Читаем Музыка моего дятла онлайн бесплатно

У каждого человека свои особенности и свои возможности

Когда мы понимаем тех, кто отличается от нас, мы не боимся общаться и не лишаем себя радости дружить и помогать.

Это ли не мир?

Мне выпало водить. Я громко считаю до десяти и иду искать маму. Вот дверь. Коридор с шершавыми обоями. Наряженная пухлая вешалка. А мамы нет. Открываю дверь на кухню. Прислушиваюсь. Тикают часы. Бурчит холодильник. И всё, никого не слышно. Но на всякий случай я дохожу до стола и шарю под ним рукой – пусто. Тогда мне надо в гостиную: больше на кухне нигде не спрятаться.

За дверью в гостиной – никого. И под диваном, и под столиком. Я подхожу к окну и слышу мамино дыхание. Отдёргиваю штору и касаюсь мамы рукой – нашла. Нашла!

Как я люблю прятки! Я знаю все места для пряток в нашем доме, ну и что? Ведь играть я могу только дома. А я так люблю прятки! И теперь мамина очередь меня искать.

Мама завязывает шарфом глаза (хочет, чтобы всё было по-честному) и медленно начинает считать. Я прохожу столик. Диван. Дверь. Шершавые обои в коридоре. Сворачиваю в мамину комнату. Подхожу к большому шкафу и стараюсь открыть дверцу тихо-тихо. Залезаю внутрь и замираю среди маминых юбок и платьев. Их тут много – как будто заросли. И они так вкусно пахнут мамой, что я дышу, дышу в этом мамином лесу, дышу…

И даже не слышу, как мама меня находит. Мама распахивает дверцы шкафа и молчит. Что с ней? Я протягиваю руки к её лицу: губы у мамы улыбаются, но брови немножко хмурятся. Может, она огорчается, что я что-нибудь помяла? Я быстро поправляю все юбки и платья и обнимаю маму изо всех сил. Она гладит меня по голове. Она не огорчается!

Мы с папой идём в музей. В музеях нам разрешают трогать любое чучело, разные камни и вещи. Другим нельзя, а нам можно. В первой комнате папа кладёт руку мне на плечо и спрашивает:

– Я с девочкой. Мы посмотрим экспонаты?

Кто-то хмуро сопит в ответ:

– Только осторожнее. А то ходил тут уже один… Как слон в посудной лавке! Трогал-трогал и все копья уронил.

Папа обещает хмурому, что мы будем очень осторожны. А мне очень хочется увидеть слона: где же он? Его я ещё ни разу не трогала. Папа объясняет, что живого слона можно увидеть только в цирке или в зоопарке. А «слон в посудной лавке» – это просто так неуклюжего человека называют. Потому что настоящий слон – такое большое животное! Если бы он смог зайти в музей, то наверняка бы всё тут порушил.

– А ну-ка, – говорит папа и быстро ведёт меня за собой. – Гляди!

Папа берёт мою руку и проводит по чему-то холодному и очень длинному.

– Это слоновьи бивни. Два зуба, которые торчат рядом с хоботом – длинным-предлинным носом. Вот таким.

Папа прислоняет к моему носу свою руку и изображает для меня хобот слона. Я трогаю папину руку-хобот, чтобы представить… И как только слон с таким носом ходит? Неудобно же.

– А бивни такие ценные, – продолжает папа, – что из-за них на слонов охотятся…

Я вожу пальцами по бивням и внимательно слушаю. Вот это зубы! Если б у меня были такие зубы, я бы даже в мамином шкафу не поместилась! Неужели он такой большой, этот слон?!

Мы с папой возвращаемся домой и принюхиваемся. Мама что-то стряпает: духовка сделала на кухне душный воздух. Мама говорит, что к нам в гости должна прийти её подруга Тайка.

– Что ты готовишь? – спрашиваю я.

– А ты вымой руки и посмотри, – предлагает мама.

Я так и делаю. Люблю, когда у меня чистые пальцы.

Готово! Я вытягиваю руки, мама перехватывает их и подводит меня к тёплому противню. Ага, эти бугорки – наверное, печенье. Рядом консервная банка – ну, в такой обычно сгущёнка, я знаю! И вот ещё на бумажке что-то жирное и мягкое… Хм, непонятно. Я облизываю палец. Ой, я залезла в растаявшее масло!

– Торт «муравейник»! – угадываю я.

– Ну-ну, не тряси руками. Давай надену на тебя фартук, да будем уже лепить.

Мама крошит печенье в большую миску, а я перемешиваю его с маслом и сгущёнкой. У меня все пальцы в «муравейнике»! Такими липкими руками даже слона толком не увидишь.

Я жду на балконе, когда Тайка появится у нашего подъезда. Я узнаю её по запаху! Мама часто укоряет Тайку, что она выливает на себя целый флакон духов. А Тайка хохочет: зато когда-нибудь её возьмут работать в прафю… парфюмерный магазин. И я бы хотела в парфюмерном магазине работать – мне так нравятся Тайкины духи! Нравится, что я могу по ним узнать Тайку. Наверное, у неё целый шкаф этих духов – на каждый день по флакону…

Я жду запах. Пахнет! Пришла! Я начинаю прыгать от радости. Тайка кричит мне снизу «привет!» и спрашивает, как дела. А я кричу, что была в музее и видела бивни слона! Тайка снова кричит, что я сама сейчас прыгаю как слон, и лучше бы я пожалела балкон – вон он как шатается!

Надо будет попросить папу рассказать Тайке, что слоны совсем не умеют прыгать. Кстати, это даже хорошо. Ведь если бы слоны умели прыгать, на Земле случилось бы слонотрясение!

Тайка приходит в гости со своим сыном. Он такой маленький: меньше меня, если потрогать. Но шумный! Бегает, топает. Туда-сюда, туда-сюда. Берёт мои игрушки, а на место не возвращает. Столько всего разбросал! Слон в посудной лавке!

Я хочу показать Тайке новую музыкальную шкатулку. Ищу, ищу её везде – как будто исчезла. Тайка журит сына, но смеётся, ведь он такой маленький! Зато мама быстро находит, где шкатулка, и просит меня не сердиться: скоро всё встанет на свои места.

Мы с мамой убираем комнату после гостей. И правда, теперь всё как обычно. Как нужно. Так, как я привыкла.

Мама приносит в комнату пылесос и просит меня почистить ковёр. Мне не трудно, я это часто делаю. Вытягиваю из пылесоса шнур и включаю в розетку. Пылесос начинает гудеть: уу-уу-уу! Я держу щётку и вожу ею по ковру. Уу-уу-уу! Через щётку по шлангу в пылесос попадает пыль и всякий мелкий мусор. Как будто пылесос так питается… Ой, нет! Шланг – это хобот слона. Пылесос – это тоже слон! Только без ушей.

Перед сном мама поёт для меня. Я боюсь оставаться одна на ночь. А с песнями – нет. Песни я люблю. И слона я успела немножко полюбить. Может, он тоже боится засыпать один?

Я затягиваю вместе с мамой. Если слон такой большой и у него большие бивни и нос, значит, и уши у него большие. Значит, он хоть издалека, но услышит мои песни.

Не бойся, слон!

Скоро осень. Мы с мамой идём в магазин покупать мне одежду и обувь. Я примеряю пальто, трогаю большие круглые пуговицы. Они гладкие и приятные. Засовываю в карманы руки – глубокие. Можно спрятать много каштанов и перебирать их пальцами.

Мама просит меня выбрать цвет пальто. Есть красное и зелёное.

– Какой красный?

– Как помидор, – говорит мама.

– А зелёный какой?

– Как яблоко, – говорит мама.

Конечно, я выбираю яблочное пальто! Потому что яблоки звонко хрустят, а помидоры хлюпают и капают.

– А слон яблоки ест? – спрашиваю маму дальше.

– О, ещё как! Он же травоядный. Ест всё, что растёт. Траву, яблоки, морковку…

Я вспоминаю запахи травы, яблока и морковки. Морковка больше всего слону подходит. Папа говорил, что слоны серого цвета. Наверное, серый – это как морковный. Морковный слон – даже звучит красиво.

Мама даёт мне примерить ботинки. А я всё думаю про слона и надеваю правый ботинок на левую ногу, а левый – на правую. Опять перепутала! Никак не научатся мои руки отличать правый ботинок от левого. Интересно, а слон путает свои бивни – правый и левый?

В художественной школе я сижу отдельно от других детей. Как будто я слон и мне нужно много места.

А на самом деле это Пашка вместо слона. Всё у него падает: карандаши, листочки, даже он сам!

Все рисуют по заданию учительницы натюрморт, а я – слона. Все рисуют кисточками, а я – пальцами. Ставлю два указательных пальца на бумагу рядышком. Один остаётся на месте. А вторым веду по кругу и возвращаюсь, чтобы пальцы соединились. Большой круг делаю: ведь слон большой и толстый, потому что он много ест. Теперь большие зубы. Большие уши. Длинный хобот…

Учительница хвалит мой рисунок. Меня все окружают. Вот зачем так много места вокруг – чтобы другие могли встать рядом!

Пашка говорит:

– А я тоже так смогу! Можно я тоже буду пальцами рисовать?

И роняет на пол краски!

– Паша! – делает кислый голос учительница.

Но остальные тоже начинают просить:

– И я, можно?

– Я тоже хочу пальцами!

Все хотят как я.

Все хотят слона.

В парке дети бегают и играют. Их мамы и бабушки неподалёку шелестят пакетами или болтают. А мы с папой сидим на траве. Расстелили плед и сидим.

Папа смотрит на небо и рассказывает, на что похожи облака.

– На зайца, что ли… Да, точно, на зайца – вон какие длинные у него уши.

Я прекрасно вижу облака. Папа объяснил, что облако как огромная сахарная вата. Только без палочки. А я держу сахарную вату и вытягиваю из неё две полоски. Я знаю, как выглядит заяц. Как кролик! А кролика я видела в деревне у бабушки. У него уши как лоскутки.

– Такой? – я показываю папе сахарно-ватного зайца.

– В точности, – гордится мной папа.

Я так довольна! Облачного-то зайца никак не потрогаешь, а моего – запросто.

Я ложусь на плед и кладу зайца на живот.

– Я – небо! А заяц – облако! – смеюсь я.

На мой смех откуда ни возьмись появляется ветер, и заяц улетает.

– Вот так так! – тоже смеётся папа. – Ветер погнался сразу за двумя зайцами. И обоих прогнал.

Я сажусь.

– А сейчас облака на кого похожи?

Папа смотрит, а потом как закричит:

– Не может быть! Не может быть!

Кажется, он кричит громче всех детей в парке. Я так волнуюсь, что могу улететь за своим зайцем.

– На кого же? На кого?

– На слона твоего, представляешь! Вот на кого!

Папа заваливает меня на плед и смеётся. Я тоже смеюсь. Я счастливая! Уж слона-то ветер точно не сгонит с неба. Слон же большой. Если захочет, как дунет в свой хобот! И сам прогонит этот ветер.

У меня праздник! Мы идём в зоопарк, и я увижу настоящего слона. Я так рада, что отталкиваю и мамину руку, и папину руку и скачу вперёд.

– Осторожно! – не успевает за мной мама. – Там мальчики в футбол играют!

Я её не слушаю. Я сделала из кулачков хобот. Я скачу и трублю так, как будто я сама слон:

– Бу-бу! Бу-бу-бу! Зо-о-па-р-к!

И весь мир трубит со мной!

Машины – бу-бу-бу!

Птицы тоже – бу-бу-бу!

БУМ-М-М!

И моя голова…

Я приседаю и хватаюсь за глаз. Это в меня мяч прилетел. Слышу, как он откатился в траву.

– Не видишь, что ли, что мы играем? – сердится какой-то мальчишка и убегает.

А мама уже рядом.

– Сильно? – она разворачивает меня к себе. – Уй!

Её пальцы на моих плечах дрожат.

Я стискиваю зубы и резко мотаю головой из стороны в сторону. Я знаю, что это значит «нет».

И папа подходит.

– Кстати, – говорит он, – а я рассказывал тебе, что слоны не плачут?

В зоопарке мы идём сразу к слону. Я так тороплюсь, что не обращаю внимания на дорогу, на разные ямки и камни. Зато мама начеку:

– Направо ямка… Слева лужа… Сейчас ступенька вниз… Ещё… Аккуратнее! Хватит нам одного синяка!

Но я мчусь, я готова сама вести маму и папу к слону!

И вот мы у вольера. Мама находит свободное место и разрешает мне схватиться за прутья.

– Слон далеко, – рассказывает. – Сразу за вольером ров с водой. А за ним – площадка. Вот на ней слон и стоит. Не достанешь, не потрогаешь… но большу-ущий! Выше, чем ты и я вместе взятые. Хоботом поднимает с земли траву и кладёт себе в рот. А уши у него – как наши шторки. Такие же большие и широкие, я бы за ними легко спряталась… Что ещё сказать?

Мама достаёт морковку.

– Будешь угощать?

Папа сажает меня на плечи. Я замахиваюсь и бросаю морковному слону морковное лакомство. Слышу всплеск. Папа бодро говорит:

– Долетела! Значит, скоро съест. Вот увидишь!

Но я слышу, как слон, шаркая ногами, удаляется.

– Наверное, отдохнуть пошёл. Всё на ногах да на ногах, бедняга, – жалеет слона мама.

Мы ещё немножко стоим, а потом тоже уходим. Я оборачиваюсь на прощание, и мне кажется, что слон на меня смотрит. Я чувствую, как он дышит в мою сторону.

Ночью мне снится, что слоны лежат на траве и глядят в небо. А по небу плыву я. Слонята спрашивают у своих мам:

– На кого похоже это облако?

Но слонихи молчат: или не знают, или стесняются сказать.

Тогда я кричу:

– На вас! Я похожа на вас! Я тоже слон! Если вы подпрыгнете, то сможете обнять меня хоботом! Как рукой!

Но слоны даже не шевелятся. Слоны такие тяжёлые, что не умеют прыгать.

Кто-то позвонил в дверь. Я слышу по шагам, что пошёл открывать папа. А ещё я слышу, что это пришёл Пашка из художественной школы. И его мама. Как странно!

– Заходите скорее, а то я уже весь извёлся в ожидании пирога, – радуется папа.

А потом зовёт меня:

– Дочь! К тебе пришли!

– Иду! – громко отвечаю я.

Вот дверь. Коридор с шершавыми обоями. Наряженная пухлая вешалка…

– Привет, Пашка!

– Привет, а я пластилин принёс, – отвечает он и тут же роняет пластилин на пол. – Ой!

И я смеюсь:

– Пашка, хочешь, я буду звать тебя Слоном?

У моего дедушки три ноги. Две тихие, а одна громкая, как дятел.

– Шух-шух, – так шелестят тихие ноги.

– Дук! – а так стукает громкая.

Мама и папа говорят, что это трость. Но дедушка утверждает, что это самая здоровая нога в мире. Я осматриваю её руками: она длинная и тонкая, как палка, но гладкая и скользкая. А сверху у неё ручка – как полкалача!

– Раз это нога, то почему здесь ручка? Разве у ноги бывает ручка? – спрашиваю я у дедушки.

– Это не ручка, а палец, – серьёзно отвечает он. – Как у меня.

Дедушка тыкает в мой живот. Я перехватываю дедушкин согнутый палец. Так и есть: он такой же толщины и твёрдости, как у трости. Только шершавый.