Читаем На острие ножа онлайн бесплатно

За час до того, как моя жизнь перевернулась с ног на голову, мы с женой Алексой занимались любовью у себя дома. Шла первая неделя мая; после весенней грозы, пронесшейся над Лос-Анджелесом, все каналы и водостоки в нашем районе Венис переполнились. В окно спальни хлестал косой дождь. Я подозревал, что со дня на день меня обвинят в тяжком служебном преступлении, только не знал, когда именно все завертится. И я занялся с женой любовью не только для того, чтобы снять напряжение, но и потому, что прекрасно понимал: скорее всего, мы вместе в последний раз.

Скандал с Тиффани Робертс набирал обороты. Из Паркер-центра, штаб-квартиры ПУЛА — полицейского управления Лос-Анджелеса, обо мне поползли злобные слухи. Под угрозой оказались и моя служба в полиции, и моя жизнь. Что с того, что я охраняю закон и порядок больше двадцати лет! Неприятности как будто сами меня находят…

Итак, надо мной нависла угроза; я нервничал, потому что примерно представлял, что меня ждет. Вот почему наша любовь приобрела горьковато-сладкий привкус. Если уместно сравнение из мира музыки, у нашей любви изменилась тональность и появился аккомпанемент — как барабанная дробь в кино, предвещающая выход злодея. Мы лежали, сплетясь в тесном объятии, и слушали, как дождь барабанит в окно.

В дверь позвонили.

— По-моему, началось, — сказал я.

— Да, наверное, — ответила Алекса таким же, как у меня, безжизненным голосом.

Я встал. Рядом, на шезлонге, лежала аккуратно сложенная одежда. Я натянул линялые джинсы и свитер с эмблемой университетской футбольной команды «Троянцы» — его я позаимствовал у сына Чуча. Потом босиком вышел в прихожую и распахнул дверь, не потрудившись предварительно посмотреть в глазок. Я и так догадывался, кто ко мне пожаловал.

Дождь лил как из ведра. На моем крыльце стояли три сотрудника полиции в прозрачных дождевиках.

— Лейтенант Клайв Мэтьюз, служебная проверка, — представился здоровяк, являющий собой центральную фигуру в тройке.

Его физиономия показалась мне знакомой; скорее всего, встречал его в обеденный перерыв в каком-нибудь ресторанчике в районе Паркер-центра. Ну да, заместитель начальника ОСБ — отдела собственной безопасности. Судя по цвету лица, не дурак выпить. Наверняка ходит на собрания Общества анонимных алкоголиков, но вряд ли они ему помогают.

— В чем дело, лейтенант? — ровным голосом, без выражения спросил я.

— Вот обвинительное заключение. — Он сунул мне три листка желтой бумаги с распечаткой.

В обвинительном заключении ОСБ перечисляются все допущенные сотрудником правонарушения. Чаще всего ОСБ предъявляет обвинение в превышении служебных полномочий или преступной халатности. Далее следует долгое и нудное служебное расследование. Как правило, в результате обвиняемого вызывают на дисциплинарную комиссию. А уж комиссия решает, отделается обвиняемый легким испугом или вылетит со службы. Поскольку обвинительное заключение мне доставил лично замначальника ОСБ, я приготовился к худшему.

Мэтьюз протянул мне запечатанный конверт:

— Держи сопроводительное письмо.

С той секунды, в которую я подписал это письмо, начался отсчет процессуальных действий.

— Распишись на двух экземплярах, — велел Мэтьюз. — Один вернешь мне, второй останется тебе. Тем самым ты подтверждаешь, что получил обвинительное заключение.

— А до завтра подождать не могли? — Я мельком глянул на двух других сотрудников ОСБ. Они стояли справа и слева от своего начальника, чуть позади него. На прозрачных плечах их дождевиков скопились изрядные лужицы.

— Нет, не могли, — ответил лейтенант. — Начальник управления Филосиани и прокурор города велели немедленно доставить тебя в полицейское управление Лос-Анджелеса.

— Прежде чем являться на дисциплинарную комиссию, я хочу поставить в известность Ассоциацию сотрудников полиции, — сказал я. — Такое право гарантировано мне в соответствии с параграфом шестым городского устава, о чем шеф Филосиани не может не знать. К чему такая спешка? Зачем эти полуночные свидания?

— Скалли, тебя не на свидание приглашают. Шеф, можно сказать, берет тебя под свое покровительство. И руководство АСП уже в курсе. Будь моя воля, я бы просто раздавил тебя, как кусок дерьма… да ты и есть настоящее дерьмо! — Последние слова Мэтьюз произнес без особого пыла, не повышая голоса. — Давай обувайся и куртку не забудь, а то еще промокнешь. Поедешь с нами!

— В чем дело, Шейн? — В прихожую из спальни вышла Алекса.

Я обернулся и залюбовался женой. Какая же она красивая — дух захватывает! Черные волосы, лицо как у фотомодели. И невероятно синие глаза… Алекса не сводила с меня взгляда. Она потрясающая даже в халате, даже непричесанная после любви… Я понимал: возможно, сейчас мы с ней в последний раз разговариваем как друзья.

— Служебная проверка. Вот обвинительное заключение ОСБ. Я должен ехать с ними.

Алекса встала у меня за спиной.

— Сейчас почти полночь, — сказала она. — Неужели нельзя было подождать до утра?

Алекса разволновалась и допустила ошибку. Ей бы следовало в первую очередь поинтересоваться, в чем меня обвиняют. Ничего удивительного: случившееся выбило ее из колеи так же сильно, как и меня.

— Возможно, вам тоже захочется прокатиться с нами, лейтенант Скалли. — Мэтьюз перевел взгляд на Алексу. — Шеф Филосиани и еще кое-кто ждут вас у него в кабинете. Мне кажется, вам обоим полезно будет его послушать…

Алекса ушла в спальню переодеваться. Я на минутку заглянул туда за своей непромокаемой ветровкой. Алекса одевалась как на работу — черный брючный костюм, блузка… Она взяла табельное оружие и свой жетон.

— Значит, начинается, — еле слышно прошептала она.

— Ага.

Я вышел в ванную и кое-как провел бритвой по своей щетине. Все-таки к начальнику полиции еду, не к кому-нибудь… На минуту я увидел свое отражение в зеркале и удивился. На меня смотрел знакомый незнакомец с разбитыми бровями, весь в шрамах после многочисленных драк. Типичный дебошир из пивной. Только в карих глазах замешательство.

Через пять минут я сидел в машине лейтенанта Мэтьюза в обществе двух его подчиненных. Одного звали Стэн. Имени второго я не расслышал. По дороге до Паркер-центра мы почти не разговаривали. Алекса ехала чуть поодаль в своем серебристом БМВ. Трое сотрудников ОСБ, сопровождавших меня в темно-коричневой «краун-виктории», считали меня не уважаемым членом общества и стражем порядка, а презренным подонком. По их мнению, я продался. Стал ренегатом.

Мне казалось, я представляю, что меня ждет, но на самом деле, как выяснилось, даже не понимал, в какую яму угодил — причем прыгнул в нее сам, добровольно.

Я твердил себе: такова жизнь. Наверное, если заранее видеть все тупики и опасные повороты, будет не так интересно… Впрочем, я просто успокаивал себя.

«Дворники» скрипели как ненормальные, мы мчались под проливным дождем по Десятому шоссе. На такие мелочи, как лужи, и внимания не обращали… И никакой тебе мигалки, никаких сирен. Мчится по скоростной полосе темно-коричневый «форд», а в нем сидят четыре копа с каменными лицами. Так я с головокружительной скоростью приближался к бесславному концу.

Кабинет Тони Филосиани был переполнен взбешенными, раздосадованными людьми. Конечно, кому приятно, когда тебя посреди ночи выдергивают из постели и велят явиться к начальству? Да и повод, по которому их вызвали, радости никому не внушал. Еще один крупный скандал ПУЛА сейчас совсем ни к чему. Вот почему все присутствующие готовы были смешать меня с грязью, как только я вошел.

Все лица оказались знакомыми. В центре стоял начальник полиции. Обычно веселый и приветливый, сегодня с хмурым выражением круглолицый Тони Филосиани походил на китайскую резную маску; в ярком свете люстр отсвечивала его розовая лысина. Рядом с начальником полиции стоял Коул Николс, заместитель главного прокурора Лос-Анджелеса. Ему тоже не хотелось здесь присутствовать, но он замещал прокурора Чейза Била — тот отправился жевать несъедобную жареную курятину на какой-то предвыборный пикник. Все знали, что Чейз собирается выставить свою кандидатуру на пост губернатора и никогда не упускает случая найти лишних спонсоров. Рядом с Николсом стоял представитель полицейского профсоюза Боб Атли. Только он один, пусть и нехотя, отваживался смотреть мне в глаза. Несмотря на внушительный рост, Боб считался добряком, вроде Санта-Клауса. Он уже два раза успешно помогал мне отбить нападки отдела собственной безопасности. Рядом с Атли стоял начальник правового отдела — высокий чернокожий капитан. Звали его Линк, а фамилию я забыл. Потом шел я во взятом напрокат у сына спортивном свитере с эмблемой «Троянцев» и насквозь промокшей ветровке. За мной стоял лейтенант Мэтьюз, замначальника ОСБ. Но пожалуй, самое страшное выражение застыло на лице начальницы уголовного розыска — моей жены Алексы. Она переступила порог кабинета на несколько секунд позже меня, увидела собравшихся и буквально остолбенела.

Лейтенант Мэтьюз закрыл большие двойные двери, давая тем самым сигнал к началу собрания.

— Детектив Скалли, кажется, вы незнакомы с агентом ФБР Офелией Лав, — произнес шеф Филосиани холодно и сухо. А ведь всегда обращался ко мне приветливо! Он указал на высокую тощую блондинку лет тридцати пяти, которую я вначале не заметил, потому что она сидела у дальней стены, у стола красного дерева.

Услышав свое имя, агент ФБР Лав резво вскочила с места и направилась к нам. Ее бежевый брючный костюм показался мне дешевым. Явно куплен в магазине готового платья. Ее бесшабашную красоту отчасти приглушало выражение лица, подобающее скорее типичной деревенской девчонке. Ее самой яркой чертой оказались пронзительные светло-голубые глаза.

— Боб, что происходит? — Я обернулся к представителю своего профсоюза. Ответ я знал заранее, но при таком раскладе всегда лучше прикинуться дурачком и дать противнику сделать первый ход.

Вместо Боба ответил сам начальник полиции Лос-Анджелеса:

— Вас обвиняют в коррупции и шантаже в связи с делом о возможном покушении на жизнь мистера Вентуры!

— Не знаю, о чем вы говорите. — Сердцебиение у меня все учащалось. «Попали», — подумал я.

— Детектив Скалли, вы, конечно, можете все отрицать, но внимание к этому делу привлекла ваша напарница. Ее подозрения были подтверждены из независимого источника: вами занималась агент ФБР Лав.

— Салли Куинн на меня настучала?!

Салли Куинн считалась моей напарницей. Правда, в отделе особо тяжких преступлений мы с ней проработали вместе не больше года. При этом последние полгода она была в отпуске по беременности и родам, а вернулась на службу совсем недавно.

— В машине я успел только просмотреть обвинительное заключение. Там утверждается, будто вещественное доказательство я потерял умышленно… Я уже рассказывал капитану Каллоуэю, как случилось, что пленки пропали.

— ФБР без нашего ведома вело слежку за Гарри Вентурой. В течение полугода они записывали его переговоры и вели видеозапись. На пленках есть вы и его жена, — сказал шеф Филосиани.

Он говорил о деле, в расследовании которого я участвовал около двух недель. При рождении Гарри Вентуру звали Авив Захави, но десять лет назад, приехав в Америку и сменив профессию, он официально поменял имя. Гарри Вентура занялся производством фильмов, организовав киностудию «Вентура студиос». Первоначальный капитал пятидесятилетний израильтянин Гарри нажил на контрабанде оружия. Он торговал в основном со странами Ближнего Востока. Нажив на оружии сотни миллионов, он переехал в Лос-Анджелес, занялся кино и вскоре превратился в одного из наиболее успешных мини-магнатов.

Как известно, деньги — самый сильный афродизиак на свете. Вскоре Гарри подцепил одну молоденькую, но подающую надежды актрису по имени Тиффани Робертс. Тиффани, вдвое моложе Гарри, до их знакомства снималась во второсортных боевичках. Красотка с великолепной фигурой — хоть сейчас на разворот «Плейбоя». Поговаривали, что она готова была сниматься и в обнаженке, но, по ее словам, «тактично и со вкусом». Тиффани быстро смекнула, какой Гарри перспективный жених. Вскоре она стала миссис Вентурой. Выйдя замуж за киномагната, она сразу стала сниматься в крупнобюджетных фильмах и блокбастерах с участием мегазвезд. Впрочем, снявшись в нескольких весьма откровенных сценах с признанными голливудскими красавчиками, Тиффани охладела к мужу. Более того, она начала втихую подыскивать наемного убийцу, который избавил бы ее от толстенького немолодого мужа-иностранца. Мы довольно быстро проведали о планах кинозвезды — нам сообщил о них уличный осведомитель.

Так как подстрекательство к убийству со стороны одной из ведущих голливудских актрис — дело довольно щекотливое, расследование поручили отделу особо тяжких преступлений, элитному подразделению ПУЛА, которое обычно ведет расследования громких, резонансных дел.

Поскольку громких дел у меня не было уже три года, расследовать покушение на убийство Гарри Вентуры поручили мне. Я должен был подставить Тиффани Робертс: выдать себя за наемного убийцу и, надев микрофон на встречу с ней, записать все ее предложения. Встречались мы на автостоянках крупных торговых центров, где и обсуждали подробности устранения ее мужа Гарри. В общем, я должен был получить ее признание, а вместо этого вынужден был признаться своему начальнику, что как-то по неосторожности оставил пленки в машине возле ресторанчика «Рут Крис». Пока я покупал стейк, кто-то вскрыл мою машину и украл портфель с записями. Мой начальник, капитан Каллоуэй, велел мне назначить Тиффани новое свидание и снова вынудить ее признаться в преступных намерениях, но девушка неожиданно заподозрила неладное и сделку отменила. Расследование повисло в воздухе. Судя по всему, ФБР и наш отдел собственной безопасности подозревают, что пленки я «потерял» намеренно и собирался в дальнейшем шантажировать Тиффани.

Конечно, я сразу понял, что ничего хорошего ждать не приходится. Как только я доложил начальству об украденном портфеле, меня, как я и предполагал, начали обливать дерьмом. И вот вам пожалуйста, оказывается, я — продажная шкура.

— Почему делом занялось ФБР? — спросил я, поворачиваясь к агенту Лав.