Читаем На границе кольца онлайн бесплатно

Russell D. Jones

НА ГРАНИЦЕ КОЛЬЦА

НА ГРАНИЦЕ КОЛЬЦА – 1

Russell D. Jones

НА ГРАНИЦЕ КОЛЬЦА

Иллюстрации: http://www.russelldjones.ru/ngk-art.htm

Бесконечное спасибо редакторам, бета-тестерам и первым читателям: sha_julin, lady_nb, lagif, jacob_burns, m0nk, doc_namino, grey_sss, selenith, jessie_rabbit, xirurg_max, one_way_only, cachemem, djafi, larkwingsи alpha_redeemer.

Отдельная благодарность bukky_boogwinза финальную вычитку.

ЧАСТЬ I. Охота навсегда

* * * 00:00 * * *

Разные. Люди были – разные. Не красивые и уродливые, не усталые и беспечные, не модные и бедные, не русские и приезжие, а просто – разные.

Их не нужно было оценивать или сравнивать. Никаких выводов. Рассматривай лица и руки, следи за жестами, слушай голоса! Лучше кино, потому что в кино есть предсказуемые сюжеты и всё объясняют. А тут – сплошные тайны. Попробуй, разгадай!

Вот человек, его лицо, волосы, пальцы, одежда, багаж или отсутствие багажа и, самое главное – его Дорога. Куда он едет? Откуда он приехал? Можно поиграть в сыщика и попробовать угадать. Можно забыть про логику и фантазировать в своё удовольствие, пока загадочный незнакомец не выйдет на своей станции.

Главное, не попасться: скрывать взгляд, завесившись чёлкой и надвинув капюшон пониже. Можно покачивать легонько головой, как будто в наушниках играет музыка... А не было там музыки. Набор композиций в трек-листе быстро наскучил. Гораздо интереснее было слушать, что происходило вокруг.

Грохотали вагоны, а стены тоннеля отражали их рёв. Дедуля на сиденье напротив шуршал страницами непослушной газеты. Слева девушка в кроличьей шубке кашляла, успевая высморкаться в перерывах между надсадными «кхы». А справа, совсем рядом, пронзительные переливы звукового сигнала чередовались с вежливым женским голосом. Молодой человек в смешной шапке с разноцветными помпонами терпеливо пытался дозвониться, но мобильник повторял на русском и английском общеизвестное объяснение про недоступного абонента. Конечно, телефоны работают в метро, но это не значит, что с вами будут разговаривать!..

* * * 00:01 * * *

Телефон трезвонил не переставая.

Это был старый аппарат с трубкой, замотанной изолентой, и диском, в котором застревал кончик пальца. Неудобно, особенно после кнопок на мобильнике! В Москве такие аппараты сохранились в дешёвых съемных квартирах: хозяевам жалко денег на новый прибор, жильцам – тем более.

Колючий дребезжащий голос телефона сначала проник сквозь закрытую дверь в спальню, потом пробрался в сон, затем в мозг. Отбойный молоток асфальтоукладчика или двигатель мотоцикла были райской музыкой на фоне адского «дырр-тырр-дырр!» Было понятно, что на другом конце провода кто-то очень упрямый и бесконечно терпеливый.

Телефон стоял на столике, столик располагался в прихожей, а прихожая – далеко от дивана.

Злата лежала с краю, и по всему выходило, что с телефоном разбираться ей.

Тут ведь не собьёшь кроссовкой (попала бы – не вопрос!) Надо поднимать себя, потом поднимать трубку и спрашивать вежливым голосом: чего им, сволочам, неймётся в одиннадцать утра в понедельник?!

Злата осторожно опустила босые ноги на пол – прямо на безжалостно холодный линолеум и коварные крошки. Поморщилась. По привычке пригладила волосы, похожие на коротко стриженную траву на выгоревшем августовском газоне.

Иногда Злату принимали за парня. Разумеется, когда она сидела в одних трусиках, перепутать было сложновато.

Телефон напомнил о себе: «Тырр-дырр-тырр! И не надейся!»

Злата вздохнула и, не глядя, нашарила один кроссовок. Влезла. Так же на ощупь попробовала найти второй. Получилось не сразу: мешали пивные банки, катающиеся туда-сюда по пыльному линолеуму, а также книги и гантели, обладающие коварной привычкой попадаться под ноги.

Наконец получилось: второй кроссовок, спрятавшийся за тапками Деда, был извлечён и надет. Но поскольку Злата обувалась на ощупь, она не заметила, что перепутала правый с левым. Со шнурками вышло тоже нехорошо: больше похоже на макраме, чем на нормальный узел.

Сделав полтора шага и толкнув дверь, Злата рухнула на пол всеми своими шестьюдесятью семью килограммами, угодив головой точнёхонько под столик с телефоном.

– Браво! – прокомментировал Дед – и со стоном накрыл голову подушкой.

От падения Златы поднялась пыль, и алюминиевая тара разлетелась в разные стороны. Зашелестели страницами раскрытые книги, и откуда-то из-под дивана вылетела гладенькая тысячерублёвая купюра. Столик покачнулся, и телефон устремился вниз.

Что касается самой Златы, то она не зря столько времени проводила в спортзале! Успела при падении выставить руки, голову уберегла. Стряхнув остатки сна, изогнулась лодочкой – и в последний момент подхватила зловредный аппарат, а слетевшую трубку ловко поднесла к уху. Лежать на крошках голым пузом было не слишком приятно, но вставать пока что не хотелось.

– Да? – спросила она голосом проводницы вагона повышенной комфортности.

– Да! – ответила она на заданный вопрос, незаметно для себя перейдя на тон неопытной, но старательной секретарши.

– Спасибо что сообщили! Спасибо большое! – поблагодарила она так, как благодарят студентки, когда их подвозят ночью до дома и не пытаются пощупать коленку.

– Что там? – сонно пробормотал Дед из-под подушки.

– Ты не поверишь, – Злата положила трубку и, встав на колени, вернула телефон на столик. – Между прочим, где твоя дражайшая племянница?

– В школе – где же ей быть?

– А вот и нет, – Злата перекувыркнулась – и сделала стойку на руках.

Теперь кроссовки не мешали передвижению. Она потянулась к потолку и почти достала. Мышцы приятно заныли, и впервые после пробуждения ей захотелось улыбаться.

Так – снизу вверх и скаля нечищеные зубы – Злата посмотрела на Деда, который отбросил одеяло и сел, спустив на пол ноги. Правой рукой он раздражённо почесывал взлохмаченную голову, а левой шарил под кроватью в поисках банки, уцелевшей после весёлого вечера.

– Ну, и что там с моей племянницей? – нехотя поинтересовался он, отрешённо разглядывая голую грудь своей сожительницы.

Два крепких яблочка легонько подёргивались вверх-вниз. День обещал быть разнообразным.

– Про-па-ла! Про-гу-ли-ва-ет! – продекламировала Злата, аккуратно переступая через блестящие лепёшки банок из-под пива и обходя неустойчивые стопки книг. – У-же вто-ру-ю не-де-лю под-ряд! Ка-ка-я ум-ни-ца!

* * * 00:02 * * *

Варвара Воронцова прогуливала бы и дольше, если бы не доброта и отзывчивость. Ей ещё предстояло усвоить незатейливую истину: за все хорошие поступки надо расплачиваться.

Крах тщательно продуманной операции начался с акта доброты и откровенности. Вместо того, чтобы соврать или послать куда подальше самого красивого мальчика в классе, Варя открыла ему страшную тайну: где, у кого и за сколько можно купить медицинские справки для школы.

Варя не была самой красивой девочкой. Слишком длинный нос (как у дяди). Слишком узкие губы (как у мамы). Слишком широко расставленные глаза (видимо, как у отца). И чёрные волосы болтаются перьями, как ни укладывай. Ворона вороной! Не урод, но и ничего особенного.

К отсутствию популярности Варя привыкла. Раньше было всё равно. Потому что в прошлой школе и мальчиков-то нормальных не было! Зато в московском лицее, куда пришлось перейти, красавчиков хватало. Но и на отсутствие красавиц не жаловались.

Вопрос: как обратить на себя внимание, если карманных денег на пластическую операцию не хватит, а дорогими шмотками или крутым мобильником никого не удивишь?

Ответ: уметь делать то, что не умеют другие.

Лицей лицеем, а законченных ботаников немного. Зато контроль зашкаливал: так просто не прогуляешь – тут же доложат предкам.

До недавнего времени проблема решалась элементарно: достаточно сунуть сто рублей врачихе в поликлинике. А потом размахивать справкой, словно индульгенцией.

В сентябре, с началом нового учебного года, всё изменилось. Понимающая молодая докторша с усталым взглядом исчезла. Исцелением захворавших лицеистов занялась принципиально-неуступчивая старуха с прищуром кэгэбиста из американского кино. При малейшем намёке на взятку она принималась орать, как больная. И это существенно осложняло жизнь.

Слушок о том, что есть другой способ, взволновал общественность. Одна неувязка: о способе знала новенькая, которую с первых дней записали в категорию отверженных. Наглая выпендряла, прозванная «Вороной» за фамилию и резкий громкий голос, не собиралась инструктировать одноклассников. С чего бы вдруг?

Но когда вместо девчонок категории «иди-спроси» к Варе подошёл местный принц, Варя разоткровенничалась.

Но её непреклонность пошатнулась не из-за прекрасных глаз Петеньки Моргулова! Ну, разве что чуть-чуть.

Дело в том, что, когда берёшь оптом, получается дешевле.

Аксиома «жадность никого до добра не доводит» также нуждалась в дополнительном зазубривании.

…Но ведь было так здорово! Настоящее приключение! Вдвоём они обшарили переходы кольцевых станций, пока не нашли нужного мужичка. Лысый на макушке и с небрежным хвостиком на затылке, мошенник приветствовал Варю с теплотой и нежностью, словно родную дочь. Обменяв настоящие бумажки на фальшивые, юная преступница потащила своего кавалера обратно.

На следующий день Варя «легла на обследование в больницу» – принялась кататься на метро. Ей там нравилось. В кафешках, кино или развлекательных центрах тоже неплохо, но в метро меньше шансов столкнуться с кем-нибудь из школы.

Петенька прятаться не умел. Ну, не мог самый красивый мальчик в классе скрываться от обожающей его публики! Не мог не похвастаться товарищам, что обдурил новенькую и выведал у неё адресок! Так его и замели. И он тут же сознался.

А чего ему не сознаваться, если у него папа в мэрии, а мама в налоговой? Ну, поругали и простили, ведь мальчик осознал свою вину и попросил прощения. Да и не он был зачинщиком! Его вовлекли, его втянули! Наказывать надо тех, кто действительно виноват!

В лицее не место мошенникам!

Варю ожидало отчисление.

Она об этом могла узнать не раньше вечера.

А до вечера надо дожить – на Кольцевой всякое случается…

* * * 00:03 * * *

Есть три основных способа использовать Кольцевую линию Московского метрополитена.

Во-первых, на Кольце можно пересаживаться с ветки на ветку, сокращая или упрощая маршрут от дома до работы. Асы пересадочных узлов знают, когда и где можно сэкономить пять минут. А иногда и целых десять! (Один из секретов: не стоит пользоваться «Киевской-кольцевой» для перехода на Филёвскую линию. Там перед эскалатором частенько образуется нечеловеческая пробка! А вот на Арбатско-Покровкую – без проблем).

Во-вторых, на Кольцевой хорошо отсыпаться. Сел – и ни о чём не беспокойся! Впрочем, есть риск задремать, пропустить тот момент, когда все выходят из вагона, и уехать в депо. (Ещё один секрет: лучше выбирать первые или последние вагоны состава – в них меньше народа, чем в тех, что посередине).

В-третьих, это популярный туристический маршрут: пилоны, мозаики, барельефы и прочие следы былого величия. (Совет: если действительно охота насладиться красотой, вместе со станциями осмотрите наземные павильоны, изнутри и снаружи).

Сообразно использованию, пассажиры Кольцевой делятся на рабочих пчёлок, сонных сурков и любопытных мартышек, которые путаются у всех под ногами.

Но существует особый типаж – перелётные птицы, сбившиеся с пути – потерянные души, чужаки и под землёй, и наверху. Завороженные непрерывным повторением маршрута, они погружаются взглядами в гранит станций. Они вплетают себя в провода стен и тонут в рёве состава, мчащегося сквозь сумрак тоннеля. Они мечтают остаться здесь навсегда.

Их можно понять. Когда не хочется возвращаться, когда спешка и страх опоздать становятся ненавистны, нет уютнее убежища, чем сиденье в покачивающемся вагоне...

Таких и привечает Беседник.

Не существует способа заметить его или приманить. Он сам выбирает, кому явиться. Главная примета: у Него будет идеальная внешность. Или у Неё, в зависимости от ситуации.

Сначала Он будет внимательно смотреть в глаза. Отвечать на взгляд не нужно, ведь легко ошибиться, а в метро знакомиться не комильфо.

Потом Он что-то скажет, как при попытке завязать вежливую беседу: «Прекрасная погода» или «Какое солнце сегодня!»

Он продолжит говорить, и голос Его будет едва-едва пробиваться сквозь грохот вагонов. Вслушивайся – и вскоре звуки исчезнут, а заодно и люди.

Тогда можно будет нормально поговорить. Потому что такого слушателя не найти среди смертных – внимательного, понимающего, вникающего в каждую мелочь и способного по-настоящему услышать то, что ему говорят. Ни другу, ни психотерапевту, ни священнику, ни случайному собутыльнику не откроешь то, что Ему…

Разговор забудется, но покой и целительное опустошение останутся надолго. И не понимая, что произошло, будешь скучать. Будешь надеяться, что однажды вновь удастся наговориться всласть. И начнёшь кататься по Кольцевой, высматривая и мысленно умоляя: «Явись!»

Но это если быть искренним, сбросить маску и говорить о сокровенном.

Враньё, притворство и позёрство будут наказаны: выскочишь на своей станции, оглушённый и растерянный, помчишься к выходу, расталкивая других пассажиров, на улице вдохнёшь полной грудью загаженный московский воздух и вымученно улыбнёшься. Спасён!

И какое-то время будешь бояться поездов. Будешь видеть крайне неприятные сны про тоннели и всепоглощающий мрак. И станешь просыпаться с ускользающей тоской по упущенному шансу…

* * * 00:04 * * *

Варя ничего не знала о тайнах Кольцевой и привычках Беседника. Она каталась по кругу, убивая время до вечера. Разглядывала станции во время остановок. Подсматривала за людьми, пока поезд ехал. Интересно же!

Офисные пчёлы орали в навороченные мобильники «Я подъезжаю!» Приезжие нервничали, боясь пропустить свою станцию, и тыкали пальцами в схему метро на стене вагона, проговаривая вслух последовательность пересадок. Пенсионеры шелестели сборниками кроссвордов и морщились, когда попадалось трудное слово. Студенты сидели, заткнув уши наушниками, и музыка вырывалась наружу, добавляя ритма к подземному саундтреку.

Всё как обычно. Условное затишье между утренним часом-пиком и обеденной толкучкой. Островок убаюкивающего спокойствия.

Спешить некуда. В кино неохота. Но и не скучно. Спокойно и уютно, как дома.

Варя опустила голову и позволила глазам закрыться. В узкие щёлочки между веками было видно, как блестят декоративные пуговицы на отвороте пальто. Вспомнила, как её одевали...

Они весь рынок обошли, но Варе ничего не нравилось. Она кривила губы и шипела: «И это ваша Москва?!» Хотелось в бутик, где красивые манекены и вежливые продавщицы. Как в фильме «Красотка» с Джулией Робертс – чтобы вокруг бегали, услужливо заглядывая в глаза…

На рынке пахло беляшами. И каждая продавщица орала в ухо, расхваливая свой товар.

Через несколько часов шатания по бесконечным рядам дядя выставил ультиматум: либо Варя прекращает выёживаться, либо он купит ей то, что нравится ему.

Угроза подействовала.