Читаем The Story of Civilization 07 онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Оглавление
Читателю
Я надеялся завершить свой очерк истории цивилизации седьмым томом под названием "Век Разума", который должен был охватить культурное развитие Европы от воцарения Елизаветы I до начала Французской революции. Но по мере того как история приближалась к нашим временам и интересам, в ней появлялось все больше личностей и событий, которые и сегодня оказывают на нас жизненно важное влияние; и они требовали не просто безжизненной хроники, а очеловечивающей визуализации, которая, в свою очередь, требовала места. Отсюда и эти тома. То, что начиналось как заключительный том, разрослось до трех, а один из нынешних авторов в неприличном возрасте становится примадонной, совершающей череду прощальных гастролей.
Два из этих трех томов были завершены в первом варианте; один был переписан, и он выходит в печать. В ней предлагается охватить историю экономической жизни, государственного управления, религии, нравов, манер, музыки, искусства, литературы, науки и философии во всех странах Европы, а также в исламе Турции и Персии, начиная с воцарения Елизаветы I (1558) и рождения Бэкона (1561) и Шекспира (1564) и заканчивая Вестфальским договором (1648) и смертью Галилея (1642) и Декарта (1650). В этот период основными событиями были подъем убийственных национализмов и упадок убийственных теологий.
Если авторы или цивилизация не преподнесут какой-нибудь смертельный сюрприз, VIII том, "Эпоха Людовика XIV", должен быть готов в 1963 году; а если позволит упадок сил, последний том, "Эпоха Вольтера", появится в 1965 году. Объединяющей темой всех трех томов будет рост разума.
В этих томах и их предшественниках нет попыток опираться преимущественно на современные источники и документы для политической, экономической или военной истории; сделать это для всех народов Азии и Европы на протяжении всех их поколений и всех их действий было бы физически невозможно за одну жизнь. Но в истории культуры, которая является главной задачей данного отчета, было почти полное обращение к первоисточникам: каждая крупная религия была изучена в своей основной среде обитания, каждое крупное произведение литературы было прочитано или перечитано, каждое крупное произведение искусства было посещено, каждый важный вклад в философию был исследован.
Поскольку великий спор между религией и наукой является основным течением современной мысли, на этих страницах он будет освещаться более откровенно, чем может показаться разумным людям мира. Они уже давно пришли к выводу, что религиозные верования выполняют слишком важную функцию в поддержании индивидуальной морали и нравственности, а также общественного порядка и контроля, чтобы оправдывать их нарушение публичным обсуждением. Можно многое сказать в пользу этой точки зрения, и мы найдем некоторые из наших драматических личностей, выражающих ее; но очевидно, что она не может освободить историка от его обязанности найти и описать фундаментальные процессы в культурной истории современной Европы. Однако это может обязать его к беспристрастности в выборе и представлении фактов и личностей в соответствии с их влиянием на формирование событий и результатов. Мы услышим Паскаля и Боссюэ, а также Спинозу и Вольтера.
Благодарность выражается нашей дочери Этель, которая с терпеливой заботой и мастерством напечатала едва разборчивый второй черновик и исправила некоторые мои ошибки; доктору К. Эдварду Хопкину, а также Флоре, Саре, Мэри и Гарри Кауфману за помощь в классификации материала.
Участие миссис Дюрант в создании этих заключительных томов было настолько значительным, что наши имена должны быть объединены на титульном листе.
УИЛЛ ДЮРАНТ
Лос-Анджелес, май 1961 г.
КНИГА I. АНГЛИЙСКИЙ ЭКСТАЗ 1558-1648
ГЛАВА I. Великая королева 1558-1603
I. ПОЛЬЗА НЕВЗГОД
17 ноября 1558 года во двор королевского дворца в Хэтфилде, что в тридцати шести милях к северу от Лондона, галопом примчался курьер и объявил Елизавете Тюдор, что она стала королевой Англии. Ее сводная сестра королева Мария, имевшая жалкую славу, умерла в темноте того же утра. В Лондоне парламент, получив эту новость, воскликнул: "Боже, храни королеву Елизавету! Пусть она долго царствует над нами!" - не предполагая, что это произойдет через сорок пять лет. Церкви, предвещая беду, оглашали воздух звоном своих колоколов. Жители Англии, как и в случае с Марией, накрыли на улицах праздничные столы, а вечером того же дня окрасили небо кострами вечной надежды.
К субботе девятнадцатого числа ведущие лорды, леди и простолюдины королевства собрались в Хэтфилде, чтобы поклясться в верности и свить гнездо. Двадцатого числа Елизавета обратилась к ним с королевской речью:
Милорды: Законы природы заставляют меня скорбеть о моей сестре; бремя, свалившееся на меня, приводит меня в изумление; и все же, считая себя Божьим созданием, призванным повиноваться Его назначению, я уступлю ему, желая от всего сердца, чтобы мне помогла Его благодать быть служителем Его небесной воли в должности, которая сейчас возложена на меня. И поскольку я всего лишь одно тело в материальном отношении, хотя, по Его позволению, тело политическое, чтобы управлять, я буду желать, чтобы вы все, милорды, главным образом вы, дворяне, каждый в своей степени и власти, были помощниками мне; чтобы я с моим управлением, а вы с вашей службой, могли дать хороший отчет Всемогущему Богу и оставить некоторое утешение нашим потомкам на земле.1
Двадцать восьмого числа, облаченная в пурпурный бархат, Елизавета проехала по Лондону в общественной процессии к тому самому Тауэру, где четыре года назад она была узницей, ожидавшей смерти. Теперь, по пути следования, народ приветствовал ее, хоры воспевали ее славу, дети с трепетом декламировали ей заученные наизусть речи, а "такая стрельба из пушек, какой еще никогда не было", возвещала о царствовании, которому суждено было превзойти все английские прецеденты по великолепию людей и умов.
Двадцать пять лет испытаний закалили Елизавету до мастерства. В 1533 году казалось удачей быть отцом Генриха VIII, но было опасно родиться от Анны Болейн. Позор и казнь матери пришлись на годы забвения ребенка (1536), но боль от этого мрачного наследия пережила ее молодость и уступила лишь бальзаму суверенитета. Парламентский акт (1536) объявил брак Анны недействительным, сделав Елизавету незаконнорожденной; грубые сплетни обсуждали отцовство девочки; в любом случае, для большинства англичан она была дочерью прелюбодеяния. Ее легитимность так и не была восстановлена законодательно, но другой парламентский акт (1544) подтвердил ее право, после сводного брата Эдуарда и сводной сестры Марии, наследовать трон. Во время правления Эдуарда (1547-53) она придерживалась протестантского культа, но когда на престол вступила католичка Мария, Елизавета, предпочитая жизнь постоянству, перешла на римский обряд. После того как восстание Уайетта (1554) не смогло свергнуть Марию, Елизавету обвинили в соучастии и отправили в Тауэр; но Мария сочла ее вину недоказанной и отпустила жить под надзором в Вудстоке. Перед смертью Мария признала сестру своей преемницей и отправила ей драгоценности короны. Мы обязаны правлением Елизаветы доброте "кровавой" королевы.
Более формальное образование Елизаветы было просто ошеломляющим. Ее знаменитый воспитатель, Роджер Ашам, хвастался, что "она говорит по-французски и по-итальянски так же хорошо, как по-английски, и часто охотно и хорошо говорила со мной на латыни и умеренно на греческом".2 Она ежедневно изучала теологию и стала знатоком протестантских догм; но ее итальянские учителя, похоже, передали ей часть скептицизма, который они впитали от Помпонацци, Макиавелли и Рима эпохи Возрождения.
Она никогда не была уверена в своей короне. Парламент (1553) подтвердил недействительность брака ее матери с отцом; государство и церковь согласились с тем, что она бастард; а английский закон, игнорируя Вильгельма Завоевателя, исключал бастардов из числа наследников трона. Весь католический мир - а Англия все еще была в основном католической - считал, что законной наследницей английского скипетра является Мария Стюарт, правнучка Генриха VII. Елизавете намекнули, что если она заключит мир с церковью, то Папа освободит ее от бастарда и признает ее право на правление. Она не была к этому склонна. Тысячи англичан владели собственностью, которая была экспроприирована у церкви парламентом при Генрихе VIII и Эдуарде VI. Эти влиятельные владельцы, опасаясь, что продолжение католической реставрации может привести к реституции, были готовы сражаться за королеву-протестантку; а католики Англии предпочли ее гражданской войне. 15 января 1559 года, под одобрительные возгласы протестантского Лондона, Елизавета была коронована в Вестминстерском аббатстве как "королева Англии, Франции и Ирландии, защитница веры". Английские монархи, начиная с Эдуарда III, регулярно претендовали на трон Франции. Не обошлось и без проблем для королевы.
Сейчас ей было двадцать пять, и она была во всем очаровании зрелой женственности. Она была среднего роста, с хорошей фигурой, светлыми чертами лица, оливковым цветом кожи, горящими глазами, русыми волосами и красивыми руками, которые она умела демонстрировать.3 Казалось, что такая девушка не сможет успешно справиться с охватившим ее хаосом. Враждебные конфессии делили землю, играя за власть и орудовали оружием. Нищенство было повсеместным явлением, а бродяжничество пережило страшные наказания, наложенные на него Генрихом VIII. Внутренняя торговля была заблокирована нечестной валютой; полвека фальшивой чеканки привели к тому, что кредит фиска настолько уменьшился, что правительству пришлось платить 14 процентов за займы. Мария Тюдор, поглощенная религией, скупилась на национальную оборону, крепости были заброшены, побережья не защищены, флот не приспособлен для этого, армия плохо оплачивается и плохо кормится, а ее кадры не укомплектованы. Англия, которая при Уолси удерживала баланс сил в Европе, теперь была политическим калекой, разбрасываемым между Испанией и Францией; французские войска находились в Шотландии, а Ирландия приглашала Испанию. Папа держал над головой королевы угрозу отлучения, интердикта и вторжения католических государств. Вторжение определенно назревало в 1559 году, и страх перед убийством был частью жизни Елизаветы изо дня в день. Ее спасли разобщенность ее врагов, мудрость ее советников и мужество ее души. Испанский посол был потрясен "духом этой женщины... Она одержима дьяволом, который тащит ее к себе".4 Европа не ожидала обнаружить за улыбками девушки дух императора.
II. ЕЛИЗАВЕТИНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО
Ее проникновенность сразу же проявилась в выборе помощников. Как и ее измученный отец - и несмотря на ее политическую речь в Хэтфилде, - она выбрала людей нетитулованного происхождения, поскольку большинство старших дворян были католиками, а некоторые считали себя более достойными носить корону, чем она. Своим секретарем и главным советником она назначила Уильяма Сесила, чей гений разумной политики и тщательной проработки деталей стал настолько выдающимся фактором ее успеха, что те, кто не знал ее, считали его королем. Его дед был преуспевающим йоменом, ставшим сельским джентльменом; его отец был старшиной гардероба при Генрихе VIII; приданое его матери позволило семье обзавестись комфортабельным поместьем. Уильям оставил Кембридж без диплома, изучал право в Грейс-Инн, сеял овес на лондонских полях,5 В двадцать три года (1543) он вошел в Палату общин и женился на второй жене, Милдред Кук, чей суровый пуританизм помог ему придерживаться протестантской линии. Он служил протектору Сомерсету, а затем врагу Сомерсета - Нортумберленду. Он поддерживал леди Джейн Грей, чтобы стать преемницей Эдуарда VI, но вовремя переметнулся к Марии Тюдор; по ее предложению он стал конформистским католиком и был назначен ею принимать в Англии кардинала Поула. Он был человеком дела, который не позволял своим теологическим кувыркам нарушать политическое равновесие. Когда Елизавета сделала его своим секретарем, она обратилась к нему со свойственной ей проницательностью:
