Читаем Музыка любви онлайн бесплатно

Никола подняла голову и прислушалась. Она отодвинула пишущую машинку в сторону и позабыла обо всем на свете. Работать, когда звучит этот голос, было невозможно. Громадные очереди выстраивались затем, чтобы услышать этот голос, за право пригласить обладательницу этого голоса сражались директора лучших оперных театров. Николе казалось, что самый красивый голос, который она когда-либо слышала, и его волшебство нисколько не приуменьшились оттого, что теперь она могла наслаждаться им постоянно.

Джина Торелли была легендой семьи с тех пор, как вышла замуж за молчаливого, довольно угрюмого дядю Николы. Люди говорили, что он блестяще управлял ее делами и распутывал денежные проблемы, это и стало причиной их свадьбы. Неизвестно, где была правда, но после свадьбы они жили за границей, и сначала Никола не знала свою знаменитую тетю лично, а дядю помнила смутно, с тех пор, как он приезжал в Уорикшир. Отец Николы был семейным врачом, отличавшимся чувством юмора, проницательностью и любовью к жене и единственной дочери. Ее мать, несомненно очаровательная женщина, казалась Николе человеком с самым добрым сердцем на свете. Девушка обожала родителей, и ей нелегко было покидать их, когда она решилась отправиться в Лондон, чтобы начать самостоятельно зарабатывать на жизнь в известном секретарском бюро. Сначала она очень скучала по дому и часто ездила в родные места по выходным. Но потом встретила Брайана Кавердейла, и вся ее жизнь изменилась. Это был блестящий, подающий большие надежды альтист одного из ведущих лондонских оркестров. «Когда-нибудь, — сказал он Николе с уверенностью, продиктованной скорее преданностью своему делу, нежели тщеславием, — я буду величайшим в мире альтистом». Брайан открыл ей мир музыки, и под его иногда снисходительным, иногда нетерпеливым руководством она принялась посещать концерты, собирать пластинки с камерной музыкой и узнавать имена великих музыкантов. По собственной инициативе она начала ходить в оперу, околдованная причудливым, блестящим миром музыки и драмы.

Поскольку в том, что касается оперы, Брайан не разделял ее восторгов, Никола скрыла от него, что опера завораживает ее больше, нежели вся остальная музыка. Однако он был поражен, когда она буднично заметила, что Джина Торелли — ее тетя.

— Твоя тетя?! Милая моя, она просто не может быть ничьей тетей! Это не укладывается в голове.

— Она вышла замуж за моего дядю, — с улыбкой повторила Никола. — Он просто гениален в обращении с цифрами…

— Конечно-конечно! Он своего рода финансовый волшебник. Говорят, он удвоил состояние Торелли. Как прекрасно. Как ты называешь ее при встрече?

— Мы ни разу не встречались, — ответила Никола.

— Ни разу? Хочешь сказать, что семейными узами связана с Торелли и ни разу этим не воспользовалась? Дорогая, на что ты только тратишь время?

— После замужества она ни разу не была в Англии. Как я могла с ней увидеться?

— Мне кажется, — Брайан улыбнулся своей мимолетной заразительной улыбкой, которая мгновенно уничтожила раздражение Николы, — что стоило бы съездить в Париж, Рим или Мадрид ради того, чтобы назвать Торелли тетушкой. Но забудь об этом. Насколько мне известно, в конце года она приезжает в Лондон. Ты должна наверстать упущенное и представить меня ей.

В восторге оттого, что она связана с человеком, который так интересует Брайана, Никола дала ему обещание. И чтобы еще больше сблизиться со своей известной родственницей, купила пару пластинок Торелли.

Каждый великий голос индивидуален. Хорошие голоса можно спутать, но великие — никогда. У Торелли было сопрано, оттененное особыми, волнующими нотами, более характерными для меццо-сопрано. И хотя голос звучал поистине божественно, никто бы никогда не сказал о Торелли обыденного «поет, словно ангел». Скорее, она пела, как прекрасный, тревожащий душу демон.

— На сцене она тоже великолепна, — поведал Брайан Николе. — Я как-то видел ее в Вене. Никогда этого не забуду. В ее выступлении сочетались безупречная техника и какая-то стихийная сила. Очень бы хотелось увидеться с ней.

— Я очень рада! — улыбнулась Никола и с радостью подумала о том вечере, когда Брайан придет в ее маленькую квартирку, она приготовит восхитительный ужин, и они будут разговаривать и слушать музыку.

— В тебе удивительное сочетание какой-то умиротворенности и побуждения к действию, — признался Брайан. — О такой подруге мог бы мечтать любой человек искусства.

— Почему только человек искусства? — шутя, спросила Никола, надеясь, что Брайан не заметит, как учащенно забилось у нее сердце.

— Потому что при такой напряженной работе, где возможны подъемы и падения, мучения и кошмары, вдохновение и покой может дать только человек, обладающий такими качествами, как ты. Тот, кто знает, как и когда побудить к действию или покритиковать, посочувствовать или кольнуть. Да все, что угодно! Иногда это кто-то из родителей или сестра. А иногда муж или жена, — задумчиво добавил Брайан.

— Правда? — очень тихо спросила Никола.

— Милая, — внезапно он взял ее руку и прижал к щеке, — когда я вернусь из поездки по Канаде, мы поговорим о нашем будущем, хорошо?

— Да. — Никола смотрела на него, не скрывая своих чувств, и Брайан привлек ее к себе и поцеловал.

Она была так счастлива, так радостно смотрела в будущее, что, расставаясь с ним через три дня в аэропорту, не испытала никакого дурного предчувствия. Никола знала, что эта поездка в Канаду вместе с оркестром открывала перед Брайаном блестящие перспективы, поскольку он должен был солировать в трех важнейших концертах на международном фестивале. От него пришли две открытки с кратким описанием первых успехов. Потом писем не было, но через какое-то время Брайан сообщил, что простудился, но надеется поправиться через пару дней. Он остался в Монреале, но собирался присоединиться к оркестру, продолжавшему гастрольный тур, в самом скором времени. В газете Никола прочла ужасное и невероятное сообщение — «Прославленный музыкант умер на гастролях».

Никола заметила статью в вечерней газете, и ей в глаза бросилось имя Брайана Кавердейла. Сначала она почувствовала леденящий ужас и недоверие. Словно во сне пришла она домой, и, только оказавшись в маленькой уютной гостиной, которая внезапно опустела, Никола вдруг осознала весь ужас произошедшего. В этой гостиной они часто сидели вдвоем. За этим столом они ели и обсуждали разные новости. Здесь они были так несказанно счастливы, мечтая о прекрасном будущем. Теперь этого будущего нет… Нет Брайана… Нет ничего… Не снимая пальто, Никола тяжело опустилась на стул, на котором он часто сидел, ледяными руками вновь развернула газету и прочитала скупые подробности.

Он умер от воспаления легких в Торонто после небывалого успеха оркестра под руководством Джулиана Эветта — молодого блестящего канадского дирижера. Брайан никогда не станет величайшим в мире альтистом. Несколько недель Никола жила словно в кошмарном сне. Внешне она оставалась спокойна, добросовестно выполняла свою работу, даже встречалась с друзьями. Но душа ее будто умерла.

— Ты выглядишь такой изможденной, милая, — сказала ее мать, когда Никола приехала домой на выходные. — Надеюсь, ты не решила худеть?

— Нет, мама. У меня был трудный период, но скоро все наладится. В последние несколько недель, было очень много работы.

— Думаю, тебе нужно тонизирующее средство. Лучше поговори с отцом!

Но в этом не было необходимости. Отец посмотрел на Николу долгим взглядом и спросил:

— Что такое с тобой произошло, малыш?

Никола собиралась ответить, что все в порядке, но внезапно разрыдалась. Через несколько минут она поведала отцу свою историю. Как они с Брайаном любили друг друга и как хотели пожениться после его возвращения из Канады. Но теперь он умер, и у них больше нет будущего.

Доктор Денби пригладил свои блестящие волосы и сказал:

— Я не буду пытаться тебя утешить, милая. Любое горе так ужасно. Но по своему опыту скажу тебе, что приходится перетерпеть какое-то время, прежде чем ты с болью и страданиями отыщешь новый путь. И самый простой способ это сделать — придумать несколько краткосрочных планов, которые тебе действительно по душе. Чем бы ты действительно хотела заниматься, допустим, в течение трех месяцев?

Никола собиралась ответить, что хотела бы лишь думать о Брайане и лелеять свои воспоминания, но инстинктивно ощутила, что отец назовет это слабостью.

— Что тебя теперь больше всего интересует? — терпеливо спросил отец.

— Музыка… — начала Никола, но прикусила язык, потому что теперь музыка была связана с болезненными воспоминаниями о Брайане.

— Музыка? — Отец задумчиво перелистал несколько писем на своем столе.

— Но как только я ее слышу, мне ужасно хочется плакать! — воскликнула Никола.

— Это пройдет, — спокойно произнес отец. — Музыка? Это письмо от твоего дяди Питера. Похоже, врачи предписали ему длительное путешествие, так что, когда тетя вернется в Англию, он не приедет с ней. Он спрашивает, не знаю ли я надежного секретаря, с которым бы она могла работать во время своего визита. Как насчет этого?

— Что? Я?! Ты хочешь сказать, что я должна взяться за это? Но, папа, я недостаточно взрослая и ответственная…

— Ничего подобного. Ты самая способная и ответственная девушка из всех, кого я знал. Перестань трусить. Это всего-навсего твоя тетя.

— Нет! Она всемирная знаменитость. Одна из величайших певиц в мире. Люди готовы руку отдать на отсечение, лишь бы послушать и увидеть ее.

— Значит, у тебя появился шанс, да к тому же рука будет на месте, — сказал доктор Денби. — Я считал, что раз тебя интересует музыка, то ты должна схватиться за это предложение.

— Ты, правда, думаешь?.. — Внезапно лицо Николы озарила слабая улыбка, и впервые за много недель ее большие серые глаза засветились интересом. — На работе меня ценят. — Внезапно она ощутила прилив сил и любопытство. — Когда она приезжает?

— На следующей неделе.

— Так рано? Брайан говорил… — Никола помедлила, с болью вспомнив, как он восторженно говорил о будущей встрече с Джиной Торелли.

— Дядя пишет, что она приезжает в Англию по делам. — Доктор Денби взял в руки письмо. — Концерты будут чуть позже. Возможно, она останется или отправится в Париж. Если вы друг другу понравитесь, то сможете работать столько, сколько захотите. По крайней мере, стоит попробовать. Она остановится в номере отеля «Портленд». Вот адрес.

Никола внимательно прочитала письмо на двух страницах, написанное мелким, аккуратным дядиным почерком.

— Да, — ответила она, широко улыбаясь, — стоит попробовать. Спасибо, папочка.

До возвращения в Лондон Никола отправила краткое, но сердечное письмо своей знаменитой родственнице, ссылаясь на письмо дяди и предлагая свои услуги в качестве секретаря-компаньонки. Чтобы тетя не подумала, что Никола хочет получить работу лишь из-за родственных связей, она приложила к письму адрес агентства, где работала. Четыре дня спустя зазвонил телефон, и женщина с сильным французским акцентом, представившаяся горничной мадам Торелли, попросила Николу прийти между половиной седьмого и семью часами на следующий вечер и продиктовала адрес. Когда Никола явилась к тете, ее обуревало сильнейшее любопытство. Горничная — возможно, та, что звонила вчера, — проводила ее в прелестную гостиную и с застывшей улыбкой сообщила, что мадам будет через минуту.

Оставшись одна, Никола осмотрелась и обнаружила, что в комнате нет ничего безликого. Глядя на разбросанные повсюду фотографии и личные вещи, можно было подумать, что Джина Торелли жила здесь годами. А Никола, еще не знавшая о способности Торелли передавать всем вещам вокруг свое личное присутствие, была поражена этим, как ей казалось, маленьким чудом. Она как раз рассматривала подписанную фотографию известного дирижера Оскара Уоррендера, когда легкий шелест заставил ее обернуться. В дверях стояла Джина Торелли. Небольшая пауза перед тем, как певица вошла в комнату, придала этому простому действию поистине драматический характер, и в тот миг Никола очутилась в волшебном мире, окружающем каждую примадонну.

— Милое мое дитя. — Певица обняла Николу красивыми и удивительно сильными руками. — Так, значит, ты и есть маленькая племянница Питера?

Даже тогда Никола заметила, что мадам Торелли не назвала ее своей племянницей. Но эту мимолетную мысль мгновенно затмило обаяние стоявшей перед ней женщины. Она не была красавицей в обыденном смысле этого слова, несмотря на прекрасные темные глаза и превосходные зубы, но Никола поняла, что, когда эта женщина входит в комнату, внимание всех присутствующих достается только ей. Из-за своей превосходной осанки и величественного вида она казалась выше, и от нее исходили сила и уверенность, которые Брайан когда-то назвал «стихией». У мадам Торелли была безупречная кожа, ясные глаза и живые, упругие волосы, хотя, возможно, и не своего природного цвета. Двигалась она с грацией и уверенностью спортсменки.

Конечно, Никола не могла всего этого заметить сразу. Но когда впоследствии припоминала их первую встречу, на ум приходили мельчайшие подробности. На друзей и на врагов Джина Торелли производила сильнейшее впечатление. Она усадила Николу на широкий диван и, держа ее за руку, присела рядом, с откровенным интересом разглядывая племянницу.

— Ты совсем не похожа на Питера, — наконец сказала она.

— Я скорее пошла в мать, — призналась Никола.

— Ах да. Очаровательная, но не слишком умная, как говорил Питер. Однако все мы разные, — снисходительно заметила Торелли. — Значит, ты хочешь быть моей секретаршей?

— С удовольствием! — воскликнула Никола и сама удивилась себе. — Если вы считаете, что я подойду.

— Агентство хорошо о тебе отзывается. Однако, думаю, ни одно агентство не станет дурно говорить о своих работниках. Но ты написала мне приятное письмо, у тебя милый голос, и ты очень красива. Все это важно. Ты что-нибудь знаешь о музыке?

— Я могу читать по нотам и обожаю ходить на концерты и в оперу.

— Этого достаточно. Ты сама играешь или поешь?

— Боюсь, что нет.

— Не извиняйся. Тогда бы я тебя не взяла. Настоящему профессионалу невыносимо присутствие напыщенного любителя. Это всегда какой-нибудь хорист с пронзительным голосом, который только и мечтает, как бы рассказать о недостатках Карузо.

Никола рассмеялась. Сперва мадам Торелли с удивлением посмотрела на нее, но потом засмеялась сама. У нее был настолько глубокий и красивый смех, что Никола была поражена.

— Забавно, — согласилась Торелли, — хотя и ужасно раздражает. — Когда она говорила это, в ее голосе появились угрожающие нотки, и Никола мгновенно представила себе эту женщину в гневе. — Когда ты можешь приступить?

— Завтра, если хотите.

— Отлично. Ты владеешь какими-нибудь языками?

— Довольно прилично французским и поверхностно итальянским и немецким. Хотя не уверена, что смогу вести переписку на двух последних, — прибавила Никола.

— Не важно. Большинство моих писем на английском.

— Вы прекрасно говорите, — искренне сказала Никола.

— А почему бы и нет? Я наполовину англичанка и родилась здесь.

— Неужели? Но я читала, что вы родились недалеко от Флоренции, в маленьком коттедже на берегах Арно.