Читаем На троих (СИ) онлайн бесплатно

Я стою за спиной, телом чувствую, как дышишь,

Выпивай меня больше, и вдыхай меня глубже

Как таблетку от боли и ремнями потуже

Затяни, чтобы я от тебя не сбежала

Затяни, чтобы мне не казалось, что слабо

Но в моей груди нет даже места для сердца

Ты возьми его в руки и попробуй согреться…

Отрывок из песни гр. Total «Сердце в руке».

Меня трясло.

Трясло как дикой неуемной лихорадке. Что случилось с моим братом? Почему доктор, опустив стыдливо глаза, боится сказать мне прямо здесь в больничном коридоре?

Я шла за ней к кабинету, в котором должна узнать жуткие подробности об избиении моего брата. Куда же Коди мог вляпаться, что это стало настолько серьезным, и приводящим меня в неконтролируемую панику? Она отстукивала мерный ритм своими каблучками по длинному белому с голубоватыми панелями коридору.

Врач села напротив меня в кресло, торопливо перебирала истории болезней и какие-то папки с документами. Она волновалась, не знала, как начать разговор. Ей было, наверное, столько же, сколько и мне. Максимум двадцать пять лет. Или чуть старше. Похоже, доктор балансировала на определенной грани, которая была для нее настоящим ужасом, и пыталась собраться с силами, чтобы объяснить мне о произошедшем с моим братом.

— Мисс Хейли — начала она, глубоко вздохнув, словно готовилась пробежать дистанцию на время — Ваш брат в плохом состоянии…

— Дальше… — потребовала я.

Черт подери, долго она еще будет мучить меня и истязать этим видом, так будто он умирает?!

— Ваш брат в реанимации, состояние тяжелое, ушибы, порезы, синяки, ссадины —

Твою мать, она решила перечислять все медицинские термины, которые могут описывать человеческий организм, переживший серьезную драку?!

Меня уже вместо паники начинало накрывать раздражение.

— Было насилие — выдохнула одним махом доктор — Это сексуальное насилие…

И опустила глаза на кипу бумаг, образовавшуюся перед ней от волнения, которое она испытывала.

Я словно завороженная уставилась на ее руки. Да, врач может быть она от Бога, но психолог из нее так себе. Мы сидели пару минут, а потом я встала и направилась молча к выходу. То, что я сейчас услышала, прибило меня словно тяжелым валуном к полу.

Насилие? Секс?

Мой брат унижен и растоптан какими-то ублюдками, которые позволили себе то, что было для него всегда табу?! Коди нравились только девочки, на одной он даже решил жениться в десятом классе, а потом передумал, встретив уже другую «любовь всей своей жизни».

— Травмы серьезные. Возможно, он не сможет ходить, нужно длительное время на реабилитацию — произнесла врач, пытаясь перевести разговор от такой щекотливой темы в более «привычное» русло.

— Я могу его увидеть? — проглотив комок в горле, я и взглянула прямо ей в глаза.

— Да, Келли, вас проводит — закивала она и встала из-за стола.

Может она ожидала, что я начну расспрашивать о травмах, нанесенных насильниками, узнавать мерзкие подробности, но я желала только одного. Бежать отсюда. Прочь. Лишь бы не устроить здесь истерику, не начать кричать на нее из-за полного бездушия. Она рассказывала, смущаясь, но ни слова не выразила в качестве поддержки или ободрения.

— Мисс Хейли, Вам нехорошо? — спросила доктор, когда я, качнувшись, была уже около двери.

Голова и правда, пошла кругом. К горлу подкатил тошнотворный комок от сцен того, что могло происходить с моим братом.

Я покивала.

Врач засуетилась, доставая из шкафчика ампулу с бесцветным раствором, и набирала в шприц неуклюжими движениями.

— Вы присядьте здесь, посидите, сейчас я пришлю медсестру, чтобы она проконтролировала ваше самочувствие — вдруг заботливо заворковала она.

Но я отрицательно замотала головой. Мне было противно здесь оставаться.

Я, покачиваясь, дошла до туалета. Наклонившись над раковиной, долго плескала в лицо ледяной водой и пыталась выровнять дыхание, чтобы избавится от накатывающей тошноты. Господи, останови ход моих бешеных мыслей, иначе рухну прямо здесь от оглушающего стресса и того, что сейчас узнала о бедном Коди! В зеркало на меня смотрела девушка, бледная, с коричневатыми мешками под глазами, с собранными черными волосами в конский хвост.

Это я. Словно зомби из одного популярного американского экшена.

— На, затянись как следует —

Меня толкнула в бок, незнакомая женщина лет сорока, протягивая пачку с сигаретами.

— Выглядишь как ходячий труп — подытожила она, не церемонясь.

Дрожащими руками взяла сигарету и подкурила от яркого пламени зажигалки любезно предоставленной незнакомкой.

Я не курила уже лет семь точно. Первый раз попробовала в школе, потом баловались в колледже, покуривали марихуану, но привычкой это не стало. Сделала пару затяжек. Вот, что помогает, а не эти гребаные инъекции.

Я опустилась рядом с тумбой, на которой была вмонтирована раковина. Села прямо на пол. Руки немели. Со мной второй раз такое в жизни. От ураганной паники немеют запястья, паралич переходит на пальцы и руки становятся ватными. Пыталась растереть омертвевшие кисти, но было бесполезно. Перед глазами плыли ужасные фантазии, от которых я проглатывала горькую слюну от дыма и не чувствовала отвращения к сигаретам.

— У тебя кто-то умер, детка? — спросила участливо женщина, присев рядом.

— Я умерла — произнесла, глядя в пустоту.

Полгода назад…

Ненси выглядывала из-за своей стенки, разделяющей наш офис на серые скучные «клетки» для работников. Было очевидно, судя по ее задорным огонькам в глазах, что она смеется.

— Ты смотрела вчера премию Оскар, видела наряд Марго Робби? — шепотом говорила она, стараясь, чтобы слышала ее только я, но это было бесполезно. Все остальные в нашем офисе невольно становились свидетелями тоже обсуждения наряда известной актрисы.

Я отрицательно помотала головой. Вчера я решила пощекотать себе нервы и выбрала для просмотра вечером всем знаменитый ужастик «Паранормальное явление — 5». О чем потом жалела, опасливо посматривая в темные углы комнаты. Сон сняло как рукой, когда в полвторого ночи у соседей что-то загремело и с великим грохотом покатилось по полу. Я подскочила, озираясь по сторонам и проклиная желание получить дозу адреналина от просмотра кино-хоррора.

Утром, конечно же, пришлось туго. Вставать с кровати, ползти умываться и собираться на работу. В метро я, усевшись поудобнее, дала себе клятву — приду домой и завалюсь спать пораньше. И никаких больше ужастиков!

Меня зовут Лана, двадцать пять лет, работаю дизайнером в небольшом рекламном агентстве. Мои доходы весьма скромные, но позволили мне купить маленькую квартирку в самом отдаленном районе Нью-Йорка, набрав бесконечных кредитов, по которым придется еще платить лет десять. У меня даже была старенькая машина, мой Мини Купер, стоял на парковке, и верно ждал своего часа. Но по пробкам добираться каждое утро было занятием для мазохистов. И поэтому я предпочитала ездить до офиса на метро.

Ненси пыталась расписать платье актрисы, все сильнее привлекая мое внимание, но получилось, наоборот: я хотела безумно спать, а вот мои коллеги — не хотели слушать, насколько откровенно открывал грудь вырез декольте Марго Робби.

Завибрировал телефон и прогнал наступающий сонный морок.

Мама?!

Я удивленно захлопала глазами и даже поднесла телефон поближе к заспанному лицу. Что это она решила вспомнить обо мне?

Наша с Коди мама — женщина любвеобильная. Сколько у нее было поклонников, счастливых романов, а после — пару дней безутешной скорби и в новую авантюру с новым бойфрендом она кидалась с головой до умопомрачения.

— Ланочка, девочка моя, как твои дела? — заботливо ворковала в трубку, а я уже, кажется, начинала понимать, в чем причина такой неожиданной маминой любви.

— Отлично — весело откликнулась, и хотела было поёрничать, но сдержалась.

— Коди завтра приезжает к тебе. Будет учиться в колледже. Найдется место для брата? — продолжала мама, уже и, забыв, что я ответила всего лишь одно слово, которое не удовлетворило бы любопытство нормальной матери, и вероятно, она бы продолжала расспрашивать бы дочь о жизни в крупном мегаполисе.

Но к моей маме это не относилось. Ей нужно было поскорее «избавится» от Коди. Вероятно, на горизонте замаячил вновь супермен-возлюбленный, и мальчишка, которому только исполнилось девятнадцать, стал для мамы уже вполне себе взрослым и самостоятельным, чтобы вот так просто отпустить его в один из самых крупных городов США.

— Конечно, найдется — ответила я. Не выгоню же собственного брата, в отличие от нашей сердобольной мамочки!

— Великолепно — облегченно выдохнула в трубку мама и, пожелав мне удачного дня, отключилась.

— Да, великолепно — пробурчала я в пустоту, разговаривая сама с собой.

Щелкнула мышкой, экран монитора ноутбука загорелся, предлагая войти в корпоративную систему под своим логином.

Коди приехал вечером, как мы с ним и договаривались. Ехать и встречать его днем у меня не было возможности, лишние отлучения с рабочего места могли стоить мне снятию бонусов от руководства, а деньги похоже теперь будут утекать как вода, сквозь пальцы. Я знала, что Коди трудолюбивый: он с учебой найдет себе еще и подработку, будет всеми силами стараться заработать сам. От мамы помощи ждать не приходилось.

— Привет, сестренка — произнес он, подходя ко мне.

Брат был не один. С ним был его закадычный друг Тобби. Он решил тоже поступать в тот же колледж, что и Коди. Вместе им будет намного проще и веселей.

Он улыбался, и веснушки на его светлом личике были яркими пятнышками. Коди высокий, когда я была почти на голову его ниже. Мы брат и сестра от разных отцов. Мама меняла кавалеров с удивительной скоростью, и спасибо, что остановилась только на двух детях. Иначе детский сад, рожденный нашей мамой, лег бы на мои плечи. Первые мамины роды были, когда ей было семнадцать. Школьная любовь не прошла даром. С моим отцом они прожили пару месяцев, а потом юноша, чуть старше ее, исчез, устав от ночных криков младенца и бесконечных жалоб.

Разница с братом шесть лет. Мама рожала его уже в более сознательном возрасте и с отцом Коди прожила относительно долго по своим меркам. Почти три года. Теперь материнство ей давалось легче: у нее была я — и нянька, и помощница по дому, и сестра младшего брата. Коди я любила как сына. Это чувство больше, чем просто любовь сестры. Я видела временами равнодушное отношение мамы к нам, детям, и мне казалось, что Коди не хватает именно женского, теплого, материнского внимания. Отец Коди какое-то время еще поддерживал отношения, а потом, как и мой папаша исчез и больше не появлялся.

— Мы будем жить у знакомого Тобби — весело произнес Коди и взглянул заговорщически на друга.

Я нахмурилась. Доверия к малознакомым личностям не было.

Коди читал меня как раскрытую книгу и поспешил уверить:

— Ланка, не переживай, все норм! — он толкнул в бок локтем и обнял за талию.

— Адрес мне скажи — я проворчала с нескрываемой заботой. Надо же знать, где будет жить мой брат!

Коди сказал адрес, и я его записала в мобильник. Примерно ориентируясь в мегаполисе, сообразила, что район спокойный, без криминала и гангстерских разборок. Меня это успокоило, и я сдержанно улыбнулась.

— Завтра я отпрошусь, можем съездить в колледж, чтобы узнать все условия — заговорила я, но парни заулыбались и Коди вновь поспешил «выключить» мое чересчур хлещущее материнское чувство.

— Лана, не волнуйся, мы сами все сделали уже: узнали условия и внесли первоначальные взносы. Спасибо за твою заботу, сестренка — он чмокнул меня в щеку.

Я вернулась домой после того, как уговорив Коди отвезти его с Тобби по их новому адресу проживания. Конечно, же, преследуя свою цель — убедится, что мой брат не будет жить в трущобах или сомнительных постройках, где обитают преступные личности. Это был небольшой двухэтажный коттедж, отделанный серыми панелями, с лужайкой и идеально ровным газоном. Может ли в таком милом домике жить мрачный владелец какого-нибудь притона? В это я отказывалась верить.

Мой день закончен. Обычно с работы приезжаю домой после шести часов вечера, но сегодня я кое-как по пробкам добралась к девяти часам. Волнение за Коди, которое теперь улетучилось, а ему на смену пришло сонливое умиротворенное состояние. Все-таки просмотр ужастика выбил меня из колеи, и, отсидев в офисе, встретив Коди, организм требовал уже прилечь на кровать и забыться в глубоком сне.

Но спокойствие за жизнь Коди в крупном городе стало через пару месяцев таять. Я замечала мелочи, которые невольно бросались мне в глаза. Мой брат мог быть в мессенджере полночи, то появляясь, то исчезая. Я увидела это как-то раз, будучи на выходном, общаясь с Ненси. Подружка рассказывала, отправляя голосовыми сообщениями о том, что ее бывший бойфренд хватился ее интимными фотками перед общими знакомыми.

Но утром до Коди было не дозвониться. Равнодушный автоответчик оповещал о невозможности поговорить прямо сейчас с желаемым абонентом. Ответы на мои вопросы выглядели одинаково: брат успокаивал и шутливо сыпал мальчишеской иронией на сестринские глупые переживания.

Поначалу я отмела тревожные подозрения. Все-таки ему не пятнадцать лет, нужно перестать беспокоиться. Коди — ответственный малый, и не полезет в сомнительную авантюру. Но замечая присутствия в мессенджере, а продолжалось это почти каждую ночь, я задала прямой вопрос брату:

— Коди ты не спишь по ночам, как ты учишься днем в колледже? —

— Нормально — сухо ответил он — Лана, в сотый раз прошу тебя, успокойся, все окей.

Но с тех пор моему сердцу было не до покоя.

Однажды Ненси уговорила меня сходить в один из ночных клубов.

В помещении было жарко. Подруга, взяв за руку, тащила к бару, сквозь толпу танцующих под оглушающие ритмы одного из популярных жанров клубной музыки Deep House. Сотня выпивших, возможно, накаченных людей, потные лица, полуприкрытые глаза в темноте, которую освещали вспышки прожекторов и софитов. Атмосфера клубняка меня не впечатляла. Зачем только я сюда поперлась? Лет в восемнадцать я бы еще восхищалась этой пьяной расслабленной энергетикой всеобщего кайфа, а теперь мне хотелось поскорее попасть домой, чтобы, усевшись перед телевизором жевать попкорн, облитый сахарным сиропом.