Читаем На краю леса (ЛП) онлайн бесплатно

Раймон Квено

НА КРАЮ ЛЕСА

Перевод с франц. И. Горачина

На краю леса спутники разделились. Один из них повернул направо, а другой налево, к деревне. Деревья стали реже, по обе стороны дороги потянулись поля, дома приближались. Странник вошел в деревню уже в сумерках. На постоялом дворе зажгли лампы, когда он переступил порог таверны. Пошел дождь; он сел на скамью, поставив рюкзак на пол.

Один из официантов подошел и спросил, что ему подать. Странник подумал о своем спутнике, который теперь, наверное, потерянно бредет под дождем. Он заказал вермут и комнату на ночь. Комнату даст хозяин, ответил официант. Хозяин скоро будет, вы должны подождать его; не беспокойтесь, комната у вас будет.

Хозяин пришел через полчаса. Слуга сидел в отдалении и читал тоненький роман. Странник подумал: где теперь его спутник? Наверное, он промок до нитки. Или укрылся в какой-нибудь хижине, подвале, садовом домике, сарае? Или, может быть, он шел под дождем, оставаясь совершенно сухим? Хозяин сказал:

- Вам нужна комнате, месье?

- Да, на ночь.

- Нет ничего проще, туристы в это время редки. Вы можете занять лучшую комнату.

- Конечно, но... цена?

- Двадцать франков за комнату, и, как я уже сказал, вы можете занять лучшую, за которую я летом беру пятьдесят франков. Возьмите ту, которая вам больше всего понравится. Гость, месье; всегда прав. Да, клянусь, - сказал хозяин, -я всегда уважаю гостей.

- Вы удивили меня, - произнес странник, - потому что это нехарактерно для вашей профессии.

- Месье, месье, не критикуйте нашу профессию. Хотя я хорошо знаю, что являюсь исключением, но, несмотря на это, существует солидарность, месье.

- Я не хотел раздражать вас.

- Вы не раздражили меня, поэтому я еще раз говорю вам, что гость для меня, как бы это лучше выразиться... священен.

- Святое небо! - сказал странник.

И посмотрел на хозяина.

Румяный, гладко выбритый толстяк внушительного роста. Он уперся руками в бедра и уставился на стену; казалось, он полностью заполнил собой все помещение. Потом он сказал:

- Скажем, я не такой, как другие. - И улыбнулся.

- Я хотел бы, -ответил странник, - снять лучшую комнату за двадцать франков, чтобы доставить вам удовольствие.

- Вы еще никогда здесь не были? - спросил хозяин.

- Нет. До вчерашнего дня я даже не знал о существовании СантСерте-сюр-Креш. Я иду из Кугоржа в Гугугнак.

-В это время года?

- У меня в это время года отпуск. В Гугугнаке хорошая кухня, не так ли?

- Говорят, месье. Теперь я оставлю вас. Занимайте комнату номер один. Гортензия, приготовьте первый для господина, - потом пробормотал: - Странно, он уже снова исчез.

Странник проследил взглядом, как вышел хозяин. Гортензия тут же отправилась выполнять приказание, и он надолго остался один.

Одна из дверей, ведущих в таверну, медленно приоткрылась, но не видно было, чтоб кто-то вошел. Посетитель перегнулся через стол и тут увидел собаку, только что вошедшую в помещение.

Пес неопределенной породы, похожий на фокстерьера, с коричневой шерстью, обнюхал ножки двух или трех столов и стульев, сделал один-два поворота, потом бочком, осторожно, приблизился к страннику. Тот присвистнул, чтобы привлечь внимание животного, которое уверенно, по-хозяйски запрыгнуло на стул перед странником и уселось на нем.

Оба они смотрели друг на друга.

- Может быть, хочешь кусочек сахара, моя собачка, а? спросил странник.

- Я не ВАША собака, - возразило животное. - Я сама по себе. Я вообще не из этого дома; если его владелец так считает, он глубоко ошибается. Что же касается сахара, то я совсем не прочь получить кусочек. Там, наверху, на комоде, стоит полная сахарница; если вам не жалко и не трудно, вы можете оказать мне такую любезность.

Странник на мгновение неподвижно застыл, но лицо его не выразило ни удивления, ни страха. Немного позже он встал, чтобы взять кусочек сахара и дать его собаке, которая с чавканьем раскусила его. Жадно облизав лапу, собака сказала:

- Я - Дино. Зовут меня Дино.

- Очень приятно, - ответил странник. - А я - Амадей Гюбернатис, младший депутат Французского собрания.

- Совершенно верно, - ответил пес. - Вы итальянского происхождения?

- Как и большинство французов, - произнес депутат.

- Пожалуйста, не сердитесь, месье Амадей. Я ни в коем случае не расист, хотя по отцовской линии происхожу от первоклассного производителя, - он улыбнулся и очень серьезно добавил. - Вы, конечно, здесь скучаете?

- Я? Нет, ничуть, - ответил Амадей. - Я никогда не скучаю.

- Только животные никогда не скучают, - возразил пес, или индивидуумы, которые живут естественной жизнью. Но отсутствие скуки у депутата меня удивляет.

- У меня в голове все время какие-нибудь планы, - сказал Амадей, - какие-нибудь конструкции, проекты, законы, декреты.

- Но перерабатывать тоже не годится, - возразила собака, покачав головой.

- Что значит перерабатывать? Вообще-то я с тринадцати лет работаю от двух до восемнадцати часов в день.

- У меня мурашки идут по коже, когда я это слышу, - ответила собака. - Нельзя ли попросить вас дать мне еще кусочек сахара?

- Охотно, - сказал Амадей.

После того как сахар был съеден, беседа продолжилась.

- Зачем так много работать? - спросила собака.

- Я специалист. Специалист по вопросам власти и капитала. Я не только доктор права и имею диплом Юриста, я также магистр изящных искусств. Я еще никогда здесь не был, и в этом моя сила... моя сила.

- Вы очень честолюбивы, - сказала собака, облизывая лапу.

- Честолюбив... честолюбив... Трудно сказать... Честолюбив.

- Может быть, вы думаете о своем народе? О своих избирателях?

- Совершенно верно. Только ради них я стал специалистом. В конце концов не каждый может так научиться, как я. Только ради них я сосредоточил в своих руках такую власть: при помощи этого оружия я сражаюсь за них.

- Гррмф! - рыкнула собака. - Гррмф!

- Ну, хорошо, пожалуй, я честолюбец, - согласился Амадей. - Но в данный момент я в отпуске.

- Один?

- Пока что. Я только что потерял спутника. Я странствую пешком по стране. Это очень познавательно. А какие потом будут воспоминания!

Пес зевнул и спрыгнул со стула. Он сделал два или три круга, обнюхал две-три вещи, затем толкнул другую дверь и выбежал наружу, не сказав "до свидания".

Почти сразу же после этого через другую дверь вошел официант и спросил Гюбернатиса, не хочет ли он поужинать.

Он хотел.

Вот еще!

Его и обслуживали как случайного посетителя.

Слава Богу, Гюбернатис не был изысканным гурманом.

Девушка накрыла скатертью стол перед ним, поставила столовый прибор и чуть позже вернулась с миской супа. Ужин состоял из супа, омлета, салата и фруктов. Все подавали очень быстро и так же быстро убирали. Кельнерша попыталась флиртовать с гостем, но тот не проявил к ней никакого интереса, по крайней мере не показал его. Вскоре после того, как странник очистил яблоко, в таверну вошел одноглазый старик в бархатных штанах.

- Гортензия, горячий пикон, - потребовал он.

Он глянул на странника своим единственным глазом.

- Ну, как дела, месье Бланди? - спросила кельнерша. Как всегда, ни шатко ни валко, старый увалень?

Странник понял, что вновь пришедший был глух. Кельнерша поставила на стойку пикон, а возле него - горячую воду и остановилась, вперив руки в бедра.

- Совсем не так плохо, Гортензия, - продолжил одноглазый старик. - Конечно, я как всегда мучаюсь ревматизмом. Но ха! Это еще ни о чем не говорит. Это ни о чем не говорит. Сегодня дождь, гм, гм! Черви выползают наружу.

Он снова посмотрел на странника.

- Погода не подходящая для прогулок, - сказал он. - Нет ничего приятного в такой погоде, не правда ли?

Хотя этот вопрос был направлен прямо ему, странник ничего не ответил.

- Грибы протухнут, - продолжил одноглазый, - и виноград уже не будет так хорош. Совсем не хорош. Шампиньоны протухнут, виноград обвалится, вот так.

- Ну и старый увалень, - улыбнувшись, сказала Гортензия.

Она подтянула резинку, которая резала ей бедро. Она по-прежнему стояла на месте. Странник доел свое яблоко.

-Кофе?

- Нет, спасибо.

- Тут невозможно спать, - сказал старик.

- Займись лучше своими делами, старый оборванец, - сказала Гортензия и, повернувшись к страннику, произнесла: Это мой дядя. Он себе на уме,

- Она так думает, - ответил одноглазый, который оказался совсем не глух. - Она так считает. Если бы у меня не было ревматизма, я был бы бодр, как юноша. Как настоящий юноша.

- Он что-то замышляет, - сказала Гортензия. - Несмотря на свой почтенный возраст, он все еще способен на шальные проделки. Кое-кто считает его колдуном. Он вправляет вывихи и гадает на огне. Он знает названия всех трав и знает, для чего их можно использовать. Раньше поговаривали, что он может беседовать с умершими.

- Россказни, - буркнул одноглазый.

- У него дома есть говорящая голова, которая рассказывает ему обо всем, что происходит в мире, - продолжила Гортензия, вытирая стол. Когда она это делала, ее мощная грудь уперлась в плечо мужчины, а ее колено коснулось его руки. Но ее никто не видел, только я однажды, когда была маленькой и испытывала перед этим языческий страх; были люди, которые утверждали, что это было радио, а не голова, но я заверяю вас, что когда я была маленькой, не было еще никакого радио - а я еще не старая, месье, мне двадцать лет; мне также говорили, что все это мне приснилось. Но я видела эту голову, да!

- Случайно, - сказал одноглазый.

- У него есть еще два ворона, которые шпионят за мной, они летают повсюду, садятся на подоконники, осматривают все вокруг, а потом рассказывают ему обо всем, что видели и слышали. Некоторые из местных молодых людей пытались их убить, но им это не удалось; напротив, юношей находили либо ранеными, либо вообще мертвыми.

- Совершенно верно, - произнес одноглазый.

Гортензия двинулась с места.

- Он единственный оставшийся в живых из всей моей семьи.

Странник раскурил трубку.

- Вы странствуете пешком? - спросил его старик. - Это гораздо более познавательно, чем на поезде или на автомобиле. Есть вещи, которых на большой скорости просто не заметишь.

-Да, это так.

- Вы будете ночевать здесь?

-Да.

- Тогда утром зайдите ко мне, и я покажу вам много интересных вещей. Вы же ученый и имеете дело как с числами, так и со статистикой.

- Откуда вы это знаете?

- Гортензия ведь сказала вам, что один из моих воронов видел, как вы пришли, а вы вполголоса про себя бормотали цифры. Странник улыбнулся.

- Итак, утром зайдите ко мне, - еще раз сказал старик и встал.

- Пикон я оставляю господину, - добавил он.

- Старый мошенник, - пробормотала Гортензия. - Он совершенно выжил из ума, совершенно. Но то, что я видела говорящую голову, когда была маленькой, правда.

Наступила тишина.

- Я отведу вас в вашу комнату, - сказала Гортензия.

Странник уже хотел было встать, чтобы последовать за ней, когда появился хозяин.

- Хорошо поужинали, месье Гюбернатис? А ты отправишься в постель, когда покончишь с посудой, - это Гортензии. - Так хорошо поужинали, месье Гюбернатис? В это время года ввиду незначительного, весьма незначительного количества посетителей возникают затруднения с поварами; трудность также в том, что сам я готовить не умею и без повара не могу приготовить ничего, кроме омлета. Так что у меня нет ни припасов, ни поваров. Короче, вы хорошо поужинали, месье Гюбернатис?

- Вполне достаточно. Я непривередлив в еде.

- Да-да, за этими словами скрывается упрек.

- Ни в коем случае. Я поужинал весьма неплохо.

- Удался ли этот небольшой омлет?

- Он великолепен.

- Гм.

Хозяин осмотрел странника сверху донизу.

- Если верить вашему удостоверению, вы мистер Гюбернатис?

- Да, это я. Вы в этом сомневаетесь?

- Ни в коем случае, ни в коем случае. Вы депутат?

-Да.

- Мой дом ждал вашего посещения, месье депутат. И... но... есть еще кое-что. Вы здесь никогда не были?

- Никогда.

- Вы в этом уверены?

- Конечно. Абсолютно уверен.

- Вы здесь никогда не были?

- Я же говорил вам, никогда.

- Даже во сне?

Гюбернатис задумался.

- Даже во сне, - ответил он.

Затем заметил:

- Странный допрос.

Толстощекий хозяин, озабоченно задававший вопросы, снова с огорчением посмотрел на него.

- Пожалуйста, извините, господин депутат, извините. Я склонен к некоторым преувеличениям. Это долгая история, которую я должен вам рассказать, долгая история.

Он устремил умоляющий взгляд на гостя, словно надеялся, что тот попросит его рассказать эту историю. Но тот, должно быть, устал от множества рассказанных в этот вечер автобиографических историй и скромно ответил:

- Каждому хочется рассказать свою историю.

Этот ответ, казалось, смутил хозяина; но его уже охватило лихорадочное возбуждение.

- Раз... - сказал он, - ...решите, господин депутат, разрешите рассказать историю, ни в коем случае не похожую на другие. Ни в коем случае. Во-первых, моя история отнюдь не чрезвычайна. А вовторых, она все же необычна.

В это мгновение дверь тихо и медленно приоткрылась, и Гюбернатис увидел собаку. Она несколько секунд покружилась, потом легко и решительно прыгнула на стул между хозяином таверны и странником и уселась там.

- Эта собака принадлежит вам? - спросил Амадей.

Хозяин посмотрел в направлении собаки, словно хотел удостовериться в ее присутствии.

- Да. Это Дино.

- Конечно, у него тоже есть история, - сказал Гюбернатис.

Он посмотрел на собаку, но та сделала вид, что ничего не слышала, закрыла глаза и зевнула; потом снова равнодушно посмотрела в сторону.

- Он храбрый маленький песик, - растерянно сказал хозяин. - Моя история, господин депутат...

- Вы расскажете ее потом.

- Она проста, она коротка, она ясна. Послушайте, господин депутат, меня зовут Рафаэль Деснуэттес. Мой отец был служащим отеля, мой дед был поваром, мой прадед даже написал книгу о приготовлении пищи. Итак, вы видите, какой аристократией нашего дела мы являемся. Я не буду говорить об этом, чтобы пощадить ваши чувства, господин депутат, я же знаю, что вы радикал-социалист. Хорошо, итак, я скажу вам, что профессия наша наследственная, мы занимаемся ею и ею живем. Я хотел стать моряком, господин депутат. Я действительно стал юнгой. Но когда мой отец умер, я почувствовал, что должен вернуться к фамильному делу, и сделал это в основном для того, чтобы скрасить дни своей старой матери и утешить ее она была горничной и уважала наши семейные традиции. Итак, сам я вернулся сюда примерно десять лет назад. Моя мать умерла два года спустя. Я остался сиротой. А теперь я перейду к своей собственной истории. Через пять лет после того, как я осел здесь - я обращаю ваше внимание на то, господин депутат, что это произошло пять лет назад, - однажды, как вы сегодня, сюда зашел странник, который, как и вы, путешествовал пешком. Это был довольно крупный мужчина, вероятно, даже атлет, с очень красивым лицом, господин депутат, а глаза глаза его ослепительно сияли. Он зашел на часок, чтобы выпить кружку пива. Я не могу вспомнить, что он мне рассказал, когда я присел рядом с ним, чтобы поговорить. Я ничего из этого не помню, - пожаловался он. - Затем минут через десять он ушел, и тогда я понял, что меня посетила... обезьяна.

- Обезьяна? - переспросил Гюбернатис.

Собака закрыла глаза и слегка склонила голову в сторону.

- Я знаю, что раню ваши чувства, господин депутат, сказал Деснуэттес.

- Нет, нет, - пробормотал Гюбернатис.