Читаем Мы одна семья онлайн бесплатно

Шона ДЕЛАКОРТ

МЫ ОДНА СЕМЬЯ

DelacorteShawna

The Tycoon's Son

OCR - Svet Lana

Spellcheck – Tetyna

Роман/Пер. с англ. М. Гречко. — М.:

ОАО Издательство «Радуга», 2002. — 176 с. —

(Серия «Любовный роман» № 0600)

Прошедших лет, как и не бывало, стоило Викки Далтон взглянуть в пронзительно-голубые глаза мужчины, которого она когда-то любила. У них была всего одна ночь, полная неги и ласки, — и он исчез из ее жизни. Но вот они встретились снова. Вайатт и не догадывается, что у него есть сын... или все же догадывается? Иначе, как объяснить столь пристальный интерес к ее четырнадцатилетнему Ричи, да и к ней самой?

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Викки Бингхэм стояла на крыльце магазина.

Обхватив плечи руками, она пыталась успокоиться. Викки смотрела на одинокий дом на холме, который возвышался над долиной и побережьем, словно король, озирающий свое королевство. Вот уже десять лет, с тех пор как умер Генри Эдвардс, в доме никто не жил. А теперь в нем поселится его сын Вайатт. Спустя пятнадцать лет этот мужчина снова вернется в ее жизнь.

Она с трудом отвела взгляд от дома. Ничего хорошего от этого новоселья ждать не приходится, но изменить она ничего не может.

— Виктория Далтон-Бингхэм!

Викки вздрогнула, услышав неприятный пронзительный голос. Его трудно было спутать с другим: больше всего он напоминал скрип мела о классную доску. Алиса Тэккери, грузная женщина лет шестидесяти, не давала никому в округе спокойно жить, считая себя блюстительницей общественной морали и нравственности. Викки изобразила на лице улыбку и повернулась к посетительнице.

— Да, миссис Тэккери, чем могу помочь?

Судя по поджатым губам и гневному лицу, дама намеревалась устроить скандал.

— Я понимаю, Виктория, что ты была загружена делами, когда вернулась в Морской Утес, чтобы вести дела отца. Но два месяца вполне достаточный срок, чтобы освоиться. Я делала все возможное, чтобы мы были хорошими соседями, но ты игнорировала все мои попытки наладить отношения... — Миссис Тэккери переложила сумку из одной руки в другую, ожидая ответа.

— В чем на этот раз проблема, миссис Тэккери? — со вздохом спросила Викки.

— В твоем сыне. Я не собираюсь терпеть его выходки. Ты позволяешь этому малолетнему хулигану бешено носиться по улицам!

Викки выпрямилась и свысока посмотрела на женщину. Она сделала глубокий вздох, чтобы ее слова прозвучали как можно более спокойно.

— Буду вам весьма благодарна, если прекратите называть моего сына «малолетним хулиганом». Ричи не такой. Он нормальный здоровый мальчик, как и все мальчишки, не может, да и не должен сидеть на месте. Он не причиняет никому вреда и не носится по улицам «бешено».

— Не больше часа назад, Викки, он пронесся мимо меня на своем двухколесном кошмаре и, чуть было не сшиб. Он был вместе с хулиганом Форсайтом, а все знают, что этого паршивца едва не выгнали из школы.

— То, что вы назвали двухколесным кошмаром, всего лишь велосипед, даже не мопед и не мотоцикл.

Сообразив, что скандала не получилось, миссис Тэккери все же попыталась оставить за собой последнее слово.

— Все равно, я требую, чтобы он смотрел на дорогу, когда едет, а то приличные люди не могут чувствовать себя в безопасности, прогуливаясь по тротуару.

Викки вошла в магазин, где находилось также и отделение почты, и яростно захлопнула за собой дверь.

— Что случилось, мама?

Вопрос сына застал ее врасплох. Обернувшись, она увидела мальчика, выходящего из задней комнаты с пригоршней печенья.

— Ричи, ты давно вернулся? — В жизни ее сына настало трудное время. Смерть отца пять лет назад стала для мальчика потрясением, и он до сих пор очень переживает. А два месяца назад они переехали из шумного Далласа в маленький городок Морской Утес на северном побережье Калифорнии. Слава богу, что он сумел сразу завести в новой школе друзей.

Ричи запихнул в рот печенье и тут же проглотил его.

— Не знаю... минут пять, наверно. — Он взял еще одно печенье. — Я и Тим...

— Тим и я. — Она поправила ему челку.

— Перестань, мама. — Он отстранился от нее. — Мы с Тимом катались на велосипедах

по окрестным холмам. — Он вытащил сок из холодильника.

— А также покатались по городу. — Не было смысла убеждать его поставить назад сок и не грызть печенье, чтобы не наедаться перед ужином. В четырнадцать с половиной лет у мальчика зверский аппетит. Стремительный рост требовал огромного количества еды, и подчас Викки казалось, что сын постоянно голоден. Он был одного с ней роста и, казалось, состоял из одних ног.

— Ага... Я заметил, от нас только что вышла старуха Тэккери. Но она все наврала, — с досадой проговорил он.

— Миссис Тэккери! Она сказала, что вы едва не сбили ее на тротуаре.

— Ничего подобного! Мы ехали по проезжей части, а она стояла в своем дворе. Мы к ней даже не приближались. — Ричи, понизив голос почти до шепота и, глядя в пол, добавил: — Эта старуха просто сумасшедшая. — Он снова поднял на нее глаза. — А когда ты здесь жила раньше, ты знала ее?

— Да. — Викки подняла глаза кверху. — Мне кажется, миссис Тэккери жила здесь всегда.

Готовность защитить мать отразилась на лице сына. Когда-то совсем другой молодой человек был так же готов защищать ее, у него были такие же темные волосы и голубые глаза. Она потянулась было, чтобы взъерошить волосы сына, но остановилась, вспомнив, как он однажды сказал ей: «Не смей ерошить мои волосы и вообще обращаться со мной как с ребенком».

— На дом что-нибудь задали?

— Я все сделал. — Он снова запихнул в рот печенье. — А ужин скоро?

Каждый раз, когда мимо дверей магазина проезжал грузовик, у Викки замирало сердце: момент, которого она так боялась, приближался. Ремонтные работы в доме Эдвардсов уже почти закончены. Сад тоже привели в порядок. Вот уже два дня, как она не получала посылок с различными мелочами для особняка. Все уже было доставлено... оставалось приехать только самому Вайатту Эдвардсу.

До Викки дошел слух, что он прибудет уже завтра. Значит, у нее только двадцать четыре часа, чтобы подготовиться. Она не имела ни малейшего представления, ни о том, что ей сказать Вайатту Эдвардсу при встрече, ни о том, что он сам может ей сказать. Они расстались пятнадцать лет назад. Он неожиданно уехал, когда ее не было в городке: она тогда уезжала на выходные. Затем у нее состоялся неприятный разговор с его отцом. Она до сих пор не могла забыть голос Генри Эдвардса, кричавшего, что он сделает все, чтобы уберечь своего сына от нее и ее наглых посягательств.

Но вплоть до сегодняшнего дня, хотя уже много воды утекло, она не могла понять, что старик имел в виду. Инициативу проявлял сам Вайатт, ухаживавший за ней, несмотря на вражду между их семьями.

Викки тряхнула головой, прогоняя неприятные воспоминания. Все давно в прошлом, и не стоит вновь переживать о случившемся когда-то. У нее есть сын, о котором она должна заботиться, и это важнее всего остального.

Весь остаток дня Викки занималась делами, стараясь не думать о Вайатте Эдвардсе, а вечером помогала Ричи готовить домашнее задание по английскому языку.

К сожалению, ей плохо удавалось справиться с собой. Стоило лишь лечь в постель и закрыть глаза, как ее начали мучить тяжелые воспоминания из прошлого. В конце концов, ей удалось заснуть. Несколько раз за ночь она просыпалась, последний раз за полчаса до того, как должен был прозвенеть будильник. Минут пять она гипнотизировала циферблат, затем решительно откинула одеяло и встала. Итак, этот день настал, и тут уж ничего не поделаешь.

Викки приготовила завтрак и проводила Ричи до школьного автобуса. Посмотрела на часы: грузовик с почтой придет минут через тридцать. Почту нужно будет рассортировать и разложить по ячейкам. Она занялась делами, осознавая, что момент, которого она так боялась, вот-вот наступит.

Вайатт Эдвардс остановил машину и заглушил двигатель. До Морского Утеса оставалось около пяти миль. Он впервые приехал сюда после смерти отца. Ведь именно с того дня ему пришлось возглавить международный промышленный холдинг. Он не до конца понимал, что заставило его спустя столько лет вернуться сюда, но поворачивать назад было поздно. Он потратил кучу денег, чтобы обустроить старый дом и превратить одно его крыло в офис. Вайатт планировал руководить делами из Морского Утеса, наведываясь в Сан-Франциско лишь несколько раз в месяц.

Он посмотрел на океан, на волны, стремящиеся сокрушить береговые скалы, потом вышел из машины и взобрался на утес. Внизу был крохотный песчаный пляж. Пятнадцать лет назад именно здесь они с Викки Далтон занимались любовью первый и единственный раз. Это случилось после пикника. На следующий день они оба решили, что поступили глупо, но именно в этот вечер Вайатт понял, как сильно он ее любит, хотя так и не смог в этом признаться.

Он помнил каждую минуту этой ночи. С годами воспоминания не потускнели. Хотя вот уже пятнадцать лет он не видел Викки Далтон и не говорил с ней, выкинуть ее образ из головы и из сердца так и не смог.

Никогда не забыть ему и той боли, которую он испытал, вернувшись домой из срочной деловой поездки в Южную Америку и обнаружив, что она уехала, не оставив ему даже записки. А ровно через месяц он узнал о том, что Викки вышла замуж. Эти воспоминания и

сейчас разрывали его сердце, наполняя болью и сожалением о несбывшемся.

Он поднял камень и зашвырнул его в море, так далеко, как только мог. Потом другой. Третий камень он постарался добросить до горизонта, затянутого тучами. Потом резко отвернулся от океана. Если бы так же легко он мог выбросить из головы воспоминания, которые так его мучили! Вайатт сел в машину и поехал дальше.

Приехав в Морской Утес, он обнаружил, что за прошедшее время ничего не изменилось. На здании бензоколонки Форсайта так же висела табличка, предлагавшая полное техобслуживание, хотя здесь его перестали осуществлять еще двадцать лет назад.

Ничего не изменилось. Он перевел взгляд на магазин.

Этот магазинчик и несколько акров земли — все, что сумел оставить за собой Уиллис Далтон. Начало обширным владениям Эдвардсов положила одна сомнительная сделка, в которую одновременно ввязались и Далтон, и Эдварс. Победителем вышел отец Вайатта, а отец Викки потерял практически все, после чего они стали злейшими врагами.

Вайатт и Викки пошли наперекор своим родителям, когда начали встречаться и полюбили друг друга. По крайней мере, Вайатт полюбил. Очевидно, тогда он ошибался насчет чувств Викки Далтон к нему. Он нахмурился, в который раз выругав себя за то, что это все еще его волнует. Все эти годы воспоминания не давали ему спокойно жить.

Он припарковал машину на практически пустой стоянке около магазина. Нужно было зарезервировать почтовый ящик. Он вошел в магазин, занимавший переднюю часть здания.

Внезапно он остановился, словно пораженный громом.

Не может быть!

За кассой стояла Викки Далтон. Вайатт попытался взять себя в руки, такого поворота событий он никак не предполагал. Он смотрел, как она нервно покусывает нижнюю губу. Эта привычка всегда ее выдавала, когда она нервничала. На Викки приятно смотреть. Она осталась столь же красивой, как и тот образ, который он хранил в душе на протяжении всех этих лет.

Он быстро отступил назад.

Вайатт мысленно был готов к неприятной и обременительной необходимости иметь дело со стариком Уиллисом Далтоном, но не к тому, чтобы снова увидеть Викки. Но еще не поздно, он может уйти, пока она его не заметила. Вот сейчас он развернется и снова уедет в Сан-Франциско. У него перехватило дыхание. Нужно лишь собраться с силами! Гнев вернул его к действительности и добавил решимости.

Нет! Никуда он не будет возвращаться. Пятнадцать лет назад она неизвестно почему исчезла из его жизни. Он не сможет спокойно жить, не добившись от нее объяснений всему случившемуся. Она должна понять, сколько боли причинила ему.

Вайатт решительно распахнул дверь магазина.

— Так, так, так... — Он сделал несколько шагов по направлению к кассе, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. — Викки Далтон, не так ли? Только, наверное, уже не Далтон. Давно не виделись, Викки!

Бархатистый мужской голос нарушил тишину. Ей даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел в магазин. Момент, которого она так боялась, наконец настал. Закусив губу, она продолжала смотреть в формуляр, который заполняла. Она слышала его шаги: он подходил все ближе и ближе, пока не оказался совсем рядом.

— Сколько же лет прошло? Десять?.. Пятнадцать?.. — Она слышала неприязнь в его тоне. — Странно видеть тебя здесь. Ты просто навестила отца или насовсем вернулась в Морской Утес?

Она, наконец положила ручку и подняла на него глаза, пытаясь совладать с нервами. Но Викки не смогла спокойно смотреть на него. Он казался еще выше, взгляд голубых глаз по-прежнему тревожил душу. Яркий свитер хорошо сочетался с загорелой кожей. Гладко зачесанные волосы придавали ему необычайную сексуальность. Лицо его утратило мальчишеские черты, теперь он стал даже еще красивее... если такое вообще возможно.

Тогда ей было всего восемнадцать, а ему — двадцать два. Теперь она тридцатитрехлетняя вдова с подростком-сыном на руках и хозяйка небольшого, но важного для их городка магазина. Она стала намного взрослей и серьезней.

Викки попыталась заговорить, но не могла вспомнить ни одного из тех слов, что так старательно готовила все эти дни. Она залепетала, как неопытный подросток, а не солидная женщина:

— О... Мой отец... он умер два месяца назад. Я вернулась, чтобы управлять магазином. Моя фамилия Бингхэм. Викки Бингхэм.

В глазах его мелькнуло удивление. Голос стал немного мягче:

— Извини. Я не знал о твоем отце.

— Это... это произошло неожиданно. Инфаркт. — От волнения у нее подкашивались ноги. Она молила, чтобы в магазин заглянул какой-нибудь покупатель или Норин Диллон, продавщица, пришла сегодня на работу пораньше. Она умоляла Бога, чтобы случилось хоть что-нибудь, что бы разрядило напряженную атмосферу, повисшую в воздухе.

Викки подошла к полке и принялась поправлять журналы. Она ощущала на себе пристальный взгляд Вайатта, но не решалась обернуться.

— Папа говорил мне, что твой отец умер несколько лет назад. А мать переехала куда-то на восток, — заговорила она.

— Да, мама вернулась в свой родной Бостон. Теперь она живет там.

— Что привело тебя в Морской Утес? Ты собираешься снова жить здесь? — Наверно, не следовало задавать такой дурацкий вопрос. Ведь каждый в городе знал об обновлении и перестройке старого дома.

— Я собираюсь здесь жить.

— Понимаю. — Она все еще не решалась взглянуть на него. Поправив последний журнал, она вернулась к кассе.

— Викки... — голос его снова стал бесстрастным, — я собираюсь вести дела отсюда, мне нужно, чтобы ты уделила мне пару минут.