяжелый стальной гриф треснул. Из бесформенной груды вырос питекантроп со стальной дубиной в руке.
"…Она повернулась, – продолжал Басс. – Но она стояла очень далеко и я не знал, смотрит ли она на меня или просто в мою сторону…"
Стажер нажал клавишу и входная дверь закрылась.
Питекантроп оглянулся.
– Да, Басс, да, – сказал Стажер, – я понял, он не может приблизиться, пока я говорю с тобой. Он не мог приблизиться и к тебе, пока ты вспоминал Анну Стрингз. Ты очень хорошо помнишь ее, продолжай рассказывать.
Голос Басса звучал из наушников.
Питекантроп размахнулся и бросил стальную дубину. Обломок грифа застрял в мягкой пластиковой обшивке. Стажер сделал кувырок вперед и оказался у самых ног чудовища.
"Я встретил ее только через два года, – продолжал Басс, – она изменилась, сменила прическу, но я все равно узнал ее со спины. Однажды мы ехали в автобусе и я случайно прикоснулся к ее волосам. За это чувство стоило отдать жизнь…"
Стажер поднялся и схватил монстра за горло. Горло сразу стало мягким и податливым; голова склонилась набок и отвалилась совсем; сползла вдоль туловища, как капля по свече, и приросла где-то на уровне колена.
– Тебе повезло, Басс, – сказал Стажер, – я никогда не знал девушки, за которую стоило бы отдать жизнь.
Чудовище отступало в нужном направлении – к мусоросборнику. Еще немного – и можно будет захлопнуть крышку.
– Басс, – сказал Стажер, – расскажи, какие у нее были глаза.
"Я не помню ее глаз, – продолжал голос, – но я помню, что ее любимыми цветами были маки. Но ничто не могло заставить меня подарить ей маки."
– Я сделаю это за тебя, обещаю, – сказал Стажер и захлопнул крышку мусоросборника. Одно нажатие клавиши – и капсула с мусором отправилась в черноту, обильно посыпанную звездной пылью. Вот и все.
Он вернулся в рубку. Что-то сильно дрожало в груди. Экран до сих пор светился, будто бы и не произошло ничего.
НАЕДИНЕ С СОБОЙ ПЕРЕСТАЕШЬ БЫТЬ ОДИН.
ПОКА Я ГОВОРИЛ С ТОБОЙ, ОНО НЕ ПРИБЛИЖАЛОСЬ.
– Я обещаю, Басс, – сказал Стажер, что, вернувшись, подарю ей маки. Я совершенно точно знаю, я ведь совершенно уверен, что за последние двадцать лет ей никто не дарил цветов. Но о том, что ты рассказал мне сегодня, она не узнает. Ей ведь было бы больно узнать об этом. Ты со мной согласен, Басс?
Радиотелефон молчал.
П Р И Б Л И Ж Е Н И Е
– Я все равно пойду и мне плевать, хочешь ты этого или нет, – сказал молодой.
Они сидели у костра – молодой и старик, – старик неподвижно смотрел на огонь, не отвечая.
– Я все равно пойду, – повторил молодой.
– Мне не нужны спутники, – сказал старик, не отводя глаз от огня. Он говорил спокойно, как человек, сознающий свою силу. Молодой явно нервничал.
– Ты не сможешь ничего сделать, если я пойду за тобой.
– Да, стрелять в тебя я не буду, – отозвался старик, – но я сказал, что мне не нужен спутник.
– Ты хочешь забрать все себе, – продолжал молодой, – но ведь все ты не унесешь. Там хватит на двоих. Компания платитт по двадцать долларов за каждый шарик руды. Почему же я не могу заработать?
– Ты никогда не был в пустыне.
– Семь-восемь дней в пустыне выдержит любой человек, если у него есть припасы. А источник ты мне покажешь.
Старик поднял глаза и впервые взглянул на собеседника.
– А ты не боишься? – спросил он.
Молодой изобразил смех.
– Я ничего не боюсь.
– Не говори так. Нет людей, которые не боятся ничего.
– А я говорю, что не боюсь ничего, – настаивал молодой, – я не боюсь даже той чертовщины, которая водится в пустыне.
– Что ты об этом знаешь? – сросил старик.
