Читаем Мысли Ленина о религии онлайн бесплатно

Болью и скорбью отозвалась смерть Ленина в сердцах и сознании миллионов людей. Во всем мире имя Ленина звучит, как набатный колокол, зовущий всех угнетенных, всех обездоленных. Не к смирению, не к молитвам, не к покорности, не к терпению зовет это имя.

Ленин!

Это имя зовет к беспощадной борьбе со всеми угнетателями трудящихся, подымает миллионы рабов капитала во всех концах мира к великому бунту против всех видов рабства.

Ленин!

При этом имени загораются яркие надежды в сердцах угнетенных, пролетариев, бедняков всего мира, ибо он призвал их всех на борьбу и указал верный путь к победе. Разгибаются усталые спины, светлеют глаза, кровь горячее бьется в жилах, руки сжимаются для работы и борьбы.

Ленин!

При этом имени дрожали и дрожат троны, холодели и холодеют сердца венценосцев, королей капитала и земли, ибо они знали и знают: Ленин — живое воплощение коммунизма, Ленин — живой образ, пламенный, яркий, стальной, как молния, верный страж трудящихся и мститель за вековое их рабство.

И сегодня, когда его тело овевают звуки похоронного марша в Колонном зале Дома Союзов, где огни сверкают, как слезы под черным трауром, где смотрят со стен пламенно-алые знамена, победно вытеснившие из бывшего зала «Благородного Дворянского Собрания» вековых врагов крестьян и рабочих,

сегодня, когда плачет вся крестьянская и рабочая страна наша и скорбит весь мир тружеников,

сегодня, когда беззвучно проходят, отдавая последний долг, тысячи людей у гроба Вождя, Друга, Учителя, Товарища и беззвучно роняют горячие слезы рабочие, работницы, крестьяне, крестьянки, красноармейцы, —

сегодня смерть Ленина вызывает буйную радость в сердце наших вековых врагов. Они думают, что Ленин умер навсегда, что умерло и дело Ленина.

Мы, безбожники, мы не верим в бессмертие тела Ленина. Но мы знаем, что мысли его, что дела его — бессмертны. Только такого бессмертия должен искать человек, только оно ценно, нетленно.

Нам дорого сейчас это тело любимого вождя, все, что осталось от него — смертного. Мы похоронили это тело под кремлевской стеной — стеной Коммунаров, как отдавшего жизнь свою ради освобождения трудовых масс народа, рабочих и крестьян.

Но мы не схороним дела тов. Ленина. Мы продолжим его, доведем его до конца.

Пусть же звучит попрежнему это дорогое нам имя:

Ленин!

Надежда, радость, учитель, друг, товарищ, вождь рабочих и крестьян всего мира,

Ленин!

Гроза угнетателей всего мира!

Мы, безбожники, отдаем тебе, твоему смертному телу последний наш горячий привет с тем, чтобы твои мысли претворить в живую плоть и кровь коммунизма.

Под кремлевской стеной, где вечным сном покоятся истекшие кровью коммунары, лег вождь трудящихся всего мира — Ленин.

Ни пышных надгробных надписей, ни Пышного памятника — лишь пять букв над простым покоем:

«Ленин».

Эти пять букв так много говорят! Разве не ясно всем нам: умерший Ленин так же могуч, как и живой, к нему тянутся мысли, сердца всех обездоленных, всех угнетенных.

Почему же не скрыли вы тело в земле, почему стремитесь сохранить это тело? Почему тысячи рабочих и крестьян просили оставить тело Ленина в склепе, чтобы можно было его видеть? Как безбожники относятся к тому, что неверующие люди хотят сохранить тело умершего Ленина?

Нам дорог Ленин, весь, каким мы его знали. Если б мы его могли таким сохранить, — какая бы это была для нас всех, знавших его, радость! Все, что от нас зависело бы, мы сделали бы, чтобы его сохранить.

Но если нельзя навеки, почему же нам отказываться сохранить это тело хотя бы на-время, пока тлен не коснется его? Видеть это милое, родное лицо, им вдохновляться для новой работы, для новой борьбы, — разве это так мало?

Кинематограф оставил нам много лент-снимков, И мы можем видеть, как на полотне — экране кинематографа движется Ленин, говорит, смеется, радуется, гневается.

У нас осталось 16 пластинок граммофонных с его речами: Ленин умер, но мы можем слышать его голос! Голос живой, со свойственными Ленину переливами.

Это все делает наука, техника, Не чудо ли? Разве прежде не сказали бы: это видение? А теперь мы сами вызываем через машину это видение, заставляем умершего Ленина двигаться перед нами на полотне кинематографа, говорить, смеяться, гневаться, слышим голос его.

Мы уверены, что наука преодолеет впоследствии и разрушение живой материи. Сейчас наука подошла к омолаживанию тела. Кто знает: проживи Ленин еще несколько лет, и наука, может-быть, могла бы омолодить его клетки, его кровеносные сосуды, заменить изношенные мозговые ткани свежими, новыми, как эта же наука дает нам возможность видеть и слышать Ленина таким, каким он был при жизни.

В склепе под кремлевской стеной, под стеной Коммунаров, покоится тело Ленина. Наука пока еще оказалась бессильной обновить, омолодить это тело, когда болезнь его разрушала. Но если наука может помочь нам сохранить хоть на-время это тело, будем ей благодарны и за эту кратковременную радость.

Будем, работать над укреплением, над развитием науки. Будем помнить, что науке нет места там, где господствует религия. Будем, помнить, что вечную жизнь нам никто не даст, если мы не вырвем силою науки тайну ее, будем бороться за то, чтобы сделать эту вечную жизнь уделом человечества.

Над свежей могилой вождя коммунаров мы, безбожники, даем клятву: бороться с религиозным дурманом, как боролся с ним Ленин.

Вся прекрасная жизнь т. Ленина ушла на беспощадную борьбу с рабством, с господством помещиков и капиталистов, на борьбу за Коммунизм. Какой бы вопрос ни стоял перед ним, — эта главная задача освещала ему путь борьбы. Конечно, вопрос о религии мы отодвигали несколько в сторону, когда перед нами стояла первейшая задача — объединить все революционные силы пролетариата и беднейшего крестьянства. До 1917 года, работая в подполье, мы и не могли этому вопросу уделять сколько-нибудь серьезное внимание. Но вопрос о религии для нас, большевиков, никогда не был безразличным вопросом.

Меньше всего был посторонним, безразличным вопросом вопрос о религии для В. Ленина. Даже тогда, когда вплотную крестьянские и рабочие массы подошли к открытой вооруженной борьбе с врагами трудящихся, Ленин не мог пройти мимо такого большого вопроса, как религия. За несколько дней до декабрьского вооруженного восстания 1905 года он поместил в издававшейся тогда в Питере газете «Новая Жизнь» (№ 28 от 3 декабря 1905 г.) статью «Социализм и религия»[1], основные мысли которой и сейчас представляют для нас громадную ценность. И эту статью он начинает с рассмотрения того, как построено капиталистическое общество: оно построено на экономическом угнетении, а это угнетение «вызывает неизбежно и порождает всякие виды угнетения политического, принижения социального, огрубения и затемнения духовной и нравственной жизни масс».

Что же такое религия, каково ее значение, по мнению Ленина? Он отвечает на это:

«Религия есть один из видов духовного гнета, лежащего везде и повсюду на народных массах, задавленных вечной работой на других, нуждою и одиночеством. Бессилие эксплоатируемых классов в борьбе с эксплоататорами так же неизбежно порождает веру в лучшую загробную жизнь, как бессилие дикаря в борьбе с природой порождает веру в богов, чертей, в чудеса и т. п. Того, кто всю жизнь работает и нуждается, религия учит смирению и терпению в земной жизни, утешая надеждой на небесную награду. А тех, кто живет чужим трудом, религия учит благотворительности в земной жизни, предлагая им очень дешовое оправдание для всего их эксплоататорскаго существования и продавая по сходной цене билеты на небесное благополучие. Религия есть опиум народа. Религия — род духовной сивухи, в которой рабы капитала топят свой человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человека жизнь».

Но почему же именно рабочий первый становется врагом религии? Потому, что условия жизни рабочего раньше просветляют его сознание, раньше толкают его на путь социализма, коммунизма. Одно только ясное сознание своего положения в обществе уже является наполовину освобождением.

«Но раб, сознавший свое рабство и поднявшийся на борьбу за свое освобождение, наполовину перестает уже быть рабом. Современный сознательный рабочий, воспитанный крупной фабричной промышленностью, просвещенный городской жизнью, отбрасывает от себя с презрением религиозные предрассудки, предоставляет небо в распоряжение попов и буржуазных ханжей, завоевывая себе лучшую жизнь здесь, на земле. Современный пролетариат становится на сторону социализма, который привлекает науку к борьбе с религиозным туманом и освобождает рабочего от веры в загробную жизнь тем, что сплачивает его для настоящей борьбь за лучшую земную жизнь».

В то время в нашей программе отношение наше к религии выражалось, в требовании полного отделения церкви от государства и школы от церкви.

Религию мы считали частным делом. Из этого многие делали такой неправильный вывод: раз, религия есть частное дело каждого, то и коммунист может верить или не верить, и партии до этого нет дела. Среди западно-европейских и американских социалистов и сейчас многие так думают. В прошлом году шведский социалист Хеглунд безуспешно пытался защищать это даже в Коминтерне (Коммунистическом Интернационале). Тов. Ленин знал, что такие неправильные толкования существуют, поэтому он специально разъяснил, в каком, именно смысле религия — частное дело.

«"Религия должна быть объявлена частным делом" — этими словами принято выражать обыкновенно отношение социалистов к религии. Но значение этих слов надо точно определить, чтобы они не могли вызывать никаких недоразумений. Мы требуем, чтобы религия была частным делом по отношению к государству, но мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии. Государству не должно быть дела до религии, религиозные общества не должны быть связаны с государственной властью. Всякий должен быть совершенно, свободен исповедывать какую-угодно религию или не признавать никакой религии, т.-е. быть, атеистом (безбожником), каковым и бывает обыкновенно всякий социалист. Никакие различия между гражданами в их правах, в их зависимости от религиозных верований совершенно недопустимы. Всякие даже упоминания о том или ином вероисповедании граждан в официальных документах должны быть безусловно уничтожены. Не должно быть никакой выдачи государственной церкви, никакой выдачи государственных сумм церковным и религиозным обществам, которые должны стать совершенно свободными, независимыми от власти союзами граждан-единомышленников».

Здесь мы уже видим, как тов. Ленин намечал правильную линию, целую программу, которую пролетариат должен предъявить современному государству и современной церкви.

«Только выполнение до конца этих требований может покончить с тем позорным и проклятым прошлым, когда церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государственной церкви, когда существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы (по сию пору остающиеся в наших уголовных уложениях и уставах), преследовавшие за веру или неверие, насиловавшие совесть человека, связывавшие казенные местечки и казенные доходы с раздачей той или иной государственно-церковной сивухи. Полное отделение церкви от государства — вот то требование, которое предъявляет социалистический пролетариат к современному государству и современной церкви».

Это все писалось тогда, когда еще не было уверенности, что пролетариат завоюет власть. Даже в том случае, если б в результате борьбы образовалась демократическая, буржуазная республика, мы должны были бы предъявить эти требования, хотя по опыту знаем, что буржуазия нигде не осуществила эти требования до конца, что всюду и везде в буржуазных государствах классы капиталистов и землевладельцев сохранили материальную зависимость церкви от государства в том или ином виде.

В 1905—7 гг. были отдельные священники, которые заявляли себя сторонниками политической свободы. Без этого не обходится ни одна революция в мире. С тонущего корабля, говорят, первыми бегут крысы. Надо было в те поры определить, как же мы относимся к таким «белым воронам». Тов. Ленин говорил: «отталкивать этих людей не надо, надо заставить их до конца дорвать связь церкви и государства».

Но если религия есть частное дело, то по отношению к членам партии мы не можем считать ее частным делом.

По отношению к партии социалистического пролетариата религия не есть частное дело. Партия наша есть союз сознательных, передовых борцов за освобождение рабочего класса. Такой союз не может и не должен безразлично относиться к бессознательности, темноте или мракобесничеству в виде религиозных верований. Мы требуем полного отделения церкви от государства, чтобы бороться с религиозным туманом чисто-идейным и только идейным оружием — нашей прессой, нашим словом. Но мы основали свой союз, между прочим, именно для такой борьбы против всякого религиозного одурачения рабочих. Для нас идейная борьба не частное, а общепартийное, общепролетарское дело».